В Нью-Йорк пришла сырость — та особенная октябрьская изморось, что забирается под воротник и превращает неоновые вывески в размытые акварели. Питер Паркер сидел на карнизе сорок пятого этажа, свесив ноги в пропасть, и жевал остывшую шаурму. Маска сдвинута до переносицы, открывая подбородок с парой свежих ссадин. Город внизу гудел привычной какофонией: клаксоны, обрывки музыки из приоткрытых дверей баров, сирена где-то в районе Квинса.
Он устал. Не физически — регенерация давно превратила синяки в мимолетное неудобство, — а как-то иначе, глубже. Третий курс биофизики в Эмпайр-Стейт, смены в «Дейли Бьюгл», где Джеймсон с завидным постоянством называл его «паукообразной угрозой», ночные патрули, во время которых всегда находился кто-то, кому помощь требовалась сильнее, чем ему самому. Сегодняшний вечер не стал исключением: ограбление ювелирного на Бродвее, погоня за фургоном до Бруклинского моста, обезвреживание пятерых вооруженных налётчиков. Один из них успел полоснуть ножом по рёбрам — костюм выдержал, но синяк будет знатный.
Питер в очередной раз прокручивал в голове разговор с тётей Мэй. «Ты бледный, Питер. Ешь больше овощей». Если бы она знала, чем он на самом деле занимается по ночам — но нет, пусть лучше думает, что дело в нехватке витаминов.
Он бросил взгляд на восток, где над тёмной гладью Ист-Ривер мигали огни вертолётной площадки Старк-Тауэр. Тони не выходил на связь уже вторую неделю — где-то в Юго-Восточной Азии, судя по обрывочным новостям о землетрясении магнитудой семь баллов и странных вспышках в небе. Питер не то чтобы ждал звонка — у Старка свои заботы, — но иногда, в такие вот сырые вечера, ему просто хотелось услышать знакомый голос, полный сарказма, который скажет: «Паркер, ты опять вляпался в неприятности?»
Дожевав остатки шаурмы, он уже собирался спрыгнуть вниз, выстрелить паутиной в шпиль соседнего здания и направиться домой, в Квинс, когда коммуникатор на запястье завибрировал особым, редким сигналом — тем, что Тони запрограммировал для протокола Мстителей. Питер замер. Такое случалось нечасто: Мстители привлекали его только в действительно серьёзных ситуациях, и с каждым разом ставки становились выше.
На голографическом дисплее развернулось сообщение: «Координаты прилагаются. Явка немедленная. Код “Синица”». Отправитель — не Тони, не Стив, не кто-либо из привычных контактов. Шифр Мстителей, но подпись отсутствует. Координаты вели на старый складской комплекс в Ред-Хуке — районе, известном своими заброшенными доками и сомнительной репутацией.
Питер натянул маску. Усталость отступила мгновенно — адреналин умеет творить чудеса.
Склад встретил его тишиной. Не той мирной тишиной пустого помещения, а иной — напряжённой, словно само здание затаило дыхание. Питер проник через разбитое окно под потолком, прилип к балке и осмотрелся. Внизу, в лабиринте из ржавых контейнеров и брошенного оборудования, горело несколько тусклых ламп. В центре зала, на единственном расчищенном пятачке, стояла она — и Питеру потребовалась секунда, чтобы осознать, кто именно ждёт его в этом забытом богом месте.
Чёрная вдова. Наташа Романофф собственной персоной.
Она стояла, скрестив руки на груди, в своём тактическом костюме — не том парадном, что мелькал в новостных сводках, а в более практичном, тёмно-сером, без лишних деталей. Рыжие волосы убраны в тугой хвост. Никакой косметики, никакой показной театральности — только сосредоточенный взгляд, устремлённый куда-то в точку перед собой. Но Питер знал: она уже заметила его. Знала, где он находится, с того самого момента, как он проскользнул в окно.
— Можешь спускаться, Паучок, — произнесла она, не поднимая головы. Голос прозвучал ровно, почти буднично.
Питер перекувырнулся в воздухе и приземлился в нескольких метрах от неё, на всякий случай оставаясь на полусогнутых. Костюм привычно обтягивал тело, паутина в картриджах была наготове. Он не боялся — Вдова была своей, союзницей, — но инстинкт требовал осторожности.
— Эм… здрасьте. Мэм. То есть, агент Романофф. — Питер выпрямился, чувствуя себя немного неловко. — Я получил вызов. Что-то случилось?
Вдова перевела на него взгляд. И Питер внезапно осознал, что видит перед собой не ту Наташу Романофф, которую привык наблюдать по телевизору или на совместных брифингах. В глазах женщины читалось что-то непривычное — не усталость, нет. Скорее странная смесь собранности и отстранённости, словно часть её сознания пребывала где-то далеко.
