Маслянистый свет фонарей Внешнего Мира сочился сквозь жалюзи, рисуя полосы на лице Дарриуса. Он сидел в углу захудалого бара на окраине З’кара, города, где даже тени имели цену, и ждал. Ждал не просто информатора, не просто очередную цель — он ждал знака, что колесо, запущенное им много лет назад, наконец сделает полный оборот. Перед ним стоял стакан с мутной жидкостью, к которому он не притронулся. Алкоголь притуплял инстинкты, а инстинкты — единственное, что отделяло его от небытия в мире, где смерть была лишь разменной монетой в бесконечной битве богов.
Его взгляд, холодный и оценивающий, пробежал по залу. Пара наемников-таркатанов, нервно поглаживающих клинки, словно домашних змей. Сгорбленный колдун из низшей касты, пытающийся продать поддельные амулеты. И фигура в плаще, застывшая у входа. Плащ был слишком новым, слишком чистым для этого места. Дарриус отметил это мгновенно — несоответствие, выдававшее дилетанта. Через секунду он заметил еще одну деталь: слишком прямая спина военного, выдающая подготовку. Элитный страж Эдения, решивший поиграть в шпиона на территории хаоса. Забавно.
Даррий был, по сути, реликтом. Но не тем, что пылится в музее, а тем, что опасно трогать. Бывший командир элитного отряда Сопротивления в Войне Измерений, человек, который видел, как боги умирают и возрождаются, как рушатся планы реальности. Его лицо, изрезанное шрамами, хранило карту битв, о которых другие только читали в хрониках. Он пережил вторжение Шао Кана, тиранию Кроники, слияние миров и их разъединение. Пережил не потому, что был сильнее — в этом мире всегда найдется кто-то сильнее, — а потому, что его разум работал как многослойная стратегическая карта, где каждый ход противника был просчитан на десять шагов вперед.
Сейчас, в этой новой эре, перекроенной Лю Каном, Даррий вновь оказался в тени. Но тень — его родная стихия. Он командовал невидимым фронтом, сетью информаторов и диверсантов, работающих на восстановление истинного баланса. Баланса, который не зависит от капризов одного Хранителя Времени, пусть даже и самого благонамеренного.
Фигура в плаще, наконец, двинулась к его столу. Движения выверенные, но скованные напряжением. Под плащом угадывались очертания легкой брони, а на поясе — амулет, экранирующий магическое сканирование. Примитивная защита, годная разве что от уличных воров. Даррий подавил усмешку. Этот агент Спецназа Внешнего Мира, которого внедрили к эденийцам, а теперь якобы перевербовали обратно — тройной, если не четверной агент, — даже не подозревал, что каждый его шаг, начиная от казарм Сан-Франциско и заканчивая этим баром, был кем-то предсказан.
— Вы опоздали, — произнес Даррий голосом, напоминающим шорох гравия. В нем не было угрозы, лишь констатация факта, от которой агенту стало неуютно.
— Слежка, — коротко ответил тот, садясь напротив. Капюшон он не снял, но Даррий видел его глаза — молодые, с лихорадочным блеском фанатизма. Такие ему попадались часто. Они горели ярко и быстро гасли. — Информация, которую вы просили… это сложнее, чем мы думали.
— Информация всегда сложнее, чем вы думаете, — парировал Даррий. — Докладывайте.
Агент замялся, бросил взгляд на стакан. Даррий чуть заметно подтолкнул его к нему пальцем. Разговор предстоял долгий, и если алкоголь развяжет язык информатору, это сэкономит время. Время — единственный ресурс, который он не мог восполнять бесконечно, в отличие от жизней в Смертельной Битве.
— В Храме Стихий зафиксирована аномалия, — начал агент, нервно сглотнув и закашлявшись от крепости пойла. — Не просто возмущение магического фона. Артефакт. Древний. Говорят, он существовал еще до того, как Старшие Боги установили правила. Мой источник в Цитадели Ордена Света утверждает, что его аура совпадает с сигнатурой Камня Времени.
Даррий не пошевелился, но внутри него сработал щелчок. Еще один фрагмент мозаики встал на место. Камень Времени. Реликвия, способная не просто управлять темпоральными потоками, а отменять решения Хранителя Времени. Если он попал в игру, значит, кто-то очень могущественный и очень скрытный готовит переворот, который снова перепишет судьбу всех миров. И это, скорее всего, не Шан Цзун — тот всегда действовал театрально. Это кто-то, кто понимает ценность тишины.
— И кто еще об этом знает? — спросил он ровно.
— Только Орден Света. Теоретически. Но вы знаете, как работают их «чистые ряды». Наверняка крот шаолинь уже продал эти сведения колдунам Хаоса. А если узнал Хаос, то через неделю будет знать каждый уличный прорицатель от Земного Царства до Преисподней.
