Уэйд Уилсон лежал на диване в своей нью-йоркской квартире, укутанный в плед с рисунком единорогов — да-да, именно единорогов, не спрашивайте почему, это долгая история, связанная с распродажей в текстильном магазине и внезапным приступом ностальгии по детству, — и чувствовал себя, мягко говоря, отвратительно.
«Погодите-ка, — обратился он напрямую к читателю, приподнявшись на локте и слегка покашливая, — вы вообще в курсе, что у меня регенерация на уровне Росомахи? Я переживал взрывы, расчленения, падения с орбитальных станций, а тут какая-то жалкая простуда решила меня скрутить. Вселенная явно издевается конкретно надо мной, и, поверьте, это довольно обидно, учитывая мой послужной список выживания в абсолютно нелепых обстоятельствах».
Началось всё три дня назад, когда Дэдпул, разгромив очередную банду торговцев оружием где-то в доках Нью-Джерси, решил отпраздновать победу традиционным способом — гигантским буррито из сомнительной забегаловки, работающей, судя по всему, без единой санитарной проверки за последние лет десять. Буррито оказался несвежим, и организм Уэйда, обычно способный регенерировать после откушенной руки за считаные минуты, почему-то решил, что пищевое отравление — это как раз тот вызов, с которым стоит побороться по-старинке, без суперспособностей.
— Это нечестно! — простонал он, ворочаясь на диване среди упаковок от чипсов и пустых банок из-под газировки. — Я могу выжить после того, как меня разорвёт на куски термоядерным взрывом, но простое пищевое отравление от подозрительного буррито валит меня с ног, как обычного смертного! Где справедливость, я вас спрашиваю?!
Телефон завибрировал — звонил Уэсли, его давний деловой партнёр по не самым легальным контрактам.
— Уилсон, ты где пропал? — раздался раздражённый голос на том конце. — У меня для тебя заказ на устранение одного очень неприятного типа в Бруклине, платят хорошо, а ты не отвечаешь третий день.
— Уэс, друг мой, — прохрипел Дэдпул, стараясь придать голосу максимум трагизма, — я болею. По-настоящему болею, как обычный человек. Меня тошнит, у меня температура, и я, кажется, впервые за долгое время испытываю то самое ощущение бренности бытия, которое обычно упускаю благодаря своей нехилой регенерации.
— Ты серьёзно сейчас отказываешься от заказа из-за простуды? — В голосе Уэсли звучало неприкрытое недоверие. — Ты же, чёрт возьми, Дэдпул. У тебя пуля в голове застревает не больше чем на секунду.
— Уэс, — Дэдпул тяжело вздохнул, — регенерация — это про физические повреждения. А про желудочный грипп от просроченного буррито никто в комиксах почему-то не подумал написать. Видимо, авторы решили, что читателям неинтересно смотреть на супергероя, бегающего в туалет каждые двадцать минут. Хотя, признаться, это было бы довольно смешное чтиво.
Он бросил телефон на диван и с трудом поднялся, чтобы доползти до кухни за очередной порцией противовирусного чая, который он, вопреки собственному цинизму, всё же приготовил себе накануне, следуя совету из интернета — том самом источнике, где ему обычно попадались рецепты бомб и инструкции по нелегальному ввозу оружия, но иногда, к его удивлению, встречались и полезные бытовые советы.
На кухне его поджидал сюрприз в виде Питера — соседа по площадке, тихого молодого человека без каких-либо суперспособностей (насколько было известно Уэйду), с которым у него сложились странные, но по-своему тёплые отношения после того случая с пожаром в прачечной, который Дэдпул героически потушил, используя исключительно нецензурную лексику и грубую физическую силу вместо огнетушителя.
— Уэйд, ты выглядишь ужасно, — сказал Питер, окинув взглядом растрёпанного, бледного (насколько вообще можно судить о бледности человека с обезображенной шрамами кожей) Дэдпула, стоящего у плиты в пижаме с изображением тако.
— Спасибо за наблюдательность, Питер, друг мой, — простонал Уэйд, наливая себе чай трясущимися руками. — Я умираю. В прямом смысле, хотя, зная мою регенерацию, скорее в переносном, но ощущения ровно такие, будто прямом.
— Может, тебе врача вызвать? — предложил Питер с искренним беспокойством.
— Врача? — Дэдпул расхохотался, тут же закашлявшись от смеха. — Питер, дружище, ты представляешь реакцию среднестатистического терапевта, если я приду к нему с жалобами на простуду при моей внешности и медицинской карте, полной записей вроде «регенерация конечностей за сорок восемь часов» и «устойчивость к большинству известных ядов»? Меня либо госпитализируют для научных исследований, либо сразу вызовут санитаров в белых халатах совсем другого профиля.
Питер, признавая справедливость этого аргумента, вместо этого предложил помощь по-соседски — сварить настоящий куриный бульон, тот самый, который, по легендам, способен вылечить любую простуду силой одной только бабушкиной магии рецептуры.
Следующие несколько часов прошли в удивительно уютной, почти домашней атмосфере — Питер хлопотал на кухне Дэдпула, варя бульон, пока сам Уэйд, укутанный в плед с единорогами, развалился на диване, беспрерывно комментируя происходящее с характерной для себя смесью самоиронии, чёрного юмора и неожиданных философских отступлений.
«Знаете, — обратился он снова к читателю, — есть что-то забавное в том, что наёмник, убивший, наверное, несколько сотен человек за карьеру, сейчас лежит на диване, укутанный в детский плед, и ждёт куриного бульона от соседа-ботана. Жизнь полна иронии, друзья мои, и я, честно говоря, обожаю каждую её каплю, даже когда меня тошнит от просроченного буррито».