— Случилось, — коротко ответила она. — И я хочу, чтобы ты помог мне разобраться. Без Тони. Без Стива. Без остальных.
Питер моргнул под маской.
— Без… остальных? Но разве это не противоречит протоколам?
— Протоколы пишут люди, Паучок. — Вдова сделала шаг в сторону, и лишь теперь Питер заметил, что позади неё, на ящике с маркировкой «Груз опасный», разложен портативный тактический терминал с несколькими экранами. По ним бежали строки данных, фотографии, схемы. — А люди иногда ошибаются. Или, что хуже, делают вид, что ошибаются.
Она обернулась через плечо.
— Ты слышал что-нибудь о проекте «Красный Кузнечик»?
Питер напряг память. Название было смутно знакомым — что-то мелькало в сводках Щ.И.Т.а, которые ему иногда пересылал Фьюри для ознакомления. Но ничего конкретного.
— Э-э… только в общих чертах. Какая-то старая программа по созданию биологического оружия на основе насекомых? Советская разработка?
— Почти. — Вдова коснулась сенсорной панели, и на центральном экране развернулась схема, от которой у Питера похолодело в груди. Там была изображена структура ДНК, помеченная маркером с символом паука. Рядом — вторая структура, с пометкой «Образец №7». И кое-какие фрагменты выглядели пугающе похожими на то, что Питер однажды видел в лаборатории Старк-Тауэр, когда Тони анализировал его кровь.
— Двадцать лет назад, — продолжила Вдова, не дожидаясь его реакции, — в рамках этого проекта была предпринята попытка создать… адаптивный симбиотический организм. Гибрид на основе паучьего яда и нанотехнологий того времени. Грубых нанотехнологий, — уточнила она, заметив, как напрягся Питер. — Идея состояла в том, чтобы получить бойца, способного регенерировать в полевых условиях, обладающего повышенной силой и рефлексами. Знакомо звучит?
Питер сглотнул.
— Предполагаю, что да.
— Лаборатория находилась в закрытом городе на Урале. Проект закрыли в девяносто пятом, после серии… инцидентов. Все образцы были уничтожены. По крайней мере, так считалось до вчерашнего дня.
Экран сменился спутниковым снимком какой-то заснеженной промзоны. Питер разглядел покорёженные ангары, следы взрывов, заледенелые конструкции.
— Три дня назад этот объект внезапно активировался, — сказала Вдова. — Сигнал тревоги, затем потеря связи со скелетным персоналом — там дежурили несколько техников. Российские спецслужбы отправили группу быстрого реагирования. Группа не вернулась.
Она сделала паузу.
— Затем пришли данные от наших спутников. Термальный след указывает на наличие в подземных уровнях какого-то крупного организма. Очень крупного. И очень агрессивного.
Питер смотрел на снимки. Где-то глубоко внутри, под слоями льда и бетона, на инфракрасной карте пульсировало багровое пятно.
— Почему именно я? — спросил он наконец. — И почему вы… вы не обратились к команде?
Вдова чуть склонила голову. В её глазах на мгновение промелькнуло то, что Питер не сумел расшифровать.
— Потому что, Паучок, — произнесла она тихо, — этот организм — не просто биологическое оружие. Он был создан с использованием моего генетического материала.
Повисла пауза. Где-то вдали, за стенами склада, прогрохотал поезд наземной линии.
— Вашего? — переспросил Питер. Его голос прозвучал глухо сквозь фильтры маски, но удивление скрыть не удалось.
— Красный Кузнечик, — Вдова усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Знаешь, почему такое название? Потому что кузнечики — единственные насекомые, способные к каннибализму при нехватке ресурсов. А Красный — потому что проект курировал генерал Краснов. Слышал о таком?
Питер отрицательно мотнул головой.
— Неудивительно. Он предпочитал оставаться в тени даже по меркам Красной Комнаты. — Она провела пальцем по экрану, и появилась фотография сурового мужчины с орлиным носом. — Краснов считал, что будущее спецопераций — за адаптивными биоформами. Он верил, что человека можно усовершенствовать, скрестив с другими видами. Меня… тестировали в подростковом возрасте. Брали образцы. Ставили эксперименты.
— И вы… — начал было Питер, но осёкся.
— Нет, — отрезала Вдова. — Я не стала их подопытным образцом. Меня готовили для другого. Но мой генетический материал они сохранили. И, судя по этим данным, кто-то недавно возобновил эксперименты.
Она выключила терминал. В помещении стало темнее — лишь дальние лампы под потолком роняли тусклый жёлтый свет.