— Не через неделю, — холодно поправил Даррий. — Через два дня. Вы не учитываете фактор Хэвика. Этот фанатик превратит поиск артефакта в кровавое зрелище. Он не умеет ждать. Именно поэтому мы начнем сегодня.
Агент побледнел. Он явно рассчитывал просто сдать информацию, получить плату и исчезнуть. Он не ожидал, что операция начнется немедленно и что ему придется в ней участвовать. Но в мире Дарриуса не было места полумерам. Завербован — значит, идешь до конца. Или остаешься здесь, в этом баре, навсегда, как часть интерьера. Выбор всегда был прост и жесток.
Даррий поднялся. Его рост и массивная фигура заставили агента инстинктивно вжаться в стул. За годы, проведенные в непрерывных войнах, тело этого человека превратилось в совершенный механизм. Под простой кожаной курткой скрывались стальные мышцы, способные дробить кости. Но истинным оружием был его мозг, хранивший тактические схемы всех великих битв последних десятилетий. Он знал, что нужно делать.
— Мы идем в Храм, — сказал он, бросая на стол несколько монет — достаточно, чтобы бармен забыл об их существовании. — По пути расскажете о расстановке сил. Подробно. Имена, пароли, смена караулов. Даже то, что вам кажется неважным.
Им пришлось покинуть З’кар через старую систему катакомб, построенную еще при Они. Агента трясло от страха, но Даррий был спокоен, как хирург перед операцией. Он знал эти туннели наизусть. Когда-то он выводил здесь остатки своего разбитого батальона из засады кентавров Мотаро. Каждый камень здесь был полит кровью его людей. Но он не позволял этим воспоминаниям всплывать в сознании — сантименты на войне убивают быстрее клинка.
Воздух в катакомбах был влажным и спертым, с примесью серы. Где-то вдалеке слышался ритмичный гул — молитвенные барабаны подземных монахов Ордена Тени, поклоняющихся падшим богам. Их Даррий уважал: они не вмешивались в дела поверхности, храня нейтралитет ценой полной изоляции. Хотя сейчас, когда ставки включали саму ткань времени, даже их нейтралитет мог пошатнуться.
Пока они шли, агент, захлебываясь словами, описывал план Храма Стихий. Это была новая структура, возведенная богами-защитниками после перезагрузки временной линии. Четыре башни — Воздуха, Воды, Земли и Огня — образовывали магический квадрат, в центре которого, в нулевой точке, хранились самые опасные артефакты. Охрана состояла из элементалей, слепленных с душами павших воинов. Им не требовался сон, еда или отдых. Идеальные стражи. Почти идеальные.
— У них есть слабое место? — спросил Даррий, хотя уже знал ответ. Он тестировал аналитические способности временного напарника.
— Система управления… она магическая. Если отключить центральный алтарь, элементали дезориентируются. Но для этого нужна сила как минимум трех боевых магов Архива.
— Или один диверсант с правильным оборудованием, — Даррий похлопал по поясной сумке, где лежали компактные заряды «подавителей магии». Технология, украденная у клана Лин Куэй и доработанная его инженерами. Мир менялся, и Даррий умел использовать перемены. В его распоряжении были не только клинки и кулаки, но и достижения земных технологий, которые в магических мирах часто недооценивали.
Через три часа пути они вышли к точке перехода. Пространственный портал — нестабильная воронка, мерцающая багровым и синим. Даррий вытащил из кармана амулет-стабилизатор, настроенный на частоту Храма. Еще одно преимущество подготовки: он никогда не входил в игру без полной колоды.
— После вас, — скомандовал он агенту. Тот заколебался, глядя в бурлящую бездну. Даррий не дал ему времени на страх. Короткое движение ладонью в спину — и агента засосало в переход. Сам он шагнул следом без тени сомнения.
Перемещение было мгновенным и дезориентирующим. Они оказались на каменном выступе, нависающем над бездонной пропастью. Храм Стихий возвышался перед ними: колоссальная пирамидальная структура из черного обсидиана, пронизанная венами лавы и окутанная вихрями вечного урагана. Воздух здесь вибрировал от сдерживаемой энергии. Это было прекрасно и смертоносно. Даррий зафиксировал взгляд на центральном шпиле — там, согласно его плану, должен был находиться Камень Времени.
Он развернул портативный сканер, собранный на основе технологий Крайтоса и модифицированный для детекции темпоральных частиц. Прибор ожил, выдавая сложную диаграмму. Камень действительно был здесь, но его сигнатура перекрывалась другим источником. Источником, который двигался.
— У нас компания, — тихо произнес Даррий. — Прячьтесь.