Ближе к вечеру температура у Уэйда подскочила настолько, что он начал бредить — точнее, его бред мало чем отличался от обычного словесного потока, свойственного ему в здравом состоянии, разве что стал ещё более хаотичным и лишённым какой-либо связи с реальностью.
— Питер, — простонал он, глядя в потолок остекленевшими глазами, — а ты знал, что если бы единороги существовали на самом деле, они бы точно ненавидели понедельники так же сильно, как я? Представь только — целая неделя пастись на радужных лугах, а потом бам, понедельник, и снова нужно куда-то бежать, что-то делать, изображать мифическое существо перед туристами…
— Уэйд, у тебя явно жар, — покачал головой Питер, пробуя температуру бульона. — Может, всё-таки стоит подумать насчёт врача? Даже если не обычную поликлинику, может, есть кто-то из твоих… коллег, кто мог бы помочь?
При слове «коллеги» Дэдпул неожиданно оживился, приподнявшись на подушках с почти лихорадочным энтузиазмом.
— Коллеги! Точно! — воскликнул он. — У меня же есть номер этой очаровательной девушки из Людей Икс, забыл, как её… та, что умеет лечить одним прикосновением! Как её там… нет, не вспомню, но телефон точно где-то тут завалялся.
Он принялся судорожно рыться в куче хлама на журнальном столике, пока Питер, тактично воздержавшись от комментариев по поводу состояния квартиры Уэйда, продолжал помешивать бульон на плите.
В итоге телефон найти не удалось — зато обнаружилась забытая под диванными подушками половина того самого злополучного буррито, послужившего первопричиной всей этой болезненной эпопеи. При виде этой находки Уэйда чуть было не стошнило прямо на месте, что, по его собственному признанию, стало окончательным подтверждением серьёзности его состояния — обычно вид испорченной еды не вызывал у него ничего, кроме философского пожатия плечами.
— Выброси это немедленно, — потребовал Питер, брезгливо отворачиваясь от находки. — Именно из-за этой дряни ты сейчас и мучаешься.
— Согласен полностью, — простонал Дэдпул, откидываясь обратно на подушки. — Но знаешь, что самое обидное во всей этой ситуации? Даже переболев желудочным гриппом, я всё равно не получу от этого никакого полезного иммунитета, как обычные люди. Моя регенерация всё равно сотрёт любую выработанную устойчивость к следующему разу, когда мне взбредёт в голову съесть очередное сомнительное буррито из непонятного киоска. Я обречён повторять эти ошибки бесконечно, как в каком-то дурацком временном парадоксе, только без временных петель и путешествий во времени, просто из-за собственной тупости и любви к дешёвой мексиканской еде.
Питер, наконец разлив готовый бульон по тарелкам, присел рядом с диваном, протягивая Дэдпулу дымящуюся порцию.
— Ешь, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений, — и хотя бы на пару часов помолчи, дай своему организму отдохнуть от болтовни.
Дэдпул, к удивлению самого себя, послушно взял тарелку и начал есть — медленно, осторожно, будто действительно опасаясь очередного приступа тошноты, но с каждой ложкой бульона чувствуя, как силы постепенно возвращаются, а регенерация, наконец сообразившая, что от неё требуется в данной конкретной ситуации, принимается за работу, ускоряя выздоровление организма от банальной, но неожиданно мучительной простуды.
К позднему вечеру температура спала, тошнота отступила, а Уэйд, всё ещё слабый, но уже значительно более бодрый, сидел на диване, укутанный в тот же плед с единорогами, и с искренней благодарностью смотрел на Питера, который, вымыв посуду, собирался уходить к себе.
— Спасибо, Питер, — сказал Дэдпул неожиданно серьёзным тоном, без привычных шуток и сарказма. — Серьёзно, спасибо. Знаешь, странно это признавать, но за всю мою бурную карьеру наёмника и, эм, супергероя по совместительству, довольно редко кто-то просто заботится обо мне вот так, без всякой задней мысли, не ради денег и не ради спасения мира, а просто по-человечески.
Питер, слегка смутившись от непривычной серьёзности соседа, лишь пожал плечами.
— Ты сосед, — сказал он просто. — Соседи должны друг другу помогать. К тому же ты мне жизнь спас в той истории с пожаром, так что мы квиты.
Дэдпул проводил Питера долгим взглядом, а когда дверь за соседом закрылась, снова повернулся к невидимому читателю с характерной ухмылкой, вернувшейся на его лицо вместе с восстановившимися силами.
«Ну вот, друзья мои, — произнёс он, — история закончилась хэппи-эндом, как и полагается приличному фанфику. Дэдпул выжил, желудочный грипп побеждён, а несчастное буррито наконец-то отправилось туда, где ему было самое место — в мусорное ведро, подальше от моего многострадального организма. Мораль истории проста: даже самый неубиваемый наёмник в мультивселенной иногда нуждается в тарелке горячего бульона и добром соседе, готовом о нём позаботиться. А ещё — никогда, слышите, никогда не ешьте буррито из забегаловки без вывески санитарного сертификата, даже если вы обладаете суперспособностью к регенерации. Оно того просто не стоит, поверьте моему горькому, точнее, тошнотворному опыту».
Он поудобнее устроился на диване, натянул плед с единорогами до самого подбородка и, впервые за три дня, спокойно уснул — без лихорадочного бреда про мифических существ, ненавидящих понедельники, без болезненных спазмов в животе, просто как обычный человек, наконец-то победивший свою маленькую, но досадную болезнь с помощью куриного бульона и неожиданной соседской доброты.
