Чёс

Чёс (Лётчик, коровы и план по надоям) – производственный роман о тихом героизме «Списанный лётчик спасает колхозных коров от системы. История одного ветерана»

«Корова не даст молока, если чувствует страх. А в колхозе страшно всем – и животным, и людям»

Часть первая. Завязка

Глава 1. Посадка на землю

Рязанская область, село Сосновка. Июль 1976 года.

Алексей Сергеевич Громов, сорока пяти лет, бывший командир эскадрильи, Герой Советского Союза, инвалид второй группы, сидел на чемодане возле автобусной остановки и смотрел на бескрайние поля. На правой ноге – протез (ниже колена, ампутация после катапультирования в семьдесят третьем), в левом боку – осколок, который врачи не решились вынуть. Зато руки – золотые: мог завязать узел в прыжке, мог выжать из двигателя то, что конструкторами не было предусмотрено.

В райкоме партии ему сказали: «Товарищ Громов, лётная комиссия вас списала. Но мы не можем оставить такого орла без дела. Поезжайте в Сосновку, возглавите ветеринарный пункт. Хозяйство нужное, спокойное. Отдохнёте от неба».

Алексей не хотел отдыхать. Он хотел летать. Но документы оформили, и вот он здесь – с чемоданом, двумя коробками книг и тоской в глазах.

Автобус ушёл, а его никто не встречал.

– Ты, что ли, ветеринар новый? – спросил парнишка лет шестнадцати на велосипеде с прицепом. – Меня председатель прислал. Меня Витькой звать. Садись, подвезу. Только чемодан на прицеп.

– А где машина?

– Машина у председателя. «Волга». А нам, простым, велосипед. Не горюй, дядь Лёша, довезу.

Ехали по просёлку. Мимо – поля пшеницы, кукурузы, пастбища. Но коровы, которых Алексей видел по дороге, были тощие, с выпирающими рёбрами, с гноящимися глазами, с облезлой шерстью.

– Плохо кормите, – сказал Алексей.

– Не мы кормим, – ответил Витька. – План. Нам дают концентраты по разнарядке, а председатель продаёт их на сторону, а скотине – барду да солому. Молоко сдаём – жирность низкая, штрафуют.

Алексей замолчал. Он был военным, привык к порядку. Но здесь, в этой пыльной деревне, порядок чувствовался иной – липовый.

Глава 2. Ферма номер один

Село Сосновка – три тысячи жителей, молочно-товарная ферма на восемьсот голов, свинарник, конюшня, три трактора и один «УАЗик», который не заводился в сырую погоду. Председатель – Иван Кузьмич Хромов, мужик пятидесяти лет, с цепким взглядом и манерами феодала. Спину держал прямо, говорил громко, а в кабинете держал портреты Брежнева и свою фотографию с наградами.

– А, новый ветеринар, – сказал Хромов, не вставая. – Говорят, лётчик. Небо небо, а здесь земля. Привыкайте. Баба Дуня у вас будет санитаркой. Работайте, не жалуйтесь. План по надоям – пять тысяч литров в день. Не выполним – снимут меня, а потом и вас. Поняли?

– Понял, – ответил Алексей. – А есть статистика по заболеваниям скота?

– Статистика? – усмехнулся председатель. – В районе отчёты хорошие. А вы, главное, не навредите.

Первый обход фермы шокировал Алексея. Помещения – тёмные, с гнилым полом, с вентиляцией, которая не работала годами. Коровы стояли в собственных экскрементах, у некоторых были опухшие вымена, у других – язвы на ногах. Доярки – женщины в грязных халатах, измученные, злые.

– Здравствуйте, – сказал Алексей. – Я новый заведующий. Расскажите, что болит.

Одна из доярок, Зинаида, худая, с руками в трещинах, махнула рукой:

– Всё болит. У коров мастит, у телят диспепсия, у нас – выгорание. А лечить нечем. Лекарства только на бумаге. Председатель продал, а мы тут мучайся.

– А кто главный зоотехник?

– Савельич. Он – правая рука председателя. Бывший участковый, скотины не нюхал. Зато отчёты красивые пишет.

Алексей прошёл в коровник. Остановился у стойла, где лежала корова – красно-пёстрая, с огромным выменем, которое было горячим и твёрдым, как камень. Корова смотрела на него влажными глазами и мычала – низко, протяжно, как живой укор.

– Мастит, – сказал он. – Запущенный. Антибиотики есть?

– Нет, – ответила Зинаида. – В прошлом месяце закончились. Нам обещали, но не привезли.

Алексей достал блокнот и записал.

Часть вторая. Развитие сюжета

Глава 3. Первая схватка

Через неделю Алексей написал докладную в районное управление сельского хозяйства. Описал всё: антисанитарию, отсутствие лекарств, кормление опилками, падёж телят – десять голов за месяц. Отправил заказным письмом.

