Directive 8020: Культ последнего цикла Среди клонов «Кассиопеи-13» возникает пророчество: Нарост — не паразит, а спаситель, который заберёт их с этой планеты. Лидер культа, бывший техник Хироми Танака, утверждает, что слышит голос «Матери глубин». Начинается охота на неверующих. Единственный, кто может остановить безумие, — атеист Сэм Кортес, но его самого объявляют главной жертвой.
«Вы называете это безумием. А я называю это верой. Разница лишь в том, сколько человек готовы умереть за ваши слова. Я нашёл тысячу. А вы? Вы нашли только свой страх».
— Ты слышишь? — спросила Хироми Танака, сидя на корточках у трещины в земле, откуда сочился чёрный туман.
— Ничего, кроме ветра, — ответил Сэм Кортес.
— Ты не умеешь слушать. Закрой глаза. Отключи скафандр. Дыши глубже.
— Я не собираюсь снимать скафандр на враждебной планете, Хироми. Ты сошла с ума?
— Нет. Я прозрела.
Она повернулась к нему. Глаза у неё были чёрные — не от заражения, а от расширенных зрачков. Она не спала трое суток, молилась у трещины, пила воду из озера, которое другие считали ядовитым.
— Он говорит со мной, Сэм. Нарост. Он не хочет нас убивать. Он хочет нас принять.
— Он убил двенадцать предыдущих партий.
— Потому что они не верили. Они боролись. А надо было сдаться.
Сэм выпрямился.
— Ты больна. Я доложу капитану.
— Докладывай. — Хироми улыбнулась. — Она тоже скоро услышит.
Сэм ушёл, а Хироми осталась у трещины. Она протянула руку, и чёрный туман обвил её пальцы, не причиняя вреда.
— Мать, — прошептала она. — Я приведу их к тебе. Всех.
Первые последователи появились через неделю. Это были те, кто потерял надежду — Марко, чья паранойя достигла пика; Прия, которая видела мёртвых детей; Чарльз, который не мог смириться со смертью дочери (фальшивой, но от того не менее болезненной). Хироми дала им то, чего не мог дать никто — смысл.
— Мы не жертвы, — говорила она, стоя на красной скале. — Мы — избранные. Нарост — не враг. Он — мать, которая ждёт своих детей домой. Мы просто забыли дорогу. Но она помнит.
— Как мы вернёмся? — спросил Марко.
— Отдадим себя. Полностью. Без остатка. Наши тела — это семена, которые прорастут в её теле. А наши души — это вода, которая вольётся в её океан.
Лена Чоу, наблюдавшая за проповедью со стороны, записала в дневник: «Появляются признаки организованной галлюцинации. Хироми демонстрирует классические черты харизматического лидера. Прогноз: эскалация насилия в течение двух недель».
Она ошиблась на три дня.
Первым убили Ахмеда. Он отказался принять веру, назвал Хироми «безумной фанатичкой» и попытался запечатать трещину, через которую, по её словам, «Мать дышала». Трое последователей схватили его, привязали к скале и оставили у той самой трещины.
— Мать примет тебя, даже если ты не веришь, — сказала Хироми. — Она добрая.
Ахмед продержался шесть часов. Чёрные нити проникли в его скафандр через вентиляционные отверстия, и он умер в судорогах, с пеной на губах. Но перед смертью он закричал:
— Она не мать! Она — голод!
Его тело впиталось в землю за три минуты.
Хироми объявила это «вознесением».
— Ахмед теперь с Матерью. Он счастлив. Он понял свою ошибку.
Сэм и Лена попытались убедить капитана Веласкес изолировать Хироми, но капитан была уже на грани. Она тоже начала слышать голоса — по ночам, когда никто не видел, она шептала что-то в подушку, а её глаза становились чёрными.
— Не трогайте её, — приказала Веласкес. — Она единственная, кто знает, что делать.
— Она убила Ахмеда!
— Ахмед сам выбрал свою судьбу.
Сэм и Лена переглянулись. Капитан была потеряна.
Культ рос. Через две недели Хироми имела девять последователей — больше половины экипажа. Они носили чёрные повязки на рукавах, собирались у трещины на рассвете и закате, пели гимны на непонятном языке, который, по словам Хироми, «Мать вложила ей в сердце».
— Нам нужна жертва, — сказала Хироми на шестнадцатый день. — Не просто вознесение. Настоящая жертва. Тот, кто откажется до конца. Чтобы Мать поняла, что мы серьёзно.
— Кого? — спросил Марко.
— Сэма.
— Но он… он один из нас. Он пилот.
— Он безбожник. Он мешает другим уверовать. Приведите его.
Сэма схватили ночью. Он спал в своей каюте, когда двое последователей скрутили его и вытащили наружу. Лена попыталась помешать, но её оттолкнули.
— Хироми! Остановись! — крикнула Лена.
— Не могу. Мать просит.
Хироми стояла у трещины, её лицо было спокойным, почти блаженным. Чёрные нити ползли по её телу, но она не сопротивлялась. Она стала частью Нароста раньше, чем кто-либо понял.
— Сэм, — сказала она, когда его приволокли. — Ты можешь всё прекратить. Просто скажи, что веришь.
— Я не верю в твоего монстра.
— Тогда ты умрёшь.
— Я и так умру. Все мы умрём. Но я умру человеком, а не овцой.
Хироми вздохнула.
— Жаль. Ты был хорошим пилотом.
Она подала знак. Марко и Чарльз подняли Сэма над трещиной. Чёрный туман зашевелился, потянулся к нему.
И в этот момент Лена выстрелила.
Не в Хироми — в воздух. Три выстрела подряд.
— Следующий будет в голову, — сказала она. — Отпустите Сэма.
— Ты не посмеешь, — усмехнулась Хироми. — Ты такая же, как мы. Ты просто ещё не поняла.
— Я поняла. Ты — убийца. А убийц я расстреливаю на месте.
Лена перевела пистолет на Хироми. На мгновение показалось, что та испугалась — её чёрные глаза расширились, руки задрожали. Но потом она улыбнулась.
— Мать защитит меня.
— Посмотрим.
Лена выстрелила. Пуля вошла Хироми в плечо. Та пошатнулась, но не упала — чёрные нити вырвались из земли, обвили её тело, затянули рану.
— Видишь? — прошептала Хироми. — Я бессмертна.
Лена выстрелила ещё раз — в голову. Хироми упала. Чёрные нити попытались её спасти, но пуля пробила мозг, и чуда не случилось.
— Мать… — прохрипела Хироми и затихла.
Без лидера культ рассыпался за несколько часов. Марко плакал, стоя на коленях. Чарльз бормотал, что он не хотел. Прия кричала, что они всё равно все умрут.
Лена отдала пистолет Сэму.
— Ты спасла меня, — сказал он.
— Я спасла нас всех. Но надолго ли?
Она посмотрела на трещину. Чёрный туман всё ещё сочился из земли.
— Хироми была права в одном, — сказала Лена. — Нарост ждёт. И он не уйдёт. Мы просто отложили неизбежное.
— Что будем делать?
— Будем бороться. По-человечески. Без культов, без жертв. Просто выживать.
Сэм кивнул. Они подняли тела убитых — Хироми и Ахмеда (точнее, то, что от него осталось) — и сожгли их по земному обычаю.
Никто не пел гимнов. Никто не молился.
Только ветер выл над красной пустыней, и чёрный туман медленно затягивал трещину, готовясь к следующему витку.
Конец
