Три закаленных дурака Смешная история про трех мальчиков, которые решили закаляться после просмотра рекорда по прыжкам в Ледовитый океан, читать онлайн
«Закалка — это когда ты добровольно превращаешь свою жизнь в ад, но с гордостью называешь это спортом. А потом лежишь с температурой и смотришь, как другие прыгают с парашютом, и думаешь: а может, оно и не надо?»
Зима в этом году выдалась такая злая, что даже ёлки на улице казались обиженными. Мороз трещал так, что если выйти без шапки, уши превращались в два ледяных пельменя. Снег лежал сугробами по колено, а в некоторых местах — по пояс, но там, где по пояс, никто не ходил, потому что это была сугробная целизна, а в ней, по слухам, жили голодные волки и бывшие учителя физкультуры на пенсии.
В квартире на пятом этаже панельной пятиэтажки, где батареи грели так, что можно было жарить яичницу прямо на подоконнике, а форточка была открыта настежь, потому что «зимой воздух полезный», сидели трое мальчишек. Их звали Дима, Толик и Серёга. Дима был главный, потому что у него были самые длинные ресницы и он умел пукать голосом. Толик был умный, потому что носил очки, которые вечно сползали на нос. Серёга был смешной, потому что у него была родинка на щеке в форме крестика, и он мог шевелить ушами.
Было воскресенье, снегопад за окном, делать абсолютно нечего. Родители ушли в гости к тёте Зине, которая жила в соседнем доме, но шла туда через полгорода, потому что тётя Зина обожала ходить в обход. В общем, мальчишки были предоставлены сами себе, а это значило, что через час квартира превратится либо в филиал цирка, либо в лабораторию сумасшедшего учёного, либо и то и другое одновременно.
Телевизор работал. Старый, пузатый, с антенной, которая напоминала зайца с косичкой. Показывали какую-то передачу про спорт. Дима щёлкал пультом, но пульт был сломан, и вместо кнопок приходилось нажимать на батарейки. Он нажал, телевизор захрипел, переключился на какой-то канал, и оттуда раздался торжественный голос:
— …МИРОВОЙ РЕКОРД ПО ПРЫЖКАМ В ЛЕДОВИТЫЙ ОКЕАН!
Ребята замерли. На экране был огромный, бескрайний серый океан с плавучими льдинами. А на краю одной льдины стоял мужик в плавках. Плавки были красные, в горошек, и мужик дрожал, но не от холода, а от возбуждения, потому что сейчас он совершит то, что не совершал никто. Ведущий в пуховике и шапке-ушанке кричал в микрофон:
— Итак, Иван Суетин, сорок пять лет, бывший учитель географии, а ныне профессиональный экстремал, готовится к прыжку! Температура воды — минус один градус! Температура воздуха — минус тридцать! Ветер — пятнадцать метров в секунду! Иван, вы уверены?
Мужик в плавках показал большой палец и зачем-то лизнул ледышку.
— Прыжок!
Мужик разбежался, споткнулся о собственный ботинок (который был зачем-то надет на одну ногу), кубарем полетел в воду. Всплеск был такой, что из динамиков вылетел басовый звук, похожий на рык медведя. Потом наступила тишина. Потом мужик вынырнул, заорал: «ЙО-ХО-ХО!» — и поплыл обратно ко льдине, трясясь как осиновый лист.
— Рекорд установлен! — заорал ведущий. — Иван пробыл в ледяной воде четырнадцать секунд и три десятые! Это новый мировой рекорд!
Толпа на льду (откуда там взялась толпа?) зааплодировала. Кто-то бросил в воду венок из замороженных цветов. Мужика вытащили, укутали в сто одеял, и он, стуча зубами, прокричал в камеру:
— Дети! Закаляйтесь! Это круто!
Дима выключил звук. Трое мальчишек сидели, не двигаясь. У них в головах зарождалась мысль. Страшная мысль. Такая страшная, что даже батарея перестала стучать от испуга.
— Слышали? — спросил Дима, потирая руки. (Он всегда потирал руки, когда хотел сделать какую-нибудь глупость. Это была у него такая привычка.)
— Слышали, — ответил Толик, поправляя очки. — Мужик в плавках прыгнул в прорубь. Ну и что? У нас во дворе дядька Витя каждое крещение купается. И ничего.
— Так он же рекорд поставил! — возмутился Серёга. — Четырнадцать секунд! А я бы продержался пятнадцать!
— А я шестнадцать! — подхватил Дима.
