Ветер над сибирской пустошью завывал так, словно сама земля оплакивала свои старые, незаживающие раны. Снег летел горизонтально, жаля лицо мелкими ледяными иглами, но Баки Барнс не чувствовал холода. Его левая, вибраниумная рука мерно гудела, подстраивая сервоприводы под экстремально низкую температуру. Он стоял на краю заброшенного бетонного бункера, наполовину погребенного под снегом и временем. Это место не было отмечено ни на одной современной карте, но карты Баки были выжжены на подкорке его мозга — картах, оставленных Гидрой.
Рядом с ним, кутаясь в высокотехнологичную, но всё же недостаточно теплую для этих широт куртку поверх летного костюма, стоял Сэм Уилсон. Новый Капитан Америка недовольно стучал зубами, глядя в тепловизор.
— Если ты скажешь, что мы прилетели сюда ради пустого бетонного мешка с крысами, я лично сброшу тебя с квинджета на обратном пути, — проворчал Сэм, опуская визор. — Красный Крель не фиксирует ничего. Ни тепла, ни радиации, ни электромагнитных всплесков. Здесь мертво, Баки. Как и вся эта гребаная тундра.
Баки не улыбнулся. Он медленно спустился по обледенелым ступеням к тяжелой стальной гермодвери, покрытой ржавчиной и инеем.
— Гидра не оставляла свои базы пустыми, Сэм. Если здесь нет тепла, значит, они экранировали реактор. Я помню этот объект. «Объект 42». Здесь они проводили синтез крови суперсолдат и пытались стабилизировать формулу сыворотки с помощью инопланетных изотопов, которые Щ.И.Т. конфисковал еще в сороковых.
Сэм тяжело вздохнул, активируя щит, который с легким металлическим щелчком развернулся на его предплечье. Звездно-полосатый вибраниум контрастировал с окружающим их серым, мертвым миром.
— Ладно. Открывай свою дверь ужасов, Франкенштейн. Только давай быстро. У меня на завтра запланирован ужин с сестрой в Луизиане, и я не хочу опоздать из-за того, что мы застряли в снегах с призраками твоего прошлого.
Баки подошел к гермодвери. Его вибраниумные пальцы легли на замерзший вентиль. С тихим, но мощным рычанием приводов он провернул металл, который не поддавался десятилетиями. Скрежет рвущегося льда и ломающейся ржавчины эхом разнесся по пустоши. Дверь со стоном поддалась, открывая зев кромешной, непроглядной тьмы. Воздух изнутри пах машинным маслом, озоном и старой, спертой пылью.
Они вошли внутрь, активировав подствольные фонари. Коридоры были узкими, обшитыми свинцовыми пластинами. Шаги отдавались гулким эхом. Сэм пустил Редвинга — дрон бесшумно скользнул вперед, сканируя пространство инфракрасными датчиками.
— Чисто, — тихо сказал Сэм, следя за проекцией на запястье. — Никаких ловушек. Никакого движения.
Они спустились на три пролета вниз, пока не оказались перед огромным залом лаборатории. В свете их фонарей блестели разбитые колбы, брошенные операционные столы со ржавыми ремнями и ряды криокамер. Баки остановился у одной из них. Стекло было разбито. Внутри было пусто, но на дне капсулы виднелись засохшие, черные пятна. Кровь.
— Они забрали всё, — голос Баки был глухим, лишенным интонаций. Он закрыл глаза, и на долю секунды его разум провалился в красную пелену. Он услышал крики. Услышал лязг металлических фиксаторов, звук бормашины, вгрызающейся в череп, русский акцент кураторов, читающих слова-коды. Травма — это не выключатель, который можно просто перевести в положение «выкл»; это тяжелый рюкзак с камнями, который ты учишься носить, даже когда спина срывается от боли.
Сэм положил руку ему на плечо. Твердо, но без жалости. Капитан Америка знал, как возвращать людей из этого состояния. Он делал это для ветеранов годами.
— Эй. Барнс. Ты со мной. Мы здесь. Мы сейчас.
Баки открыл глаза, медленно выдыхая облачко пара.
— Я в норме. Смотри туда.
Он указал фонарем на центральный консольный стол. Там, среди бумажного мусора и пыли, мигал крошечный, едва заметный зеленый диод. Кто-то был здесь недавно. Кто-то запустил резервный сервер.
Сэм подошел к консоли, подключил к ней дата-кабель своего наручного компьютера.
— Редвинг, качай данные. Посмотрим, что эти призраки пытались скрыть.
