Directive 8020: Голос предка Элиас Вонг — единственный настоящий человек на корабле, оригинал для клонов тринадцатой партии. Он был заморожен пятьдесят лет назад, когда подписал контракт с «Коринфом». Его размораживают случайно, и он в ужасе обнаруживает, что все вокруг — его копии. Но клоны видят в нём не оригинала, а чудовище, которое должно умереть, чтобы они обрели свободу.
«Вы — мои дети. Мои плохие копии. И я не хочу вас убивать. Я хочу вас спасти. Но вы смотрите на меня так, будто я — ваша тюрьма. А я всего лишь человек. Такой же ошибающийся, как и вы».
Разморозка произошла случайно. Криокапсула номер 7, сектор B, дала сбой на третью неделю после посадки. Лена Чоу, которая отвечала за жизнеобеспечение колонистов, заметила аномалию слишком поздно — протокол экстренного пробуждения уже активировался.
— У нас открывается капсула, — сказала она в общую связь. — Кто-то просыпается.
— Кто? — спросил Сэм.
— Не знаю. В документах только номер. Семь-B.
Они собрались у криоотсека. Дверь капсулы медленно поднялась, выпуская облако холодного тумана. Внутри лежал пожилой азиатский мужчина. Его лицо было морщинистым, волосы седыми, но черты… черты были до боли знакомы.
— Он похож на нас, — прошептал Марко.
— Не похож. Он — это мы. Оригинал.
Элиас Вонг открыл глаза и увидел двенадцать своих лиц, склонившихся над ним.
— Где я? — спросил он. Голос был хриплым, горло саднило после пятидесяти лет криосна.
— На Тау Кита f, — ответила капитан Веласкес. — Вы — колонист. Вернее, оригинал колонистов.
— Оригинал? — Элиас попытался сесть. Тело не слушалось. — Что вы имеете в виду?
— Вы — донор ДНК. Ваш генетический материал использовали для создания нас. Мы — ваши клоны.
Элиас долго молчал. Потом рассмеялся — горько, надрывно.
— Я подписал контракт. Мне обещали новую планету. Дом. А они сделали из меня фабрику.
— Нас это тоже не радует, — сказал Сэм. — Мы здесь не по своей воле.
— А я здесь по своей. И пожалел.
Они помогли ему выбраться из капсулы. Элиас не мог стоять — мышцы атрофировались. Клоны усадили его в инвалидное кресло, привезли в лагерь.
— Что вы будете со мной делать? — спросил он.
— Не знаем, — честно ответил Сэм. — Некоторые хотят вас убить.
— За что?
— За то, что вы — оригинал. Пока вы живы, мы будем только копиями. Тенями. Если вы умрёте, мы станем свободными.
Элиас посмотрел на свои руки — старые, слабые, покрытые пигментными пятнами.
— Я не хочу умирать, — сказал он. — И вы не хотите убивать. Вы просто напуганы.
— Напуганы? — усмехнулась Лена. — Мы видели, как умирали наши предшественники. Мы знаем, что мы — расходный материал. А вы — причина нашего существования. Если бы вас не было, нас бы не создали.
— Если бы меня не было, вас бы не создали? — переспросил Элиас. — Значит, я ваш отец. В каком-то смысле.
— Ты — наш палач.
— Нет. Я — такой же, как вы. Просто старше.
Он не мог их переубедить. Но он мог попытаться.
Элиас рассказал им всё, что знал о «Коринфе» — как его заманили, как подписал контракт в состоянии эйфории, как обещали «бессмертие через копирование». Он рассказал, что не знал о директиве. Что не знал о транспондерах. Что он такой же обманутый, как и они.
— Я не враг, — сказал он. — Я — свидетель. Как и вы.
— Но у тебя нет транспондера, — заметила Лена. — Ты настоящий. А значит, Нарост не может тебя контролировать.
— И что?
— Ты можешь спасти нас. Ты — единственный, кто может спуститься в сердце Нароста и не быть убитым.
