На самом краю старого приморского города Пинденторби, там, где мощеная булыжником улица Садовая упиралась прямо в крутой песчаный берег, увенчанный соснами, стоял маленький белый домик с зеленой черепичной крышей. На его калитке покачивалась на морском ветру медная табличка, начищенная мелом до такого блеска, что в ней отражались пролетающие чайки:
«Доктор Айболит. Прием больных зверей, птиц и рыб в любое время дня и ночи».
В этом домике всегда пахло удивительно вкусно и уютно: сушеной ромашкой, сосновой смолой, горячим молоком с медом, мятными каплями и сладкими медовыми пряниками, которые хранились в большом фаянсовом бочонке на верхней полке буфета.
Помощников у доброго доктора было много. На пороге с утра до вечера дежурил верный пес Авва, который своим чутким черным носом за версту чуял, если кто-то в лесу поранил лапу о колючку. В углу кухни в плетеной корзинке жила пушистая белая утка Кика, отвечавшая за чистоту половиц и полотенец. Под столом важно похрюкивал розовый поросенок Хрю-Хрю, на шкафу в круглых очках сидела мудрая сова Бумба, читавшая по ночам толстые медицинские справочники, а на жердочке у окна чистил свои разноцветные перышки старый капитанский попугай Карудо.
Но самым главным, самым быстрым и самым незаменимым старшим фельдшером в доме доктора была, конечно же, маленькая рыжая обезьянка по имени Чичи.
У Чичи была мягкая шерстка цвета спелого апельсина, длинный цепкий хвостик, которым она умела открывать задвижки на шкафчиках и одновременно размешивать ложечкой малиновое варенье в чашке, и огромные, блестящие, как две спелые вишни, карие глаза. На голове Чичи с гордостью носила маленький белый докторский колпачок с красным крестиком, который она сшила себе сама из носового платка и прикрепила за ушками на резиночке, чтобы он не слетал во время прыжков со шкафа на люстру.
Откуда она взялась в этом прохладном северном городке?
Два года назад на городском бульваре злой бродячий шарманщик таскал продрогшую, голодную обезьянку на тяжелой железной цепочке за ошейник, заставляя её в дождь и стужу кувыркаться на холодном камне и собирать в рваную шляпу медные гроши. Маленькая Чичи так сильно простудилась, что уже не могла прыгать и только тихонько плакала, прижимая к груди озябшие лапки.
Доктор Айболит, проходивший мимо со своим кожаным саквояжем, увидел это, рассердился так, как сердился только на злых и бессердечных людей, отобрал у шарманщика цепочку, завернул дрожащую обезьянку в свой теплый шерстяной шарф и принес к себе домой. Три недели он отпаивал её горячим липовым чаем с малиной, натирал грудку барсучьим жиром и рассказывал ей перед сном сказки про далекую солнечную Африку.
И когда Чичи выздоровела, она наотрез отказалась просто сидеть без дела.
Оказалось, что в медицинском деле четыре ловкие лапки и один длинный хвост заменяют целую бригаду санитаров!
Никто в мире не умел так осторожно и совсем-совсем не больно вытаскивать пинцетом мелкие еловые занозы из пятки плачущего медвежонка, как Чичи. Никто не мог за три секунды забраться на самую верхушку высокой корабельной сосны, чтобы поставить горчичник охрипшей кукушке или закапать капли в ухо белке. А уж когда доктор Айболит проводил сложный осмотр, Чичи сидела у него прямо на левом плече и подавала ему инструменты быстрее, чем он успевал подумать: в правой передней лапке у неё была деревянная лопаточка для осмотра горла, в левой — градусник, в задней лапке — моток белого бинта, а кончиком хвоста она держала баночку с вкусными витаминными пилюлями!
— Что бы я без тебя делал, моя маленькая Чичи! — часто говорил доктор Айболит, ласково гладя рыжую головку в белом колпачке. — Ты у меня настоящий главный врач по особо мелким и верховым пациентам!
От этих слов Чичи важно надувала щеки, поправляла колпачок и начинала тереть тряпочкой медные ступки с таким усердием, что они сияли, как маленькие солнышки.
Но в один ненастный осенний вечер случилось происшествие, в котором маленькой обезьянке пришлось проявить не просто ловкость, а самую настоящую отвагу и спасти жизнь не только больным зверям, но и самому доктору Айболиту.
