Арамис всегда искал ответы между небом и землёй. Но что, если ответ окажется не в молитве, а в уравнении? Один странный эксперимент переносит мушкетера в параллельную версию Парижа, где наука и религия не спорят, а сотрудничают
В ночь, когда в лаборатории погас свет, доктор Илья Воронцов как раз произнёс:
— Если расчёты верны, две частицы должны откликнуться друг на друга, даже если между ними… — Он осёкся. — Хотя бы на триста лет.
Его коллега Лея оторвалась от ноутбука.
— Илья, если ты сейчас скажешь «магия», я выключу установку.
— Я собирался сказать «статистически маловероятное совпадение».
На столе между ними стоял прозрачный цилиндр, окружённый зеркалами и тонкими медными кольцами. Внутри мерцали два кристалла — пара, созданная для эксперимента с квантовой запутанностью. По расчётам, измерение одного должно было мгновенно отразиться на другом. По ощущениям Ильи, установка выглядела как устройство, которое следовало бы держать подальше от грозы и любопытных людей.
Он нажал клавишу.
Кристаллы вспыхнули.
Сначала ничего не произошло. Потом воздух над установкой пошёл рябью — не как от жара, а словно кто-то осторожно встряхнул само пространство. Между зеркалами развернулась узкая вертикальная щель. За ней виднелась улица, освещённая фонарями, а в глубине — башни, которых Илья никогда не видел.
— Это не отражение, — прошептала Лея.
Из щели донёсся топот. Через миг в лабораторию шагнул мужчина в синем плаще, с широкополой шляпой и шпагой у бедра.
Он мгновенно оценил обстановку: странные белые стены, стеклянные приборы, испуганные лица. Потом положил руку на эфес.
— Назовитесь, господа. И скажите, в каком месте я оказался.
— В Париже, — ответил Илья.
Незнакомец нахмурился.
— Париж я покидал сегодня утром.
Лея бесшумно произнесла:
— Илья…
— Арамис, — сказал мужчина. — К вашим услугам, если вы не слуги кардинала и не дьявола.
— А если мы физики?
— Не знаю таких дьяволов.
Илья медленно поднял ладони.
— Вы попали в будущее. Или в другую версию настоящего. Мы пока не знаем.
Арамис посмотрел на него с недоверием.
— Вот видите. Дьявол всегда начинает с оговорок.
Он не позволил себя схватить и не попытался напасть. Вместо этого потребовал объяснений. Пока Илья рассказывал о частицах, измерениях и вероятностях, Арамис слушал с видом человека, который подозревает собеседника в ереси, но не желает пропустить ни одного доказательства.
— Значит, частица может быть сразу в двух состояниях? — переспросил он.
— Пока мы её не измерим, — сказал Илья. — В каком-то смысле да.
— И вы считаете это естественным?
— Мы считаем, что природа не обязана казаться нам удобной.
Арамис улыбнулся краешком губ.
— В этом мы с вами согласны. Бог тоже не обязан объяснять человеку всё сразу.
Лея подошла к установке. Рябь в воздухе дрогнула, и за ней на мгновение мелькнул каменный двор. Арамис узнал его и шагнул вперёд.
— Там мои люди.
— Не трогайте поле! — крикнул Илья.
Но было поздно. Тонкий световой мост потянулся от щели к рукояти шпаги. Приборы завизжали. Арамис отступил, и окно сузилось, оставив на стеклянной стене дрожащий отблеск старого Парижа.
— Если оно схлопнется, — сказала Лея, — он может застрять между мирами.
— Или мы потеряем возможность его вернуть, — добавил Илья.
— Тогда закройте его, — сказал Арамис.
— Мы пытаемся понять, как.
— Понимать — это не то же самое, что делать.
— Обычно в науке сначала понимают.
— А в бою иногда приходится действовать, пока противник объясняет свои намерения.
Илья хотел возразить, но вдруг понял, что Арамис не спорит с наукой. Он говорил о другом: о цене промедления.
Следующие часы они провели у установки. Лея проверяла показатели, Илья перестраивал расчёты, а Арамис наблюдал за приборами и задавал вопросы, которые порой раздражали именно своей простотой.
— Почему вы изменили только один кристалл?
— Потому что второй должен оставаться неизменным для сравнения.
— Но если первый зависит от второго, разве вам не следует сравнить оба?
Илья замер. Он взглянул на схему и увидел ошибку: они пытались стабилизировать один конец системы, не учитывая, что окно возникло из-за колебаний обоих. Нужно было не подавлять отклонение, а синхронизировать его.
— Лея, смотри: если мы зададим одинаковую фазу для обоих источников…
— Тогда поле станет устойчивым, — закончила она. — И мы сможем открыть проход ровно настолько, чтобы Арамис вернулся.
Арамис посмотрел на них.
— Ваши частицы должны доверять друг другу?
— Скорее, сохранять точное соответствие, — ответил Илья.
— Доверие без точности бывает слепым. Точность без доверия — бесплодной. Похоже, вам нужны оба.
Лея включила установку. Кристаллы засветились ровно, один за другим. В воздухе снова возникла щель, и за ней показался каменный двор. Издалека донёсся звон колокола.
Арамис достал из кармана небольшой серебряный медальон и положил его на край установки.
— Возьмите. Если ваш мир всё же окажется обманом, пусть у него останется улика.
— А если не окажется? — спросил Илья.
— Тогда улика останется у вас.
Он шагнул к проходу, но обернулся.
— Вы сказали, что частица бывает в нескольких состояниях, пока её не измерят. Иногда враг тоже уверен, что знает, где ты окажешься. Не спешите выбирать дорогу лишь потому, что перед вами развилка.
— Это совет? — спросил Илья.
— Это опыт.
Арамис исчез в сиянии.
Окно закрылось. Приборы стихли. На столе остался медальон.
Лея подняла его и тихо сказала:
— Мы только что разговаривали с мушкетёром из семнадцатого века.
— Нет, — ответил Илья, глядя на графики. — Мы разговаривали с человеком, который умел замечать то, чего не замечали мы.
В тот же вечер в Париже XVII века Арамис вернулся во двор монастыря, где его ждали д’Артаньян, Портос и Атос.
— Где ты был? — спросил д’Артаньян. — Мы уже решили, что тебя похитили.
— Почти угадал, — сказал Арамис. — Похитили не меня, а пространство.
— Это звучит как оправдание, — заметил Портос.
Арамис оглядел товарищей и вспомнил сияющие кристаллы, слова о вероятности и странный совет, пришедший из будущего.
— Сколько дорог ведёт к складу с письмом? — спросил он.
— Две, — ответил Атос. — Южная через мост, северная вдоль стены.
— Тогда мы не пойдём ни одной из них.
Д’Артаньян нахмурился.
— А куда же?
— Разделимся. Пусть враги увидят нас у обеих дорог и решат, что знают, где искать. А настоящий путь пройдёт там, где никто не станет наблюдать.
— Между ними? — спросил Портос.
Арамис улыбнулся.
— Именно. Иногда лучше не выбирать между двумя ответами.
План удался. Пока люди кардинала бросились за ложными следами, мушкетёры добрались до склада через старый водосток и вынесли оттуда письмо, от которого зависела безопасность королевского посланника.
Много лет спустя Илья нашёл серебряный медальон в запертом ящике лабораторного стола. Он так и не смог объяснить, откуда тот взялся. На первой странице нового журнала он записал:
«Совет незнакомца: не выбирай путь, пока не проверил, кто наблюдает за развилкой».
А потом добавил:
«Иногда хорошая гипотеза приходит не из уравнения. Но её всё равно нужно проверить».