На голографическом экране побежали строки кода. Сэм нахмурился.
— Баки… Это не старые данные. Последний вход в систему был осуществлен сорок восемь часов назад. Они скачали формулу стабилизации изотопа. И… черт возьми.
— Что там? — Баки подошел ближе, его глаза сузились.
— Они переслали координаты. Груз, который здесь хранился — контейнер с нестабильной сывороткой и какой-то технологией читаури, — уже покинул Россию.
— Куда?
Сэм поднял глаза на напарника. В свете фонарей лицо Капитана Америки казалось высеченным из камня.
— В Нью-Йорк. В порт Бруклина. И, судя по логам, груз встречает кто-то с серьезным вооружением. Мы опоздали.
Баки развернулся, направляясь к выходу.
— Значит, мы летим в Нью-Йорк.
Город никогда не спал, но Питер Паркер иногда мечтал о том, чтобы он хотя бы вздремнул минут на двадцать.
Нью-Йорк был залит неоновым светом и оглушен воем сирен. Питер сидел на горгулье крайнего этажа Крайслер-билдинг, свесив ноги в бездну. Холодный ветер трепал ткань его красно-синего костюма. Ему было восемнадцать, он только начал учиться в колледже, но внутри он чувствовал себя на все сорок. После того как мир забыл Питера Паркера, после потери тети Мэй, после того как он остался абсолютно один в крошечной съемной квартире, где даже батареи работали через раз, жизнь стала сплошным испытанием на прочность.
Он больше не был Мстителем с доступом к миллиардным технологиям Старка. Он был Человеком-пауком, который штопал свой костюм зубной нитью и питался скидочными сэндвичами из соседней бодеги.
Питер смотрел на перекресток внизу. Желтые такси казались игрушечными. Он скучал по Тони. Скучал по мистеру Старку так сильно, что иногда ему казалось, будто у него в груди не хватает целого органа. Но он знал, что должен продолжать. Ради Мэй. Ради того, что значило быть героем. Героизм — это не отсутствие страха или боли; это осознанный выбор встать между этим страхом и людьми, которые не могут защитить себя сами.
Его полицейская волна, встроенная в наушник маски, затрещала.
«Всем патрулям в районе Бруклинских доков. Замечена подозрительная активность на пирсе 42. Сообщается о вооруженных людях в тактическом снаряжении. Возможна выгрузка контрабанды. Требуется подкрепление, код 10-30».
Питер мгновенно подобрался. Бруклинские доки. Вооруженные люди в тактике. Это не просто контрабанда сигарет.
Он спрыгнул с горгульи.
Свободное падение всегда прочищало его голову. Ветер ревел в ушах. На высоте сорока этажей он выстрелил паутиной, зацепился за кран соседней стройки и с силой, доступной только сверхчеловеку, швырнул свое тело вперед, над ночным городом. Он летел между небоскребами, двигаясь с инстинктивной грацией хищника, сливаясь с ритмом Нью-Йорка.
Через пятнадцать минут он бесшумно опустился на крышу складского ангара у пирса 42. Запах соли, мазута и гниющей рыбы ударил в нос. Внизу, в свете тусклых желтых прожекторов, стоял черный грузовой контейнер. Вокруг него суетилось около двадцати человек. Они были вооружены не обычными глоками или узи. В их руках Питер заметил странные, светящиеся фиолетовым светом винтовки. Технология читаури. Гибридное оружие, которое должно было быть уничтожено Отделом по контролю за ущербом много лет назад.
— Плохие парни с космическими пушками, — пробормотал Питер себе под нос, приклеиваясь к потолочной балке внутри ангара и медленно спускаясь на паутине вниз, в тень. — Классика жанра.
В центре группы стоял высокий мужчина в темном плаще. Он держал в руках небольшой серебристый кейс.
— Погрузите это в броневики. Аккуратно! — рявкнул он с сильным восточноевропейским акцентом. — Если сыворотка дестабилизируется от удара, мы все взлетим на воздух вместе с половиной Бруклина.
Питер понял, что ждать полицию нельзя. Копы с обычными бронежилетами против энергетического оружия станут просто пушечным мясом. Он должен был действовать.
Спустившись еще ниже, он прицелился и выстрелил двумя зарядами паутины, вырывая светящиеся винтовки из рук крайних наемников. Те вскрикнули, не понимая, куда исчезло их оружие.