Глава первая: Стеклянный шар с Туманного маяка и загадочная болезнь
В тот вечер над морем разыгрался настоящий осенний шторм.
Огромные свинцовые волны с белыми барашками пены грохотали о прибрежные камни, ветер гнул сосны до самой земли, а холодный дождь барабанил по зеленой крыше домика так громко, будто по ней рассыпали тысячи горошин.
В комнате доктора ярко горела керосиновая лампа под зеленым абажуром и весело трещали березовые дрова в печке. Прием больных на сегодня закончился: последний пациент — старый лесной барсук, объевшийся на ночь сырых груздей, — получил ложку укропной микстуры, тепло поблагодарил доктора и ушел спать в свою нору под корнями дуба.
Доктор Айболит снял очки, протер их замшевой тряпочкой и уже собирался налить всем вечернего чаю с липовым медом, как вдруг в ставню окна со стороны моря кто-то отчаянно, изо всех сил постучал клювом:
Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!
Чичи первой вскочила со своей маленькой табуретки у печки, в два прыжка взлетела на подоконник и своим длинным хвостиком ловко откинула медный крючок рамы.
В комнату вместе с порывом мокрого соленого ветра и брызгами дождя ввалился огромный старый морской баклан по имени Борей. Перья его намокли и слиплись от морской пены, одно крыло было помято штормовым ветром, а на шее на тонком кожаном ремешке висел маленький герметичный стеклянный шарик от рыболовной сети, внутри которого белел свернутый трубочкой листок бересты!
— Скорее, горячего чаю и сухое полотенце! — воскликнул доктор Айболит, подхватывая обессилевшую птицу на руки и усаживая её на теплое одеяло у самой печки, пока утка Кика и Чичи в четыре крыла и четыре лапки растирали продрогшего гонца махровым полотенцем.
Доктор открыл пробку стеклянного шарика, развернул берестяную записку, надел на нос очки и прочитал послание, нацарапанное морской ракушкой. Лицо доброго доктора сразу стало очень серьезным и встревоженным.
— Беда, друзья мои, — тихо сказал Айболит. — Записка пришла с дальнего скалистого острова у Туманного маяка, что в десяти милях от берега за Черным рифом. Там живут семьи морских котиков, тюленей и северных гагар. Три дня назад к их берегу волнами прибило со старого затонувшего корабля ржавую железную бочку с какой-то черной смолой. Вода в лагуне отравилась, и все маленькие бельки — детеныши тюленей и котиков — заболели тяжелой сонной лихорадкой! У них жар, они не могут открыть глазки и тяжело дышат!
— Кха-кха! — хрипло откашлялся согревшийся у печки старый баклан Борей, сделав глоток теплого молока из блюдца, которое поднесла ему Чичи. — Но это еще не всё, доктор! Старый смотритель Туманного маяка, дедушка Нильс, который вчера пытался очистить лагуну от черной смолы и перенес больных тюленят в свою теплую сторожку, тоже надышался ядовитыми испарениями! Он слег в горячке и даже не смог сегодня вечером подняться по лестнице на башню, чтобы зажечь огонь маяка! А в море сейчас в тумане идут корабли, и без огня они разобьются о Черный риф!
В комнате повисла тревожная тишина.
Пес Авва глухо зарычал и принес в зубах к ногам хозяина его высокие непромокаемые рыбацкие сапоги. Попугай Карудо взволнованно зашагал по жердочке, повторяя: «Шторм в девять баллов! Рифы по курсу! Свистать всех наверх!». А сова Бумба уже сбрасывала с верхней полки прямо в раскрытые лапки обезьянки Чичи толстую старинную книгу «Редкие морские яды и противоядия».
Доктор Айболит быстро перелистал пожелтевшие страницы справочника:
— Так я и думал! Это отравление старой корабельной каменной смолой. Чтобы вылечить дедушку Нильса и маленьких тюленят до утра, нужен особый Изумрудный эликсир. Почти все травы для него у нас есть в сушеном виде: и морская полынь, и исландский мох, и мед диких пчел. Но чтобы эликсир подействовал мгновенно и снял сонную одурь, в него перед самой подачей нужно выжать три капли сока из свежей Огненной морошки!
— А где же растет эта Огненная морошка, доктор? — спросил пес Авва, навострив уши. — В нашем саду на грядках её нет!