— Я лечу в Россию, — сказала Наташа. — Официально это операция под эгидой моих старых контактов. Ни Старк, ни Роджерс не должны знать — по крайней мере, пока я не разберусь, насколько далеко всё зашло. Если информация просочится раньше времени, может начаться международный скандал. Старые советские проекты — тема скользкая.
— А я? — спросил Питер. — Зачем я?
Вдова посмотрела на него — долгим, оценивающим взглядом.
— Твоя биология уникальна. Ты — единственный известный мне носитель паучьей мутации, который сохранил человеческое сознание и контроль. Если в той лаборатории действительно есть образцы, похожие на тебя… точнее, на то, что пытались создать на основе моей ДНК и паучьего яда… кто лучше тебя сможет понять, с чем мы имеем дело?
Питер задумался. С одной стороны, всё это звучало как плохая идея. Лететь в Россию без ведома Тони? Без Наташи, без Стива, без поддержки? Но с другой… где-то там, в заледенелых подземельях, могло находиться нечто, созданное с использованием генетического материала Вдовы. И паучьего яда.
Он вспомнил паука, укусившего его в лаборатории «Озкорп». Вспомнил ту боль, тот жар, ту трансформацию. Если кто-то пытался повторить этот процесс — и, судя по всему, преуспел, — то последствия могли быть катастрофическими.
— Когда вылетаем? — спросил он просто.
Вдова едва заметно улыбнулась. Впервые за весь разговор.
— Через три часа. Квинджет на частном аэродроме в Ньюарке. Я всё подготовила. Твой костюм, усиленный термоизоляцией — там, куда мы направляемся, температура опускается ниже минус сорока. Оружие я беру на себя. От тебя требуются две вещи: твои способности и твоя способность думать на ходу.
— С первым проблем нет, — отозвался Питер. — Со вторым — бывает по-разному.
— Знаю. — Вдова уже двигалась к выходу, её походка была бесшумной — истинно кошачьей. — Именно поэтому я выбрала тебя, а не кого-то из старой гвардии. Ты ещё не разучился импровизировать.
Транссибирский пейзаж из иллюминатора квинджета выглядел так, словно кто-то выбелил мир до состояния негатива. Бескрайние леса, скованные инеем, цепочки замёрзших озёр, серое небо, сливающееся с горизонтом. Питер, облачённый в модифицированный костюм с подогревом — спасибо технологиям Старка, — сидел в кресле второго пилота и перебирал в голове всё, что успела рассказать ему Наташа за время полёта.
Она сидела за штурвалом, сосредоточенная, молчаливая. За несколько часов они обсудили детали: объект «Заря-4», расположенный в заброшенном городе-призраке в трёхстах километрах от ближайшего жилья. Подземные уровни уходят на глубину до ста пятидесяти метров. Построен в шестидесятых, законсервирован в девяностых, вновь активирован неизвестными около полугода назад. Спутниковая разведка фиксировала движение грузового транспорта, затем — внезапный всплеск энергии, после которого всё затихло.
— Есть одна вещь, которую тебе нужно знать, — произнесла Вдова, не отрывая взгляда от приборной панели. — Проект «Красный Кузнечик» был не просто экспериментом по созданию суперсолдата. Краснов пытался создать коллективный разум.
Питер нахмурился.
— В смысле — рой?
— Вроде того. Он верил, что если объединить сознания нескольких бойцов через биологический интерфейс, можно получить идеальную боевую единицу. Представь: сотня существ, действующих синхронно, без необходимости в радиосвязи, без задержки на приказы. Единый организм, разделённый на множество тел.
— Звучит… пугающе, — признался Питер.
— Так и есть. Краснов провёл несколько испытаний на животных. Кузнечики, как я уже говорила. Они пожирали друг друга, когда кончалась еда, но при наличии ресурсов демонстрировали почти телепатическую координацию. Затем он перешёл к человеческим образцам.
Вдова замолчала. Питер почувствовал, что дальше спрашивать не стоит.
Квинджет пошёл на снижение. Внизу, среди белого безмолвия, проступали контуры промышленного комплекса — покосившиеся ангары, обледенелые трубы, ржавые остовы неведомых машин. «Заря-4». Вблизи объект выглядел ещё более зловеще, чем на спутниковых снимках.
— Садимся на восточной площадке, — объявила Вдова. — Основной вход заминирован ещё с девяностых, но есть запасной через вентиляционную шахту номер двенадцать. Я знаю план здания — учила когда-то, в рамках… ознакомления.
Питер кивнул. Сердцебиение участилось — не от страха, а от знакомого предвкушения схватки. Паучье чутьё пока молчало, но он знал: внутри комплекса тишина обманчива.