— Эй, ребята! — звонкий голос Человека-паука разнесся под сводами ангара, когда он спрыгнул прямо на крышу контейнера, присев в своей фирменной позе. — Извините, что без стука. Я тут проходил мимо и подумал: а не незаконно ли ввозить светящиеся инопланетные штуки без уплаты налогов? Налоговая вас сожрет!
Наемники мгновенно вскинули оставшееся оружие.
— Убить насекомое! — заорал главарь.
Воздух наполнился фиолетовыми сгустками плазмы, прожигающими металлические стены ангара. Питер действовал на одних рефлексах. Паучье чутье гудело набатом. Он прыгал, уворачивался, отскакивал от стен, выстреливая паутиной в лица стрелков, приклеивая их к полу, выбивая оружие из рук. Он двигался так быстро, что казался красным размытым пятном.
Но их было слишком много. И их оружие наносило слишком большой урон. Один из плазменных зарядов чиркнул его по плечу, оставив черную, дымящуюся полосу на костюме. Питер стиснул зубы от резкой боли, перекатившись за деревянные ящики.
— Окей, Питер, план Б, — прошептал он себе. — Какой у нас план Б? Ах да, не умереть.
В этот момент стеклянная крыша ангара над ними взорвалась тысячами осколков.
Сквозь дождь из битого стекла, расправив огромные красно-белые крылья из вибраниума, вниз спикировал Сэм Уилсон. Он бросил свой щит с такой силой, что тот, срикошетив от трех металлических колонн, сбил с ног сразу пятерых наемников и с идеальной точностью вернулся в руку Капитана Америки.
Одновременно с этим через пробитые ворота ангара внутрь ворвался Баки Барнс. Он двигался как локомотив. Никаких акробатических прыжков — только чистая, концентрированная мощь. Он схватил одного из наемников за бронежилет своей вибраниумной рукой, оторвал его от земли и швырнул в группу других стрелков, словно кеглю.
Питер, всё еще сидящий за ящиками, с восторгом смотрел на происходящее.
— Капитан Америка?! И Зимний Солдат?! Ого! Да это же кроссовер года!
Сэм приземлился рядом с Баки, сложив крылья.
— Барнс, кейс у главаря. Не дай ему уйти!
— Я вижу его, — буркнул Баки, уворачиваясь от плазменного выстрела и одним мощным ударом ноги отправляя очередного противника в нокаут.
Питер выскочил из своего укрытия, выстреливая паутиной в наемника, который целился в спину Сэма.
— На три часа, Кэп! — крикнул он, притягивая бандита к себе и вырубая его мощным апперкотом.
Сэм обернулся, удивленно вскинув брови под маской.
— Человек-паук? Малой, что ты здесь забыл?
— Я живу здесь! В смысле, в Нью-Йорке. Я тут вроде как местный шериф. А вы парни… вы из космоса прилетели? То есть, я знаю, что вы не из космоса, я помню вас по аэропорту в Германии, хотя вы меня, наверное, не помните, но это долгая история…
Баки, пробивая себе путь через ряды врагов, бросил на Питера тяжелый взгляд.
— Ты можешь драться молча?
— Могу! Но тогда я нервничаю, а когда я нервничаю, я делаю ошибки, а когда я делаю ошибки, в меня попадают из плазменных винтовок, а это очень больно! — ответил Питер, одновременно делая сальто назад и приклеивая двоих наемников друг к другу.
Главарь, поняв, что бой проигран, схватил серебристый кейс и бросился к выходу, к ожидавшему его катеру на причале.
— Он уходит! — крикнул Сэм, активируя реактивные двигатели на крыльях, но один из наемников выстрелил из гранатомета. Взрыв отбросил Сэма в стену контейнера. Капитан Америка тяжело рухнул на бетон, его щит со звоном откатился в сторону.
Баки рванулся к Сэму, но путь ему преградили трое громил, накачанных какой-то дрянью, судя по их вздувшимся венам и стеклянным глазам.
Питер понял, что всё зависит от него.
Он выстрелил паутиной в потолок, набрал сумасшедшую скорость, раскачавшись как маятник, и вылетел из ангара прямо в ночное небо над пирсом. Главарь уже спрыгнул на палубу скоростного катера, двигатель взревел.
— Не так быстро, мистер! — крикнул Питер. Он выстрелил двумя нитями паутины, прикрепив их к кормовым кнехтам катера, а сам приземлился на край пирса, уперевшись ногами в бетон.
Катер рванул вперед, но паутина натянулась. Мышцы Питера затрещали от колоссального напряжения. Он был невероятно силен, но мотор катера мощностью в тысячу лошадиных сил тянул его к краю пирса. Бетон под его ногами начал крошиться.