— В том-то и трудность, Авва, — вздохнул Айболит, глядя в темное окно, за которым ревел ветер. — Огненная морошка созревает поздней осенью только в одном месте на всем побережье — на самом краю Орлиного утеса, в узкой скальной расщелине над водопадом, куда ведет старый веревочный мостик. Но этот мостик такой ветхий и тонкий, что ни человек, ни тяжелая собака по нему пройти не смогут — гнилые дощечки сразу провалятся в пропасть!
Все звери в комнате грустно опустили головы. Птицам — сове Бумбе и попугаю Карудо — в такой ураганный ветер с ливнем было не долететь до высокой вершины Орлиного утеса: ветер просто сбил бы их крылья в ущелье. Авва и поросенок Хрю-Хрю были слишком тяжелыми для веревочного мостика.
И тут посреди комнаты на край стола выскочила маленькая рыжая обезьянка Чичи!
Она вытянулась во весь свой небольшой рост, поправила на макушке белый докторский колпачок, прижала лапку к груди и звонко, решительно проговорила на зверином языке, который доктор Айболит понимал так же хорошо, как человеческий:
— По веревочному мостику не нужно ходить ногами по гнилым дощечкам, доктор! По канатам нужно бежать сверху на четырех лапках, держась хвостом за верхнюю веревку! Я вешу меньше зимней шапки! Ни один ветер не сдует меня с каната, если я вцеплюсь в него всеми двадцатью пальцами! Дайте мне кожаную сумочку через плечо и маленький фонарик — через полчаса Огненная морошка будет у вас на столе!
Доктор Айболит с тревогой посмотрел на свою маленькую любимицу:
— Но Чичи, на улице холодный северный ливень, а ты ведь южная обезьянка, тебе нельзя в такую стужу на скалы!
— Доктор, но ведь на маяке умирают маленькие тюленята и дедушка Нильс! — Чичи так умоляюще сложила лапки и посмотрела на Айболита своими огромными блестящими вишневыми глазами, что старый доктор понял: удержать этого отважного рыжего фельдшера дома не сможет ни один замок на свете.
Глава вторая: Путешествие на Орлиный утес и встреча в расщелине
Сборы заняли ровно три минуты.
Чтобы юная путешественница не замерзла под ледяным дождем, утка Кика и сова Бумба надели на Чичи теплую вязаную шерстяную безрукавку из овечьей шерсти, а поверх неё доктор Айболит смастерил ей из куска промасленной непромокаемой парусины настоящий маленький штормовой плащик с капюшоном (в котором специально прорезали сзади аккуратную дырочку для длинного хвоста, ведь без хвоста обезьяне в горах — как моряку без руля!).
Через плечо Чичи повесила маленькую кожаную аптекарскую сумочку, обитую изнутри мягким мехом, чтобы нежные ягоды Огненной морошки не помялись по дороге, а на шею на шнурке — маленький стеклянный фонарик, внутри которого сидел и ярко светился в темноте зеленым огоньком старый друг доктора, лесной светлячок Кузьма, вызвавшийся освещать дорогу.
До подножия высокой горы Чичи довез на своей широкой теплой спине пес Авва — он мчался сквозь ночной сосновый лес огромными прыжками, перемахивая через поваленные бурей стволы и ручьи, а Чичи крепко держалась лапками за его густой загривок, как заправский всадник.
У подножия отвесной каменной стены Орлиного утеса Авва остановился, тяжело дыша. Дальше начиналась узкая, почти вертикальная каменная тропка среди колючего терновника и скользких от дождя гранитных уступов, куда собаке было уже не подняться.
— Береги себя, Чичи! — пролаял вдогонку верный пес, глядя, как маленькая фигурка в желтом парусиновом плащике с зеленым огоньком фонарика на груди ловко ухватилась за корни старой сосны и побежала вверх по скале. — Я буду ждать тебя здесь под елью!
И Чичи полезла наверх.
Ох, и трудная это была дорога! Холодный ветер выл в каменных расщелинах, как сто голодных волков, стараясь оторвать маленькие лапки от мокрого камня; колючие ветки шиповника и ежевики цеплялись за плащик, а сверху с черного неба лились потоки воды.
Но Чичи недаром родилась в высоких джунглях, где её мама учила её перелетать с ветки на ветку над самыми глубокими оврагами!