Агент нырнул за сталагмит, а сам командир остался стоять, слившись с тенью скалы. Он не прятался — он ждал. Через минуту из портала на соседнем уступе вышли три фигуры. Даррий узнал их мгновенно. Кабал — бывший Черный Дракон, перекованный учеными Внешнего Мира в боевую машину, но сохранивший разум и амбиции. С ним был Эррон Блэк, ковбой-наемник с Земли, чьи револьверы зачаровал сам Куан Чи. И, что более тревожно, Скарлет — кровавая колдунья, способная манипулировать жизненной силой.
Их появление не было случайностью. Сеть утечек информации работала быстрее, чем он предполагал. Скарлет явно учуяла их присутствие — ее чувства были обострены до предела, она могла слышать биение сердца сквозь камень. Даррий знал, что скрываться бесполезно. Он вышел из тени.
— Даррий, — протянул Кабал с искаженной металлической усмешкой. Его маска-респиратор делала голос жутковатым. — А мы гадали, кто еще клюнет на эту наживку. Госпожа Скарлет предположила, что будет Рейн. Я поставил на Кенши. Но ты? Вот это сюрприз. Старый солдат все еще надеется поиграть в героя?
— Я не играю. Я заканчиваю игры, — ответил Даррий, не делая попытки выхватить оружие. Его спокойствие сбило наемников с толку.
— О, у нас тут философ, — хмыкнул Эррон, поигрывая револьвером. Пространство вокруг дула подрагивало от магического заряда. — Слушай, приятель, мы здесь за камнем. Драки не хотим, но если встанешь на пути — коллекционную банку с твоей душой я продам в своем мире за хорошие деньги. Говорят, души генералов в цене.
— Камень не ваш, — сказал Даррий. — Он находится под протекторатом Ордена Света, а значит…
— А значит, его охраняют кучка монахов, которые медитируют, вместо того чтобы воевать? — закончила Скарлет сладким, обволакивающим голосом. Она сделала шаг вперед, и воздух вокруг нее загустел от запаха меди. — Мы не Орден Света, Даррий. И не Спецназ. Мы практики. Мы знаем, что такую силу нельзя хранить. Ее нужно использовать.
— И кому вы ее продадите? — задал Даррий ключевой вопрос.
На лице Кабала отразилось секундное замешательство. Эррон перестал крутить револьвер. Скарлет же лишь улыбнулась шире. Пауза затянулась, и Даррий понял: они сами не знают конечного заказчика. Исполнители. Пешки. За ними стоял кто-то еще, кто управлял ими исподтишка, используя их жадность и гордыню как поводья.
— Это не имеет значения, — отрезал Кабал. — Хватит болтовни. Мы или забираем камень мирно, или…
— Или что? — Даррий не повысил голоса, но его слова упали в тишину как молот. — Вы убьете меня? В лучшем случае временно. Но моя смерть активирует протокол, и через час здесь будут объединенные силы Лю Кана, генерала Блейда и, полагаю, разъяренный Скорпион, чей клан я недавно выручил в одном деле. Вам нужно не просто убить меня. Вам нужно убрать меня бесследно и быстро. Получится?
Он сделал шаг к ним. Все трое инстинктивно переглянулись. Даррий не лгал, но и не договаривал всей правды — его протокол был активирован на случай провала миссии, но он еще не был провален. Важно было создать видимость глухой обороны, заставить противника думать, что он в ловушке, когда на самом деле ловушка уже захлопывалась с другой стороны.
— Ты блефуешь, — прошипела Скарлет, но в ее глазах мелькнуло сомнение.
— Проверьте свои каналы связи, — посоветовал Даррий. — Сигнал глушится.
Эррон схватился за коммуникатор на поясе, ругнувшись сквозь зубы. Кабал напрягся, его механическое тело издало низкий гул набирающих мощность генераторов. В этот момент из укрытия выскочил агент Спецназа, целясь в спины наемников из табельного энергобластера. Его лицо исказила паника, но дуло не дрожало.
— Не двигаться! — крикнул он фальцетом. — Вы окружены!
Даррий едва заметно поморщился. Непрофессионально. Самоубийственно. Но этот импульсивный поступок дал ему долю секунды, которую он использовал с хирургической точностью. Пока внимание наемников было отвлечено на молодого агента, Даррий метнул под ноги Кабала миниатюрный электромагнитный заряд.
Ослепительная вспышка. Искусственные конечности Кабала заискрили, мышцы свело судорогой. Эррон выстрелил на рефлексах, но пуля ушла в молоко — Даррий уже сместился, и на его месте остался лишь тающий силуэт. Скарлет взвизгнула и взмахнула рукой, но ее кровавые кинжалы ударили в скалу, не найдя цели. Даррий использовал старую технику шиноби — «танец пепла», обманный маневр, которому его обучили давным-давно в обмен на пощаду пленного кланового убийцы.
