Ужасы лета: ночной экспресс Поезд, идущий по серпантину из Владикавказа в Сочи, застревает в тоннеле из-за камнепада. Пассажиры заперты внутри на несколько часов. Свет гаснет, и начинают пропадать люди — сначала тихо, без криков. Оставшиеся пытаются найти выход, но обнаруживают, что в поезде есть вагон, которого нет на схеме. Внутри него — зеркала, отражающие не их лица, а лица людей, которые исчезли. Кондуктор говорит, что этот вагон приходит только в определённые ночи и увозит «заблудших» в другое измерение. Пассажиры, которые заглядывают в зеркала, перестают помнить своё имя и растворяются в отражениях. Выжить можно, только если никогда не смотреть в зеркало.
«Тоннель — это не просто проход. Это граница, за которой время течёт вспять, и каждый шаг назад приближает тебя к вечности.»
Ночной экспресс: вагон, которого не было
Проводник Иван Петрович, седой мужчина с усталыми глазами, обошёл состав. Пассажиры возбуждённо переговаривались, кто-то звонил в МЧС, кто-то пробовал открыть двери. Рация молчала — связь пропала вместе со светом. Иван Петрович насчитал семь вагонов. Как всегда. Но когда он заглянул в конец состава, за седьмым вагоном он увидел восьмой. Тёмный, с закрытыми шторами и без таблички с номером. Он не помнил, чтобы этот вагон был в составе. Он не помнил, чтобы он был вообще.
— Откуда он взялся? — спросил он у помощника, молодого проводника Миши.
— Какой? Мы всегда так ходим, семь вагонов.
— Посмотри сам, — сказал Иван Петрович.
Миша выглянул в окно тамбура. Восьмой вагон был на месте, но его окна отражали свет аварийных ламп так, что казались зеркальными, а не стеклянными. В одном из окон Миша увидел своё лицо, но без формы, в старой одежде, и с седыми волосами — как будто он постарел на сорок лет. Он отшатнулся.
— Там что-то не так, — сказал он.
— Я знаю, — ответил Иван Петрович. — Я уже видел его дважды за двадцать лет. Он приходит, когда поезд застревает. И забирает тех, кто смотрит в окна.
Они решили не пугать пассажиров, но быстро разошлась молва: кто-то видел вагон, которого нет, кто-то слышал из него голоса — детские, зовущие по имени. Восьмой вагон становился центром страха.
Ужасы лета в тоннеле: зеркала не врут
Первой исчезла пожилая женщина с кошкой. Она вышла в коридор, чтобы дойти до туалета, но через минуту раздался крик, а когда пассажиры подбежали, она стояла у зеркала в тамбуре — неподвижно, с открытыми глазами, глядя на своё отражение. Только в отражении её лицо улыбалось, а она сама не двигалась. Через несколько секунд она исчезла — просто растаяла в воздухе, оставив на полу пустую переноску и очки. Кошка, единственная живая, выскочила и побежала в сторону восьмого вагона, где исчезла за дверью.
— Она там, — сказал кто-то. — Она пошла в тот вагон.
Иван Петрович приказал запереть тамбуры и не подходить к последнему вагону. Но пассажиры были напуганы и любопытны. Молодая пара, Артём и Катя, решили проверить, что там. Они прошли через все вагоны, открыли дверь в восьмой и оказались перед коридором, стены которого были сплошь покрыты зеркалами. Они видели себя, но чужими — Артём видел себя в форме полицейского, которого никогда не носил, Катя — в свадебном платье, но с лицом, искажённым страхом. И в глубине коридора они увидели женщину с кошкой. Она стояла спиной к ним, прижимала к себе кошку и шептала что-то.
— Бабушка, выходите! — крикнул Артём.
Она обернулась, и её лицо было пустым — как у манекена, без черт. Она шагнула к нему, и Артём почувствовал, что его собственное лицо начинает меняться: кожа становится гладкой, глаза уменьшаются, исчезают линии. Катя закричала и вытащила его за руку, захлопнув дверь. Но Артём уже не мог вспомнить своего имени. Он смотрел на отражение в стекле двери — и не узнавал себя.
Ночной экспресс: забытое лицо
К утру, а время шло странно — часы показывали разное время на разных телефонах, — исчезло ещё трое. Они уходили в восьмой вагон или просто исчезали из купе, оставляя на местах только вещи. Осталось двенадцать человек, включая двух проводников. Иван Петрович собрал всех в купе первого класса.
— Слушайте меня внимательно, — сказал он. — Этот поезд иногда попадает в ловушку. Не знаю, как это объяснить, но восьмой вагон — он не настоящий. Он из другого времени, из другой линии. Те, кто в него заходит, или кто слишком долго смотрит в зеркала, перестают быть собой. Они становятся частью этого вагона. Единственный способ выжить — не смотреть ни в какие зеркала, не подходить к восьмому вагону и не пытаться искать тех, кто пропал. Они уже не наши.
— А как мы выберемся? — спросила медсестра, Лена.
— Когда камнепад расчистят, поезд тронется. И тогда восьмой вагон исчезнет. Но если кто-то в нём останется — он уедет вместе с ним. Навсегда.
В этот момент свет снова моргнул, и в коридоре раздался голос — женский, тонкий, зовущий по имени: «Иван Петрович, иди сюда, я тебя жду». Это был голос его дочери, которая умерла десять лет назад. Иван Петрович побледнел, но не двинулся с места.
— Это не она, — сказал он. — Это вагон. Он знает, кого мы любим. Он зовёт нас.
Они заперлись в купе и ждали. Четыре часа, пять, шесть. Восьмой вагон стучал в стены, его голоса просачивались сквозь металл. Студенты, сидевшие в углу, начали спорить о том, как выглядит их мать — и к удивлению, не могли вспомнить её лицо. Они смотрели друг на друга, но черты расплывались. Пространство внутри поезда стало меняться: зеркала появлялись на стенах тамбуров, в туалетах, на дверях купе, хотя их никогда там не было.
И только те, кто закрывал глаза и не смотрел, оставались собой. Лена, медсестра, завязала себе глаза шарфом, чтобы не видеть своего отражения в чайнике. Миша, молодой проводник, сидел в углу и слушал музыку в наушниках, не открывая глаз.
Ужасы лета: последний вагон
Когда спасатели пробились к поезду, они нашли его пустым. Все двенадцать человек исчезли. Вагонов было семь, как всегда. Спасатели прошли по составу, но не нашли ни одного человека, ни одного тела, ни следов борьбы. В купе первого класса лежал дневник, который вёл Иван Петрович. Последняя запись: «Они уходят. Я слышу дочку. Но я не пойду. Я останусь с поездом. Если вы читаете это — не ищите нас. Мы не там, где вы думаете. Мы в зеркалах».
Поезд отогнали на тупик, списали и забыли. Но иногда, в дождливые ночи, на перегонах Кавказской линии видят силуэт поезда, идущего без огней, с восьмым вагоном, окна которого горят ледяным светом. Говорят, что пассажиры, пропавшие в том тоннеле, сидят у зеркал и ждут новых путников. И те, кто смотрит в зеркала, видят не себя, а их лица.
Лена, медсестра, не исчезла. Она осталась в поезде, но не в том, который вернулся — она осталась в зеркальном вагоне. И теперь она водит пальцем по стеклу, ищет выход, но видит только своё отражение, которое давно перестало быть её собственным.
Конец.