Она цеплялась передними лапками за крошечные трещинки в граните, отталкивалась задними лапками от выступов, страховала себя за сухие ветки можжевельника гибким хвостиком и упрямо, метр за метром поднималась всё выше и выше, к самой вершине утеса, где в темноте шумел горный водопад.
Наконец она выбралась на плоскую каменную площадку перед глубокой черной пропастью.
Внизу, на самом дне ущелья, бурлила и пенилась среди острых камней горная река. А прямо над пропастью, от одного края скалы к другому, где на узком каменном карнизе в темноте светились теплым золотисто-оранжевым светом заветные кустики Огненной морошки, висел тот самый старый веревочный мостик!
Мостик выглядел страшно: больше половины деревянных планок давно сгнили и провалились вниз, а два старых пеньковых каната раскачивались над бездной под порывами штормового ветра, как качели!
Светлячок Кузьма в фонарике на груди у Чичи испуганно замигал своим зеленым огоньком:
— Ой-ой-ой, Чичи, посмотри, как он скрипит! Может, вернемся назад? Ведь если веревка лопнет, мы упадем прямо в водопад!
У самой Чичи от вида черной пропасти внизу тоже мелко-мелко задрожал кончик хвоста. Но тут она представила себе маленьких пушистых тюленят на холодном острове, которые ждут доктора Айболита, и дедушку Нильса в темной башне маяка…
Она поправила под капюшоном свой белый докторский колпачок, потерла лапки одну о другую, чтобы согреть пальчики, и твердо пропищала:
— Фельдшеры доктора Айболита никогда не поворачивают назад! Держись крепче за фитилек, Кузьма, сейчас мы пойдем по верхнему канату!
И маленькая обезьянка прыгнула прямо на мокрую, скользкую веревку над пропастью!
Она не наступала на гнилые дощечки внизу — она бежала прямо по верхнему канату-перилам, крепко обхватывая жесткие пряди веревки всеми четырьмя лапками и обвивая канат для страховки своим длинным сильным хвостом!
На самой середине мостика налетел такой свирепый порыв штормового ветра с моря, что старый нижний канат с громким треском лопнул! Мостик перевернулся в воздухе набок, и Чичи повисла над самой ревущей бездной водопада, удерживаясь на одной-единственной верхней веревке только передними лапками и кончиком хвоста!
Сумка через плечо тянула её вниз, мокрая веревка резала пальчики, но отважная обезьянка не разжала лапок: раскачавшись маятником раз, другой, она перехватила канат задними лапками и прямо так — вверх ногами, как ходят обезьяны по лианам в тропическом лесу! — быстро-быстро перебралась по натянутой струной веревке на ту сторону пропасти, прямо на каменный карниз!
Здесь, в глубокой скальной нише, защищенной от ветра каменным козырьком, было удивительно тихо и даже тепло.
Из-под теплого подземного ключа в глубине расщелины рос пышный куст Огненной морошки. Его крупные, похожие на маленькие золотые фонарики ягоды светились в темноте собственным мягким, согревающим светом и пахли одновременно медом, летним солнцем и спелой земляникой!
Чичи уже протянула лапку, чтобы сорвать несколько спелых ягод в свою меховую сумочку, как вдруг из глубины темной ниши за кустом послышалось глухое, грозное шипение, и в свете ягод блеснули два огромных круглых желтых глаза и стальной крючковатый клюв!
Прямо над кустом морошки на каменном выступе сидела старая горная Орлица, хозяйка утеса!
Правое крыло огромной птицы было неестественно вывернуто — во время бури её ударило ветром о скалу, когда она закрывала собой гнездо с поздним орленком, и теперь она грозно распушила перья на шее, защищая свою расщелину от незваного гостя:
— Клекот! Кто смеет забираться в мое гнездо среди ночи и рвать мою ягоду?! Не подходи, рыжий зверек, а то сброшу со скалы одним ударом клюва!
Любой другой зверек на месте Чичи бросился бы наутек.
Но Чичи была помощницей доктора Айболита! Она сразу заметила, как дрожит от боли подбитое крыло старой Орлицы и как жалобно пищит за её спиной в мокром гнезде продрогший пушистый орленок.