— А я двадцать! — сказал Толик и тут же добавил: — Но только если на мне будет тёплый свитер.
— Закалка, — таинственным голосом произнёс Дима. — Слышите? Надо закаляться. И тогда мы тоже сможем прыгать в Ледовитый океан. Ну, или хотя бы в лужу на остановке.
Ребята переглянулись. В их головах, вместо извилин, видимо, был лёд. Потому что они восприняли эту идею как руководство к действию.
— С чего начнём? — спросил Серёга, уже снимая свитер.
— С теории! — важно сказал Толик. — Любое дело начинается с теории. Надо изучить методы закаливания. Кто-нибудь знает, что такое закаливание?
— Это когда тебе холодно, а ты не ноешь, — сказал Дима.
— Это когда ты обливаешься холодной водой и потом не болеешь, — добавил Серёга.
— Это когда ты ходишь босиком по снегу и грызёшь сосульки, — закончил Толик.
— А давайте прямо сейчас и начнём! — Дима вскочил с дивана. — Тётя Зина живёт далеко, родители вернутся нескоро. У нас есть целых два часа.
И началось то, что потом войдёт в историю этой пятиэтажки под названием «Субботняя катастрофа на пятом этаже». Первым делом мальчишки открыли балконную дверь. Балкон был застеклён, но стекло там держалось на честном слове и на скотче, который приклеил папа Димы. Температура на балконе была примерно как в морозилке, только ветренее.
— Начинаем с обтирания снегом! — скомандовал Дима, набирая пригоршню снега из ящика с закалёнными огурцами. (В этом ящике мама Димы солила огурцы, и они там тоже закалялись, но по-своему.)
— Прямо на тело? — испугался Серёга.
— А что, через штаны? — усмехнулся Толик. — Закалка должна быть тотальной.
Ребята сняли футболки. Дима первым растёр себе грудь снегом. Он так заорал, что в соседней квартире кто-то вызвал полицию, но потом передумал, потому что было холодно выходить. Серёга повторил за Димой, и у него вырвался звук, похожий на чайку, которую прищемили дверью. Толик, как самый умный, сначала подышал на снег, чтобы он стал теплее. Это не помогло. Он тоже заорал, и его очки запотели так, что он перестал видеть.
— Продолжаем! — прорычал Дима, стуча зубами. — Следующий этап — хождение босиком по снегу.
Для этого пришлось выйти на сам балкон. К счастью, снега там было немного — сантиметра три, и он был плотным, как наст. Ребята сняли носки и вышли. Первые три шага они сделали на цыпочках, издавая звуки, похожие на плач маленьких поросят. Четвёртый шаг стал роковым — Серёга наступил на забытый гвоздь, который валялся с лета. Гвоздь был холодный, но на ногу наступить всё равно больно. Серёга запрыгал на одной ноге, другой ногой сбил ведро с углями (шашлычных), и угли рассыпались по всему балкону.
— А теперь обливание ледяной водой! — воскликнул Дима, не обращая внимания на хаос.
Он забежал в ванную, набрал в таз воды из-под крана. Вода была ледяная, потому что горячую отключили на профилактику. (Когда её включат, никто не знал, даже ЖЭК.) Дима вынес таз на балкон и вылил его себе на голову. И замер. Он стоял, разинув рот, и изо рта у него шёл пар, как у дракона в мультиках. Его губы посинели, ресницы покрылись инеем, а волосы встали дыбом, потому что они замёрзли в той позе, в какой были.
— Жив? — спросил Толик, с опаской приближаясь.
— Д-д-д-а, — выдавил Дима, стуча зубами так часто, будто играл на ксилофоне. — Т-т-только х-х-олодно.
— Это значит, закалка работает! — обрадовался Серёга, который уже успел наступить в таз и теперь пытался вытряхнуть воду из носка. — По науке, если тебе холодно — ты закаляешься. Если тебе тепло — ты не закаляешься. Значит, надо, чтобы было холодно.
— А если будет очень холодно? — спросил Толик, чей нос уже напоминал красную лампочку.
— Тогда очень хорошо закалишься! — ответил Дима, но его голос звучал уже не так уверенно.
Ребята решили, что пора переходить к главному этапу — контрастному душу. Для этого нужно было сначала облиться горячей водой, потом холодной. Проблема была в том, что горячей воды не было. Тогда они решили, что горячей можно считать воду, которая постояла в комнате полчаса. Они нагрели чайник (один чайник на троих), плеснули в таз кипятку, потом добавили холодной. Получилась вода температуры «на грани кипятка и льда». Толик полез первый. Он встал под душ (который не работал, потому что отключили и душ?), нет, душ работал, но только холодный. В общем, они просто обливались из таза.