— Давай же… — сквозь зубы процедил Питер, чувствуя, как ткань костюма врезается в плечи.
Вдруг рядом с ним возникла фигура. Баки Барнс. Он перепрыгнул через край пирса, его левая рука с оглушительным лязгом впилась в металлический трос, который был привязан к одному из кнехтов катера, а правой он уперся в бетонный столбик.
Два сверхчеловека против законов физики.
Вибраниумная рука Баки заискрила от перегрузки.
— Тяни, пацан! — прорычал Зимний Солдат, его лицо исказилось от усилия.
Вместе, синхронным рывком, они дернули катер на себя. Огромная сила вырвала корму судна из воды, двигатель захлебнулся, и катер с оглушительным треском врезался в бетонный пирс, разлетевшись на куски. Главарь вылетел на причал, выронив серебристый кейс.
Питер тут же выстрелил паутиной, приклеив кейс к земле, а затем опутал главаря толстым слоем липких нитей, превратив его в кокон.
Сэм, прихрамывая, вышел из ангара, держась за ребра. Он посмотрел на разбитый катер, на связанного главаря и на кейс.
— Отличная работа, — выдохнул он, поднимая щит. — Оба.
Баки отряхнул металлическую руку, посмотрел на Питера. В его холодном взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.
— У тебя неплохая хватка, парень. Для насекомого.
— Я паукообразное, вообще-то. Восемь ног, все дела. Ну, технически у меня две, но концептуально… — Питер осекся под тяжелым взглядом Барнса. — Понял. Молчу.
Сэм подошел к кейсу, активировал сканер на запястье.
— Радиационный фон в норме. Контейнер не поврежден. Мы забрали сыворотку и изотопы. Гидра осталась ни с чем.
Вдалеке послышался вой полицейских сирен. Десятки мигалок пробивались сквозь ночной Бруклин.
— Нам пора исчезать, — Сэм посмотрел на Баки, затем на Питера. — Пацан, ты с нами? Мы должны передать это Щ.И.Т.у, но я думаю, мы все заслужили перерыв.
Питер нерешительно переступил с ноги на ногу. Ему было одиноко. Ему было так безумно одиноко все эти месяцы. Приглашение посидеть с Мстителями, пусть и новыми, было для него как глоток свежего воздуха.
— Я… да. Если вы не против. Я знаю отличную пиццерию на крыше в Куинсе. Ну, то есть пиццерия внизу, но есть мы будем на крыше. Потому что… ну, маски и всё такое.
Сэм усмехнулся.
— Веди, паукообразное.
Крыша старого кирпичного дома в Куинсе пахла рубероидом и остывающим за ночь камнем. Город вокруг мерцал миллионами огней, раскинувшись до самого горизонта.
Они сидели на краю парапета. Сэм и Баки в гражданской одежде — Сэм накинул куртку поверх костюма, Баки просто снял тактический жилет, оставив темный лонгслив, скрывающий металлическую руку. Питер наполовину стянул маску, чтобы можно было есть.
Между ними лежали три огромные коробки с пиццей. Питер поглощал куски с такой скоростью, словно не ел неделю (что было недалеко от истины). Сэм ел медленно, глядя на панораму Манхэттена. Баки жег взглядом горизонт, задумчиво пережевывая пепперони.
— Знаешь, — нарушил тишину Сэм, обращаясь к Питеру. — Я помню тебя в Германии. Ты украл мой щит. Тони тогда сказал, что ты просто пацан из Квинса, который слишком много на себя берет.
Питер замер, кусок пиццы застрял у него в горле. Упоминание имени Тони всё еще отдавалось тупой болью в груди.
— Мистер Старк… он верил в меня. Иногда мне кажется, что он верил в меня больше, чем я сам. А теперь… теперь мне приходится верить в себя за двоих. И это чертовски трудно.
Сэм кивнул, его лицо стало серьезным. Он понимал это чувство как никто другой. Он принял щит от Стива Роджерса. Принял наследие, которое казалось неподъемным.
— Наследие — это не мантия, которую ты просто надеваешь. Это тень, из которой ты должен выйти, чтобы стать собственным источником света, — тихо сказал Сэм, глядя на свой щит, лежащий рядом с коробками. — Я долго думал, что не достоин этого щита. Что я просто Сэм Уилсон, парень с механическими крыльями. Но потом я понял: Стив отдал его мне не потому, что я идеальный солдат. А потому, что я хороший человек. Тони видел в тебе то же самое, Питер. Не паутину, не силу. А твое сердце.