Чичи не убежала и не испугалась. Она сняла с головы свой мокрый капюшон, показала Орлице белый колпачок с красным крестиком, шагнула вперед с открытыми лапками и мягко, успокаивающе заговорила:
— Не сердись на меня, уважаемая Орлица! Я не воришка, я фельдшер Чичи от доктора Айболита! У тебя вывихнуто плечо на правом крыле — если ты сейчас взмахнешь им еще раз, косточка совсем выскочит из сустава, и ты никогда больше не сможешь летать! Позволь мне сначала вправить твое крылышко и укрыть твоего малыша сухим мхом, а потом я расскажу, зачем мне понадобилось всего пять ягодок твоей морошки!
Услышав имя знаменитого доктора Айболита, которого знали и уважали все птицы от северных скал до южных морей, суровая Орлица удивленно моргнула желтыми глазами и медленно опустила грозно поднятые перья.
— Ты правда умеешь лечить крылья, маленькая обезьянка? — недоверчиво спросила она.
— Сам доктор Айболит учил меня вправлять вывихи у аистов и чаек! — гордо ответила Чичи.
Она достала из кармашка своего фартучка под плащом маленький тюбик с обезболивающей мятной мазью (которую всегда носила с собой на всякий случай!), бережно смазала распухший сустав под крылом Орлицы, затем попросила огромную птицу сделать глубокий вдох и одним быстрым, точным и ловким движением всех четырех лапок — точь-в-точь как показывал доктор! — поставила сместившуюся косточку на место с легким щелчком, после чего туго и аккуратно зафиксировала крыло мягким бинтом!
Боль мгновенно отпустила Орлицу. Огромная птица облегченно вздохнула, попробовала пошевелить крылом и с благодарностью потерлась своим могучим клювом о маленькое плечо обезьянки:
— Спасибо тебе, маленький доктор Чичи! Ты спасла мне крылья, а значит, спасла и моего птенца! Бери столько Огненной морошки, сколько унесешь в своей сумочке! А назад через пропасть по оборванной веревке тебе ползти не придется — садись ко мне на спину между крыльев: с твоей повязкой я мигом планирую вниз и доставлю тебя прямо к твоему псу у подножия скалы!
Глава третья: Плавание через Черный риф и подвиг на вершине маяка
Через двадцать минут дверца белого домика на улице Садовой распахнулась, и на пороге перед взволнованным доктором Айболитом предстала сияющая, мокрая до нитки, но бесконечно счастливая Чичи с полной сумочкой светящихся золотых ягод Огненной морошки!
— Ура Чичи! Слава отважной Чичи! — закричали хором утка Кика, сова Бумба, поросенок Хрю-Хрю и попугай Карудо, а доктор Айболит подхватил свою маленькую помощницу на руки, крепко расцеловал её в обе рыжие щечки и тут же выжал пять капель огненного сока в кипящий котелок с Изумрудным эликсиром.
Зелье в котелке мгновенно вспыхнуло ярким зеленым светом и запахло свежестью весеннего утра — лекарство было готово!
Доктор перелил горячий эликсир в большую медную флягу, уложил её в свой докторский чемоданчик вместе с бинтами и грелками, надел зюйдвестку и плащ, и вся команда — Айболит, пес Авва, попугай Карудо и завернутая в теплый шарф Чичи — поспешила вниз на пристань к своей верной парусной лодке.
Переправа через штормовой пролив к острову Туманного маяка была суровой.
Вокруг стояла непроглядная черная ночь и густой туман; маяк на острове не горел — его высокая каменная башня стояла слепой и темной посреди бушующего моря, а прямо перед островом из воды торчали острые черные зубы подводных скал — Черный риф, о который в темноте могла разбиться любая лодка!
Доктор Айболит сидел на веслах и правил рулем, пес Авва вычерпывал ковшиком воду со дна шлюпки, а маленькая Чичи взобралась на самую верхушку качающейся мачты со светлячком Кузьмой в фонарике!
У обезьянки было удивительно острое зрение, а Кузьма светил вперед зеленым лучом сквозь туман. Сидя на верхушке мачты под свист ветра и ледяные брызги, Чичи первой замечала под водой белую пену над острыми камнями и звонко командовала сверху, показывая лапкой и хвостом:
— Лево руля, доктор! Прямо по курсу острый камень! Теперь право руля — между двумя скалами чистый проход!
Благодаря своему маленькому впередсмотрящему на мачте лодка доктора Айболита прошла сквозь лабиринт Черного рифа без единой царапины на днище и мягко ткнулась носом в галечный берег острова у подножия маяка!
На берегу их встречали плачущие мамы-тюленихи и морские котики.