Толик вылил на себя смесь, заорал, сбил очки, упал на скользком полу и увлёк за собой полотенцесушитель. Полотенцесушитель упал, за ним рухнула вешалка с полотенцами, и вся эта конструкция обрушилась на ванну, в которой сидел Дима (он зачем-то залез в пустую ванну). Дима тоже заорал, потому что на него упало мокрое полотенце с температурой минус три.
— А давайте выйдем на улицу! — предложил Серёга, когда шум стих. — Там же снег, ветер. Самый настоящий Ледовитый океан! Только без океана. И без льда. Ну и без рекордов.
— Нет, — сказал Толик, выползая из-под обломков. — У меня уже зуб на зуб не попадает. И вообще, мне кажется, у меня температура.
— Не может быть! — возмутился Дима. — Мы же закаляемся! Закалённые люди не болеют!
— А мы не закалённые, мы просто мокрые и голые, — заметил Серёга, который так и стоял в одних трусах на балконе и уже перестал чувствовать ноги.
Ребята кое-как оделись. Но одежда была мокрой, потому что они всё разлили и намочили. Серёга напялил на себя мамин халат (розовый, в цветочек), Толик — папину куртку, которая была ему велика на пять размеров, а Дима просто завернулся в ковёр, который висел на стене. В таком виде они вышли на кухню и сели пить чай. Чайник вскипятили снова, налили в кружки, добавили лимона (лишнего витамина С, чтобы не заболеть). Выпили. Согрелись немного. Но тут Дима чихнул. Так громко, что с полки упала сахарница.
— Апчхи! — сказал Дима, и из носа у него потекло.
— Я тоже… апчхи! — подхватил Серёга, вытирая нос рукавом халата, который был явно не для этого.
— А я… — начал Толик и вдруг издал звук, похожий на сломанный гудок парохода. Этот звук был такой мощный, что сосед снизу постучал по батарее.
Дело принимало скверный оборот. Мальчишки смотрели друг на друга и понимали: они не закалились. Они заболели. Прямо сейчас, в эту самую минуту, их организмы решили, что прыжки в Ледовитый океан — это плохая идея, и отомстили.
— Надо лечь, — прохрипел Толик. — И не двигаться.
— И позвонить родителям, — добавил Серёга.
— Родители у тёти Зины, — напомнил Дима. — А тётя Зина — это конец связи. У неё дома мобильный не ловит, потому что она живёт в подвале. Нет, ну не в подвале, но первый этаж, и стены такие толстые, что даже радио не пробить.
— Тогда мы обречены, — констатировал Толик и упал на диван.
Они упали втроём на диван. Дима укрылся ковром, Серёга — халатом, Толик — папиной курткой. Телевизор работал, потому что его никто не выключил. По телевизору шла какая-то реклама прокладок, потом сводка погоды (обещали до минус тридцати), потом снова спортивный канал.
— …А теперь в эфире «Мировые рекорды»! — заорал диктор, тот самый, в ушанке. — Специальный выпуск! Прыжки с парашютом в Антарктиде! Сегодня российский экстремал Василий Петрович Поплавский, 67 лет, бывший почтальон, а ныне пенсионер-экстремал, прыгает с высоты пять тысяч метров над станцией «Восток»! Температура воздуха — минус пятьдесят пять! Ветер — двадцать пять метров в секунду! Василий Петрович, вы готовы?
На экране показали старика с седой бородой, одетого в расписной тулуп и шапку-ушанку с надписью «С Новым годом!». Он сидел в самолёте, который, судя по тряске, уже падал.
— Да я сто раз прыгал! — прокричал старик в камеру. — Один раз даже без парашюта. Но это был сон. Ну, с богом!
Он выпрыгнул из самолёта, но его парашют почему-то раскрылся не полностью, а только наполовину, и старик закрутился волчком, вопя: «УУУУУУУУ!!!». Потом всё-таки раскрылся второй парашют, запасной, и старик приземлился прямо на пингвина. Пингвин обиделся и клюнул его в мягкое место. Старик заорал, но потом улыбнулся и показал пальцами «ОК». Рекорд засчитали — «самый длинный крик во время падения — 47 секунд».
— Круто, — прошептал Дима, у которого уже начинался жар. — Может, займёмся парашютным спортом? Когда поправимся?
— Не, — прохрипел Серёга. — Сначала надо поправиться. А для этого надо лежать и не двигаться. И не думать о холодной воде.