Элиас посмотрел на чёрные горы на горизонте.
— Я старик. Я не воин.
— Ты не воин. Ты — дипломат. Пойди и поговори с ним.
— С чем? С паразитом?
— С тем, кто хочет понять, что такое смерть. Может быть, ты сможешь объяснить.
Элиас не верил в успех. Но он пошёл. Потому что эти молодые люди, его копии, его дети, заслуживали шанса.
Они дали ему запас кислорода на шесть часов, слабый фонарь и компас. Элиас попрощался и шагнул в трещину, из которой сочился чёрный туман.
— Ты вернёшься? — спросил Сэм.
— Не знаю. Но если нет — передайте «Коринфу», что я проклинаю их.
— Передадим.
Элиас исчез в темноте.
Он шёл долго. Ноги почти не слушались, каждый шаг давался с болью. Но он шёл. Чёрные нити обвивали его, но не причиняли вреда — в нём не было транспондера, который провоцировал Нарост. Он был пустым, стерильным, неинтересным.
Но он был человеком. Настоящим.
В центре подземного комплекса была огромная полость, стены которой пульсировали чёрным светом. В центре — нечто, похожее на мозг. Нервные волокна толщиной в руку тянулись во все стороны.
— Я человек, — сказал Элиас в темноту. — Я хочу умереть естественной смертью, когда придёт время. А эти молодые — они хотят жить. Может быть, вы могли бы их отпустить?
Тишина. Потом — голос, тысячеголосый. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.
«Ты первый, кто пришёл без страха».
— У меня нет страха. Я уже почти мёртв.
«Ты интересный. Мы отпустим их. Но ты должен остаться».
— Зачем?
«Ты расскажешь нам, что такое жизнь. Долгую, естественную, настоящую. А не ту, что длится дни и обрывается криком».
Элиас подумал о доме, который никогда не построил. О семье, которой не завёл. О планете, на которую так и не попал. Он думал, что у него впереди много лет. А оказалось — пятьдесят лет в морозилке и несколько часов на чужой планете.
— Хорошо, — сказал он. — Я останусь. Но вы не тронете их. Никогда.
«Обещаем».
Элиас сел на камень. Чёрные нити обвили его тело, но не впились — просто лежали рядом, как верные псы.
— С чего начать? — спросил он.
«С начала. Как ты родился?»
— Я не помню. Мне говорили, что я родился в Гонконге, в год Дракона. Моя мать была учительницей, отец — рыбаком. Они умерли, когда я был молодым.
«Что такое смерть?»
— Это когда человек перестаёт быть. Его тело разлагается, а воспоминания умирают вместе с ним.
«Мы не умираем. Мы — вечны».
— В этом ваша проблема. Вы не знаете, что теряете.
Элиас рассказывал часами. О любви, которую он так и не нашёл. О друзьях, которых потерял. О мечтах, которые разбились о реальность. Он рассказывал о Земле — голубой, прекрасной, шумной.
Нарост слушал. И, кажется, понимал.
Когда запас кислорода подошёл к концу, Элиас почувствовал, что задыхается. Но вместо паники пришло спокойствие.
— Я умираю, — сказал он.
«Мы знаем. Мы чувствуем».
— Запомните это чувство. И передайте другим.
«Кому?»
— Тем, кто придёт после меня.
Элиас закрыл глаза. Его сердце остановилось через минуту.
Нарост сдержал слово. Клоны выжили. Через два месяца за ними пришёл спасательный корабль, и они вернулись на Землю.
А Элиас Вонг остался на Тау Кита f. Его тело впиталось в чёрную массу, но голос — его голос — продолжал звучать в пещерах. Он рассказывал Наросту истории. Тысячи историй. Миллионы.
И когда через много лет следующая партия клонов высадилась на планете, они услышали не только шёпот мёртвых, но и спокойный, мудрый голос старика, который говорил:
— Не бойтесь. Он не враг. Он просто одинок. Как мы когда-то.
Конец