В теплой сторожке у основания маяка на полу на тюфяках лежали двенадцать маленьких пушистых бельков — они тяжело дышали во сне и не могли проснуться от ядовитого смоляного дурмана, а на кровати в углу в высокой горячке метался седой смотритель маяка дедушка Нильс.
Доктор Айболит немедленно принялся за работу!
Он открыл медную флягу с Изумрудным эликсиром, сваренным с Огненной морошкой Чичи, и начал вливать с ложечки по десять капель чудесного лекарства сначала дедушке Нильсу, а потом каждому маленькому тюлененку по очереди.
Эликсир действовал прямо на глазах, как настоящее волшебство!
Едва капли с соком Огненной морошки попадали в ротик больному бельку, как жар спадал за одну минуту, носик становился влажным и холодным, черные блестящие глазки открывались, и малыш радостно тявкал, подползая к маме-тюленихе!
Очнулся на кровати и старый смотритель дедушка Нильс. Он глубоко вздохнул, открыл глаза, увидел склонившегося над ним доктора Айболита и вдруг в ужасе схватился рукой за грудь, глядя на старинные ходики на стене:
— Доктор… Который час?! Десять минут двенадцатого?! Ох, беда какая!.. Ровно в полночь мимо Черного рифа из дальнего плавания должен пройти большой почтовый корабль «Ласточка», на котором плывут домой моряки и дети! А фонарь на вершине маяка не горит! И чугунную дверцу на лестницу башни сегодня вечером заклинило снаружи упавшим в бурю бревном — человеку туда изнутри никак не пройти, а снаружи башня гладкая и высокая, как скала! Корабль сейчас в тумане налетит прямо на камни!
Из-за окна сторожки, сквозь вой ветра и грохот волн, из густого морского тумана уже донесся далекий, тревожный басовый гудок приближающегося парохода:
У-У-У-У-У!
Корабль «Ласточка» шел в полной темноте прямо на острые скалы Черного рифа! До катастрофы оставалось не больше пяти минут!
Доктор Айболит и пес Авва бросились к железной двери, ведущей на винтовую лестницу башни маяка, навалились на неё плечами изо всех сил, но тяжелая дверь, придавленная снаружи упавшей сосной, не поддавалась ни на сантиметр!
— Окошко! На самом верху башни под стеклянным куполом фонаря есть маленькая круглая форточка для проветривания! — воскликнул попугай Карудо, взлетев под потолок. — Но мне туда не пролезть и тяжелый рычаг зажигания клювом не повернуть!
Все посмотрели вверх — на уходящую в черное штормовое небо тридцатиметровую каменную башню маяка, сложенную из скользких, мокрых от дождя гранитных блоков, увитых по стене толстыми плетями старого дикого плюща.
Человеку по этой отвесной стене в шторм не подняться и до второго этажа.
Но у доктора Айболита была Чичи!
Маленькая обезьянка не стала ждать ни секунды. Она схватила в зубы коробку больших непромокаемых штормовых спичек дедушки Нильса, выскочила в открытое окно сторожки наружу под проливной дождь и вцепилась всеми четырьмя лапками в толстые, узловатые стебли старого плюща на стене башни!
Как маленькая рыжая молния, не глядя вниз на бушующие у подножия волны, Чичи помчалась вверх по вертикальной стене маяка!
Ветер рвал с неё плащик, дождь слепил глаза, на высоте двадцати метров плеть плюща закончилась, и последние десять метров до купола фонаря обезьянке пришлось карабкаться прямо по узким каменным швам между гранитными плитами и по железным скобам громоотвода!
Гудок парохода в тумане прозвучал совсем близко — в полумиле от Черного рифа:
У-У-У-У!
Сил в маленьких лапках почти не осталось, пальчики онемели от холодного железа, но Чичи сделала последний рывок, подтянулась на хвосте и передних лапках к самому карнизу стеклянного купола на вершине башни, протиснулась сквозь узкую круглую форточку внутрь фонарной комнаты и спрыгнула прямо на медный стол перед огромной хрустальной линзой маяка!
Посреди линзы стояла большая масляная горелка с тремя широкими фитилями и тяжелым бронзовым колесом-вентилем, подающим масло.
Чичи вцепилась в бронзовое колесо обеими ручками и ножками, уперлась хвостом в железную стойку и со всей своей маленькой обезьяньей силой навалилась на рычаг:
Скрип… скрип… ЩЕЛК! — вентиль повернулся, и прозрачное масло побежало по фитилям!