Баки, который всё это время молчал, вдруг подался вперед, сцепив руки в замок.
— Старк был занозой в заднице, — проворчал он своим глубоким, хриплым голосом. — Он был эгоистичным, нарциссичным ублюдком половину времени. Но он никогда не ошибался в людях. Если он выбрал тебя, значит, ты стоишь большего, чем думаешь, пацан.
Питер посмотрел на Баки. Этот человек с металлическим протезом и глазами, полными призраков вековой войны, говорил ему слова утешения.
— Спасибо, мистер Барнс, — тихо сказал Питер.
— Просто Баки. И не называй меня мистером. Я чувствую себя на сто лет.
— Тебе и есть больше ста лет, киборг, — усмехнулся Сэм, беря еще один кусок пиццы.
Баки закатил глаза.
— Я хотя бы не ношу костюм с американским флагом и не толкаю пафосные речи перед каждой дракой.
— Это называется вдохновляющее лидерство, Барнс. Тебе бы поучиться.
— Я предпочитаю вдохновлять врагов страхом, а не лекциями о демократии.
Питер рассмеялся. Это был первый искренний, легкий смех за долгие месяцы. Он сидел на крыше в Куинсе, с двумя величайшими героями Земли, которые препирались, как старая супружеская пара, и ел холодную пиццу.
Он больше не был один.
— Знаете, — сказал Питер, глядя на мерцающие огни Манхэттена. — Раньше я думал, что быть героем — это значит останавливать инопланетные вторжения и спасать вселенную. А теперь я понимаю, что иногда быть героем — это просто не сдаваться. Завязывать шнурки, надевать маску и выходить на улицу, даже если внутри всё сломано.
Баки посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В его глазах отразились десятилетия боли, крови и промывки мозгов. Зимний Солдат, который разрушал миры, и Баки Барнс, который пытался склеить свой собственный.
— Сломанные вещи тоже могут быть сильными, Питер. Иногда швы и рубцы делают нас крепче, чем мы были до того, как разбились, — тихо, почти шепотом произнес Баки. — Мы не выбираем, что с нами происходит. Но мы выбираем, кем мы становимся после этого.
Они просидели на крыше еще час. Город жил своей жизнью, равнодушный к их разговорам, к их шрамам и их жертвам. Но для них троих этот вечер стал чем-то вроде молчаливого пакта. Соглашения о том, что какими бы одинокими они себя ни чувствовали в этом огромном, изменившемся мире, они всегда будут на одной стороне.
Когда Питер натянул маску обратно, готовясь спрыгнуть в темноту ночного Нью-Йорка, Сэм поднялся и протянул ему руку.
— Если когда-нибудь понадобится помощь с космическими пушками… или просто захочешь съесть пиццу и поговорить, ты знаешь, где нас найти, Человек-паук.
Питер крепко пожал его руку, а затем кивнул Баки, который ответил коротким салютом металлической руки.
— Спасибо, Капитан. Спасибо, Баки. До встречи.
Он спрыгнул с крыши, его фигура в красно-синем костюме мелькнула на фоне полной луны, а затем он растворился среди небоскребов, раскачиваясь на паутине, сливаясь с городом, который он поклялся защищать.
Сэм и Баки остались на крыше одни. Ветер стал прохладнее.
— Хороший пацан, — сказал Сэм, поднимая свой щит и закрепляя его на спине.
— Слишком много болтает, — проворчал Баки, надевая жилет. Но в уголках его губ пряталась легкая, едва заметная улыбка.
Они подошли к краю крыши. Два солдата из разных эпох, несущие на своих плечах вес целого мира.
— Куда теперь, Кэп? — спросил Баки.
— У нас есть кейс с сывороткой, который нужно доставить Фьюри. И целая сеть контрабандистов Гидры, которую нужно накрыть, — Сэм активировал свои крылья. Вибраниум сверкнул в лунном свете. — Работа никогда не заканчивается, Баки.
Баки Барнс посмотрел на раскинувшийся внизу город, на его артерии из света и бетона. В его груди было спокойно. Призраки прошлого никуда не ушли, но сегодня они молчали.
— Тогда пошли работать, Сэм, — сказал он, шагнув во тьму вслед за Капитаном Америкой.
В мире всё еще было полно тьмы, но до тех пор, пока были люди, готовые стоять на крышах и смотреть во мрак, свет всегда имел шанс на победу. И каждый из них знал это, неся свою собственную, невидимую ношу, продолжая свой бесконечный, праведный бой.