Он возник за спиной Скарлет и коротким, безжалостным ударом в основание черепа отправил ее в нокаут. Кровь мага нельзя недооценивать, но физика оставалась универсальным оружием. Эррон успел перезарядить револьвер и прицелиться, однако Даррий превратил выпад в подсечку, сбив ковбоя с ног и выбив оружие. Кабал, преодолев воздействие импульса, ринулся в атаку. Его лезвия, вылетевшие из предплечий, полоснули воздух. Даррий блокировал первый выпад наручем, но второй задел плечо, оставив глубокий разрез.
Боль была острой, но привычной. Тело помнило сотни таких ран. Он перехватил руку Кабала в замок и, используя инерцию его тяжелого механизированного корпуса, швырнул противника в стену. Обсидиан треснул. Агент наконец решился выстрелить, но Эррон, лежа на земле, швырнул в него зачарованную гранату. Взрыв расколол выступ, и часть каменной площадки рухнула в пропасть. Агент закричал, теряя опору.
Даррий рванул вперед, не раздумывая. Он схватил падающего за запястье, но вес тела и инерция потянули их обоих к краю. Ботинки заскрежетали по камню, оставляя белые полосы. Он уперся ногой в трещину, молясь про себя неведомым богам, чтобы опора выдержала. Мышцы взвыли от напряжения. Агент болтался над бездной, его глаза были полны ужаса. Даррий чувствовал, как рвутся волокна в раненом плече, но хватка оставалась железной.
— Хватайся за выступ! — скомандовал он, сдерживая рык сквозь стиснутые зубы.
Агент, панически шаря свободной рукой по стене, нащупал уступ и вцепился в него. Даррий смог втащить его обратно на твердую поверхность. Оба лежали, тяжело дыша. Бой затих. Скарлет без сознания. Кабал медленно поднимался, но его системы были дестабилизированы. Эррон прижимал рукой разбитый нос, осознав, что проиграл. Даррий поднялся на ноги, возвышаясь над ними. Он не добивал поверженных — это было непрактично.
— У вас есть выбор, — сказал он, обращаясь к Кабалу. — Уйти через портал и передать своему хозяину послание. Или остаться здесь и объяснять Лю Кану, зачем вы пытались украсть артефакт вселенского масштаба для неизвестного нанимателя. Учитывая, что Хранитель Времени не отличается терпением к самодеятельности, второй вариант я бы не советовал.
Кабал выпрямился. Сквозь треск помех в вокодере послышалось хриплое дыхание — почти человеческое. Он смотрел на Даррия с ненавистью, но также с чем-то похожим на уважение. В этом мире наемники уважали профессионализм.
— Ты не сможешь охранять его вечно, — проскрежетал Кабал. — Камень — это бомба. Рано или поздно он взорвется.
— Я и не собираюсь его охранять, — ответил Даррий. — Я собираюсь его уничтожить.
Даже Скарлет, приходящая в себя, замерла, услышав это. Уничтожить Камень Времени — идея, которая не пришла в голову никому из искателей силы. Он был бесценен. Обладание им сулило власть, превосходящую даже могущество Короля Они. Но Даррий смотрел на вещи иначе. Пока существует инструмент, способный отменить реальность, не будет ни свободы воли, ни истинного выбора. Лишь бесконечный цикл переписываний, в котором смертные — просто буквы в чужом черновике.
Он подошел к краю уступа и активировал вторую часть плана. Из сумки он извлек не подавитель магии, а устройство, которое разрабатывал последние полгода, — темпоральный резонатор. Основанный на принципе гашения волн, он должен был, будучи помещенным в эпицентр хрональной энергии, запустить цепную реакцию аннигиляции артефакта.
— Вы с ума сошли, — прошептал Эррон, наблюдая, как Даррий настраивает прибор. — Это же может разорвать всю временную линию!
— Не разорвет, — спокойно сказал Даррий. — Схлопнется локально, уничтожив камень. Я консультировался с лучшими темпоральными механиками. Но даже если есть риск… я готов на него пойти. Вы готовы рискнуть миром ради наживы? Я же готов рискнуть собой ради мира.
Эта фраза стала приговором. Кабал подхватил Скарлет, Эррон, матерясь, поднялся сам. Портал, настроенный на их отступление, открылся с низким воем. Они уходили, унося с собой не только поражение, но и знание: есть в этой реальности те, для кого игра стоит свеч не во имя личной власти, а во имя общего порядка. Для таких как Даррий, бремя командира означало идти на жертвы, которые не могли понять хищники…