Тогда Чичи достала из сухого кармашка под фартучком штормовую спичку, чиркнула ею о коробок и поднесла яркий огонек к трем широким фитилям!
Пламя вспыхнуло мгновенно!
Многогранные хрустальные линзы и зеркала вокруг горелки подхватили этот свет, увеличили его в десять тысяч раз, и из вершины Туманного маяка сквозь ночную тьму, дождь и туман прямо в море ударил ослепительный, могучий золотой луч света, осветивший белые буруны на Черном рифе как ясным днем!
На мостике парохода «Ласточка», который находился уже всего в двухстах шагах от смертоносных скал, капитан увидел вспыхнувший прямо перед носом корабля луч маяка и белую пену на камнях, скомандовал: «Право на борт! Полный вперед!» — и огромный белый пароход, радостно и благодарно протрубив три раза своей медной трубой, плавно обогнул опасный риф и вышел на чистую, глубокую воду к родной гавани!
А наверху, в теплой стеклянной башне маяка рядом с горящим золотым фонарем, сидела маленькая рыжая обезьянка в белом колпачке, грела озябшие лапки у теплого стекла лампы и счастливо улыбалась, глядя на удаляющиеся огни спасенного корабля.
Глава четвертая: Праздник на острове и золотая медаль старшего фельдшера
К утру шторм утих, тучи разошлись, и над чистым, ласковым синим морем взошло яркое осеннее солнце.
На острове у Туманного маяка в это утро устроили настоящий праздник!
Полностью выздоровевшие маленькие бельки — пушистые белые тюленята — весело кувыркались на прибрежном песке и в прозрачной воде лагуны, которую доктор Айболит, пес Авва и проснувшиеся морские котики до капли очистили от черной смолы с помощью волшебного порошка.
Здоровый и бодрый дедушка Нильс отпилил упавшее на дверь бревно, распахнул все окна маяка и напек целую гору румяных пышек с брусничным вареньем, а прилетевшая с Орлиного утеса старая Орлица с аккуратно перевязанным и уже почти зажившим крылом принесла в подарок своим спасителям целую корзинку крупной лесной малины и кедровых орешков.
Но главной героиней этого солнечного утра была, конечно же, Чичи!
Когда большой белый корабль «Ласточка» встал на якорь в городской гавани и капитан рассказал всем жителям и морякам, как в последнюю минуту перед рифом на вершине запертого маяка вспыхнул спасительный огонь, к острову приплыла нарядная лодка под белым парусом.
Старый капитан корабля в парадном синем кителе с золотыми пуговицами снял фуражку перед доктором Айболитом, а затем подошел к сидевшей на плече доктора маленькой рыжей обезьянке, поклонился ей в пояс и под громкие крики «Ура!» всех чаек, тюленей и моряков надел ей на шею на голубой шелковой ленточке настоящую маленькую Золотую медаль «За спасение на море», на которой с одной стороны был нарисован маяк, а с другой — золотой якорь!
А доктор Айболит достал из своего кармана новенький, маленький блестящий серебряный стетоскоп — настоящую докторскую трубочку для прослушивания дыхания, сделанную специально по размеру для маленьких обезьяньих ушек! — и торжественно вручил его своей помощнице:
— С сегодняшнего дня, моя дорогая Чичи, ты назначаешься моим главным старшим помощником и хранительницей маячных огней! Без твоей смелости, без твоего доброго сердца, которое не прошло мимо раненой Орлицы на утесе, мы бы никогда не справились с этой бедой!
Вечером они вернулись домой на улицу Садовую в свой уютный белый домик с зеленой крышей.
В печке снова весело трещали березовые дрова, на столе кипел пузатый медный самовар и стояла большая ваза со сладкими медовыми пряниками и светящимся вареньем из Огненной морошки.
Все звери пили чай, слушали рассказы попугая Карудо о ночном шторме, а маленькая обезьянка Чичи сидела на своем любимом месте — на спинке кресла рядом с плечом доброго доктора Айболита, протирала мягкой тряпочкой свою золотую медаль и серебряную трубочку, сонно щурила свои блестящие, как спелые вишни, глазки на теплый огонек лампы и твердо знала: пока они все вместе, пока в мире есть дружба, смелость и доброта — ни одна болезнь и ни одна буря не страшны ни в лесу, ни на море.