Через две недели пришёл ответ: «Тов. Громову. Ваши замечания рассмотрены. Примите меры в рамках плана. Главный ветврач района – Кукушкин».

Алексей поехал в район на попутке. В кабинете главного ветврача сидел толстый, лысый мужчина, который пил чай с вареньем.

– Вы, товарищ Громов, не горячитесь, – сказал он. – Война кончилась. Мы живём при плановой экономике. Если я начну каждую корову лечить, бюджет не выдержит. Ваша задача – сдавать отчёты. А коровы… ну, коровы умирают. У нас показатели не хуже, чем в соседних районах.

– А если я напишу в «Правду»? – спросил Алексей.

– Пишите. Только «Правда» у нас своя, – улыбнулся Кукушкин. – Вы лётчик, вы не знаете нашей кухни. Лучше живите тихо. Вам же инвалидность, пенсию платят.

Алексей вышел, хлопнув дверью.

Вернувшись в Сосновку, он пошёл к председателю.

– Иван Кузьмич, я требую закупки антибиотиков и витаминов. И прекратить практику кормления опилками.

– А вы, Громов, не борзейте, – ответил Хромов, поправляя галстук. – У нас план по мясу. Опилки дают вес. Сдадим туши – получим премию.

– А люди? Они едят это мясо?

– Люди не жалуются. В магазине колбаса есть.

Алексей понял: его не сломают ни авторитетом, ни угрозами. Он бывший лётчик – привык к перегрузкам.

Глава 4. Союзницы

У Алексея появились союзницы – доярки. Зинаида, тётя Клава, баба Дуня – санитарка, семидесяти лет, которая помнила ещё дореволюционные порядки. Баба Дуня научила его не бумажным, а живым вещам: как определить мастит на глаз, как лечить корову молоком с мёдом, как «договориться» с бодливой скотиной.

– Скотина, Лёшенька, чувствует человека, – говорила она. – Кто злой – не подойдёт, кто добрый – лизнёт. Вы – добрый. Небо, поди, добрых любит.

– А я уже не в небе, баб Дуня.

– И здесь научитесь. Коровы – они как самолёты. Только гудят по-другому.

Алексей начал на свой риск и страх закупать лекарства – на свои деньги. Пенсия у него была неплохая (Герой Союза, полковник). Он выписывал по почте антибиотики, витамины, мази. Доярки лечили коров по ночам, тайком от председателя.

Через месяц состояние стада улучшилось. У коров спали отёки, шерсть стала блестеть. Удои поползли вверх – сначала на пятьдесят литров, потом на сто. Зинаида даже улыбаться начала.

– Громов, – сказал ей однажды Хромов. – Вы что, свои деньги тратите? А какая отчётность?

– Мои деньги – моё дело, – ответил Алексей. – А отчётность – вот: молока больше, телята не дохнут.

– Но план мы всё равно не выполним, потому что поголовье слабое.

– Тогда дайте мне кормов нормальных. И ремонт коровника.

– Нет денег.

– А на вашу «Волгу» деньги есть?

Председатель покраснел, но промолчал.

Глава 5. Пожар

В сентябре случилось то, что переломило ход борьбы. Ночью загорелся старый коровник. Причина – короткое замыкание (сказал электрик). Но Алексей подозревал поджог – слишком уж вовремя.

Коров удалось вывести почти всех – благодаря Алексею, который, хромая на протезе, бегал по горящему помещению, вытаскивая животных. Сгорели только две стёльные коровы, но люди не пострадали.

На пепелище приехал районный начальник. Увидел Алексея – в копоти, с обожжёнными руками, с протезом, который оплавился с одной стороны.

– Это вы, товарищ Громов? – спросил начальник.

– Я. А это мои коровы.

– Спасибо.

– Не за что. Но если бы коровник был в порядке, пожара не случилось.

Начальник посмотрел на Хромова. Председатель стоял бледный, как полотно.

– Разберёмся, – сказал начальник.

Через две недели Хромова сняли. На его место назначили молодого агронома – Николая Петровича, выпускника Тимирязевки, который умел считать не только планы, но и живые души.

Глава 6. Новая жизнь

Николай Петрович оказался порядочным человеком. Он выделил деньги на ремонт, на лекарства, на корма. Алексей стал при нём главным советником по животноводству.

– Алексей Сергеевич, – сказал новый председатель, – научите нас. Вас в районе знают как человека, который не побоялся системы.

– Я не учитель, – ответил Громов. – Я просто делал свою работу.

– Вы – герой. И не только за небо, а за землю.