— И не смотреть на стариков, которые прыгают с парашютом, — добавил Толик, но глаза его уже слипались, потому что в них заливалось сразу всё — и температура, и усталость, и осознание того, что они только что сделали глупость века.
Через час пришли родители. Мама Димы увидела разгром в ванной, кучу мокрых полотенец, таз на балконе, Серёгу в её розовом халате и трёх мальчиков с красными носами, кашляющих и чихающих. Она хотела закричать, но вместо этого застонала и пошла ставить градусник.
— Тридцать восемь и семь, — сказала она Диме. — Тридцать девять и два, — Серёге. — Тридцать девять и пять, — Толику. — Вы что, купались в проруби?
— Мы закалялись, — виновато сказал Дима.
— Закаляются летом, а не зимой! И не ледяной водой из крана! И не на балконе! И вообще, вы трое — идиоты! Идите в постель!
Их уложили втроём на огромную кровать Димы. Поставили горчичники (Серёга орал так, что соседи сверху постучали), дали горячее молоко с мёдом (Толик пролил на подушку), врубили обогреватель (Дима уронил обогреватель на пол, но он не сломался, потому что был китайским, а китайское — оно крепкое). А потом мама поставила банки. Медицинские банки, которые ставят на спину, чтобы вытягивать простуду. Это была отдельная пытка. Дима сидел на кровати, согнувшись как креветка, и на его спине красовались три банки, похожие на инопланетных слизней. Толик лежал на животе, на его спине банки стояли в шахматном порядке, и он напоминал шахматную доску. Серёга вообще не мог лежать, потому что у него банки поставили на грудь, и он дышал так, будто на него сел слон.
— Зачем мы это сделали? — спросил Серёга, глядя в потолок. — Зачем мы полезли в эту ледяную воду?
— Мы хотели стать крутыми, — прошептал Дима. — Как тот мужик в плавках.
— Тот мужик в плавках сейчас сидит с радикулитом и пьёт водку, — сказал Толик. (Он иногда говорил умные вещи, потому что много читал. Хотя что он там читал, неизвестно, потому что очки были сломаны.)
— А что, если бы мы не заболели? — мечтательно сказал Дима. — Что, если бы мы действительно закалились? Мы бы сейчас могли пойти на улицу и ходить босиком. И никто бы нас не догнал, потому что они бы боялись холода.
— Ага, — хмыкнул Серёга. — Или мы бы просто замёрзли и нас бы отогревали батареями. А так, у нас хотя бы есть банки. И градусник. И горячее молоко.
В этот момент в телевизоре, который работал всё это время, снова заговорил диктор в ушанке:
— …А вот и новые кадры с места событий! Прыжки с парашютом в Антарктиде продолжаются! Следующий рекорд — прыжок с завязанными глазами и привязанным к ноге кирпичом! Это будет грандиозно!
Ребята переглянулись.
— Нет, — сказал Толик.
— Нет, — сказал Серёга.
— Абсолютное нет, — сказал Дима и чихнул.
Но глаза их всё равно уставились на экран, где какой-то безумец уже завязывал себе глаза, привязывал кирпич и прыгал с парашютом. И в глубине их воспалённых, замутнённых температурой мозгов зародилась новая, ещё более страшная мысль.
— А ведь мы могли бы… — начал Дима.
— Заткнись! — хором сказали Толик и Серёга.
Дима заткнулся. Но улыбнулся. Заразно улыбнулся. И чихнул снова.
А за окном падал снег, батареи грели, банки на спинах всасывали простуду, и где-то в Антарктиде прыгал с парашютом бывший почтальон с кирпичом на ноге. И мальчишки смотрели на это и думали: «Может, когда поправимся… но лучше не надо».
Они поправились только через неделю. И долго ещё, когда кто-то говорил слово «закалка», Дима начинал стучать зубами, Толик прятал очки, а Серёга надевал три свитера и шерстяные носки даже в помещении. Про телевизор они старались не вспоминать. Но однажды, случайно наткнувшись на канал «Экстремальные рекорды», они увидели передачу про прыжки с моста на резинке. И замешкались.
— Нет, — сказал Толик первым, хотя его глаз дёрнулся.
— Нет, — сказал Серёга, хотя он уже набирал в поисковике «прыжки с моста для начинающих».
— Ну… может, просто посмотрим? — неуверенно спросил Дима.
И они сели смотреть. Втроём. Как тогда. Потому что глупость, как известно, заразительнее любой простуды. Но это уже совсем другая история.
Конец.