Они приземлились. Холод ударил сразу, как только открылся люк, — сухой, обжигающий, пронизывающий до костей. Костюм грел, но Питер всё равно поёжился. Вдова двигалась впереди — чёрный силуэт на фоне снежной пелены, — и казалось, что мороз ей нипочём.
Вентиляционная шахта оказалась узким бетонным колодцем, уходящим во тьму. Спускались молча: Питер использовал паутину как страховку, Вдова — альпинистское снаряжение. Воздух становился теплее по мере погружения, но вместе с теплом пришёл и запах — кисловатый, металлический, с примесью чего-то органического. Так пахнут старые лаборатории. Или операционные.
Нижний уровень встретил их аварийным освещением — тусклые красные лампы, питающиеся, видимо, от резервного генератора. Длинный коридор, стены покрыты кафелем с облупившейся краской, пол — металлические решётки, под которыми угадывались кабели и трубы. Где-то далеко, на грани слышимости, раздавалось низкое гудение.
— Уровень минус первый, — прошептала Вдова, сверяясь с наручным планшетом. — Здесь располагались жилые блоки персонала. Нам нужно ниже — на минус четвёртый. Там основная лаборатория.
Питер прислушался. Его паучье чутьё — то самое, что предупреждало о летящем кирпиче или направленном дуле пистолета, — сейчас издавало фоновый, тянущий сигнал. Не опасность, но её близость. Словно за стенами пряталось нечто, наблюдавшее за ними из темноты.
Они двинулись по коридору. Поворот, ещё поворот, лестничный пролёт. Ступени, покрытые инеем, несмотря на тепло нижних уровней — странный контраст. Гудение становилось громче, обретало ритм, почти похожий на дыхание.
— Наташа… — начал было Питер, но осёкся.
Вдова и сама остановилась. Её рука легла на кобуру с пистолетом — тем особым, стилизованным под классический «Глок», но стреляющим электрическими зарядами. Она тоже ощущала. Что-то здесь было не так.
Они спустились на минус третий уровень. Здесь освещение стало ярче — не аварийное, а рабочее. Белые панели на стенах, герметичные двери, маркировка на русском языке. Питер читал по-русски с трудом — спасибо школьной программе и нескольким урокам от Наташи, — но отдельные слова разбирал: «Биоопасность», «Карантин», «Допуск ограничен».
— Краснов мёртв, — произнесла вдруг Вдова, замирая у одной из дверей. — Умер в две тысячи третьем. Но его ученики… у него были ученики. Один из них — некто Сергей Волохов — исчез пять лет назад. Предполагалось, что он погиб при невыясненных обстоятельствах. Но теперь я думаю, что он просто затаился. Здесь.
Она вскрыла электронный замок — ловко, за считанные секунды. Дверь отъехала в сторону с шипением пневматики. За ней открылось обширное помещение, залитое болезненно-зелёным светом.
И Питер увидел их.
Резервуары. Десятки цилиндрических резервуаров из толстого оргстекла, выстроенных вдоль стен. Внутри, в зеленоватой жидкости, плавали… существа. Человеческие фигуры, но искажённые, словно увиденные в кривом зеркале: удлинённые конечности, суставы, вывернутые под неестественными углами, кожа сероватого оттенка. У некоторых на спинах угадывались дополнительные парные отростки — недоразвитые конечности, напоминавшие паучьи лапы.
Питер замер. К горлу подкатила тошнота.
— Это… — выдохнул он.
— Неудачные образцы, — голос Вдовы прозвучал сухо, почти безэмоционально, но Питер слышал, как напряжены её голосовые связки. — Первая фаза экспериментов. Гибридизация не прижилась. Но видишь вон те, в дальнем ряду?
Питер присмотрелся. В последнем ряду резервуары были крупнее, и существа в них выглядели иначе — более пропорционально, более… завершённо. Шесть образцов: трое мужчин, три женщины — все с рыжими волосами, плавающими в жидкости подобно водорослям.
— Мои клоны, — констатировала Вдова. — Или, точнее, то, что из них пытались сделать. Скрестить с паучьей ДНК. Создать армию.
Питер сделал шаг вперёд, вглядываясь в искажённые лица за стеклом. И тут одно из существ в дальнем резервуаре открыло глаза.
Он отшатнулся. Паучье чутьё взревело сигналом тревоги, но было поздно: по всему залу замигали красные лампы, взвыла сирена, и жидкость в резервуарах пришла в движение — забурлила, закипела, сливаясь через клапаны в полу.
— Активировались, — процедила Вдова, выхватывая пистолеты. — Кто-то запустил протокол пробуждения.
И тогда они полезли.
Первое существо вырвалось из своего стеклянного кокона с такой силой, что осколки разлетелись…