Ремонт коровника закончили к зиме. Поставили новую вентиляцию, полы, автопоилки. Коровы стали давать молоко такое жирное, что сепаратор забивался сливками.

Доярки полюбили Алексея. Зинаида, которая сначала сторонилась, стала приходить к нему в ветеринарный пункт с пирогами.

– Лёш, а Лёш, – спросила она однажды. – Ты бы не хотел в небо?

– Хотел бы, – ответил он. – Но крыльям не прикажешь. Зато здесь, на земле, тоже есть полёт.

– Какой?

– Когда корова, которую ты вылечил, даёт молоко, а ребёнок пьёт его и не болеет – это тоже полёт. Просто без высоты.

Баба Дуня, услышав это, перекрестилась:

– Святая ты душа, Лёшенька.

Часть третья. Кульминация

Глава 7. Ревизия из Москвы

Через два года в Сосновку приехала комиссия из Москвы – проверять, как выполняются «Продовольственные программы». Заодно проверяли и историю с пожаром.

Комиссию возглавлял пожилой, седой мужчина в очках – Александр Ильич Быстров, бывший лётчик, а ныне работник министерства. Увидев протез Алексея, он крякнул.

– Громов? Тот самый? Под Ярославлем сбили?

– Да. В семьдесят третьем.

– А я вас помню. Вы тогда три истребителя сняли, пока вас самого не подбили. Молодец. А теперь что – коровы?

– И коровы. И они, знаете, не хуже самолётов. Только болеют чаще.

Быстров обошёл ферму, заглянул в коровники, поговорил с доярками. Составил акт. В акте было написано: «Состояние животноводства в колхозе имени Кирова – образцовое. Рекомендовать опыт Громова А.С. для распространения в других хозяйствах области».

Алексею предложили переезд в Москву, должность в министерстве. Он отказался.

– Я здесь нужнее, – сказал он. – И небо меня здесь нашло.

– Как – нашло?

– А вот так. Каждое утро выхожу, смотрю на облака. И знаю, что моя эскадрилья там. А я здесь – на посту.

Глава 8. Десять лет спустя

К 1986 году колхоз имени Кирова стал передовым в области. Удои выросли в два раза. Падежа телят не было три года. Районная газета написала о Громове очерк: «Лётчик, приземлившийся в доброту».

Алексей Сергеевич получил орден Трудового Красного Знамени – к Золотой Звезде Героя. На вручении он сказал короткую речь:

– Награда – не мне. Коровам. И тем, кто их любил, когда никто не любил.

Баба Дуня к тому времени умерла, но перед смертью она взяла с него слово: «Не бросай скотину. Они тебя помнят».

Зинаида стала заведующей фермой. Они с Алексеем так и не стали мужем и женой – слишком разными были, слишком много боли в прошлом. Но дружили так, что вся деревня завидовала.

Алексей Сергеевич выходил на пенсию в 1991 году – как раз когда рухнул Союз. Ему было шестьдесят. Протез давно износился, но врачи сделали новый. В лётной куртке, сшитой на заказ, он садился на завалинку, смотрел на поле и слушал, как за околицей мычат коровы.

– Спасибо, – говорил он им. – Вы меня тоже научили летать.

Часть четвёртая. Развязка

Глава 9. Последний взлёт

Однажды весной, когда Алексей Сергеевич уже не мог ходить без палочки, он попросил отвезти его на ферму. Зинаида повела его к стойлу, где стояла красно-пёстрая корова – та самая, с которой всё началось. Она была старая, но живая и здоровая.

– Нюшка, – позвал Алексей. – Помнишь меня?

Корова повернула голову, посмотрела влажными глазами и лизнула его в щёку. Шершавый, тёплый язык.

– Прощай, – сказал Алексей. – Я своё отлетал.

Он умер через месяц – во сне. Зинаида нашла его в кресле, с книгой на коленях. В книге был заложен старый снимок: он, молодой лётчик, у крыла самолёта, и подпись: «Небо – моя жизнь. Земля – моя любовь».

Похоронили его на деревенском кладбище, под берёзой. На памятнике написали: «Герой Советского Союза Громов Алексей Сергеевич. Лётчик. Ветеринар. Человек».

Зинаида поставила на могилу доярку – бетонную, с подойником. И сказала:

– Теперь ты навсегда с коровами, Лёша. И в небе – тоже.

Каждое утро Нюшка выходила на пастбище, поворачивалась в сторону кладбища и мычала. Так – десять лет, пока не умерла от старости.

Ветераны-лётчики из области приезжали на могилу, поднимали рюмку и говорили: «Вечный полёт, командир».

А в сельской библиотеке до сих пор хранится блокнот Алексея Громова с записями: «Мастит – 5% раствор ихтиола. Кетоз – глюкоза внутривенно. Человек – доброта».

КОНЕЦ.