Тайна рейса 305: как человек в строгом костюме выпрыгнул с парашютом над лесами Вашингтона

В истории мировой криминалистики двадцатого века нет другого преступления, которое обладало бы столь совершенной кинематографической эстетикой и одновременно сводило бы с ума сотни лучших федеральных агентов на протяжении полувека. Ни одного выстрела, ни одного пострадавшего заложника, безупречные манеры джентльмена в строгом деловом костюме, стакан бурбона с содовой, пачка двадцатидолларовых купюр весом в десять килограммов и шаг в черную, ревущую ледяным дождем бездну на высоте трех тысяч метров.

Двадцать четвертого ноября тысяча девятьсот семьдесят первого года, в канун Дня благодарения, человек, купивший билет на имя Дэна Купера (и вошедший в историю из-за ошибки газетного репортера как Ди Би Купер), совершил единственное в истории американской коммерческой авиации нераскрытое воздушное пиратство.

Вот как разворачивалась эта удивительная драма — минута за минутой, от стойки регистрации в дождливом Портленде до глухих пихтовых чащоб у подножия вулкана Сент-Хеленс.

Человек у стойки Northwest Orient

Среда двадцать четвертого ноября тысяча девятьсот семьдесят первого года в международном аэропорту Портленда, штат Орегон, была наполнена обычной предпраздничной суетой. За широкими стеклянными фасадами терминала низкое свинцовое небо Тихоокеанского Северо-Запада сеяло мелкую, холодную водяную пыль, а внутри в очередях к стойкам регистрации гудели сотни людей, спешивших домой к праздничной индейке.

То была совсем другая эпоха гражданской авиации — наивная, свободная и лишенная нынешнего цифрового контроля. Чтобы купить билет на внутренний рейс, не требовалось предъявлять ни паспорта, ни водительских прав; в залах вылета не стояли рамки металлоискателей, ручную кладь не просвечивали рентгеном, а в салоне самолета сразу после набора высоты пассажиры совершенно законно щелкали зажигалками и курили сигареты, заказывая у стюардесс крепкие коктейли за наличные.

В четырнадцать часов пятнадцать минут к стойке авиакомпании Northwest Orient Airlines подошел мужчина средних лет.

На вид ему было около сорока пяти. Рост — примерно сто восемьдесят сантиметров, вес — около восьмидесяти килограммов, плотное, подтянутое телосложение без лишней грузности. Одет он был так, как одевались в тот день тысячи мелких служащих, коммивояжеров или инженеров средней руки: легкий черный плащ-дождевик, строгий темный деловой костюм, аккуратно выглаженная белая рубашка, узкий черный галстук-селедка с маленьким перламутровым зажимом и начищенные черные полуботинки-лоферы. В левой руке он держал потертый коричневый кожаный портфель, а в правой — небольшой бумажный пакет.

У него было ничем не примечательное, но запоминающееся лицо: смугловатая, будто тронутая южным загаром или ветром кожа без бороды и усов, темные волосы с легкими залысинами, зачесанные назад, тонкие губы и карие, глубоко посаженные глаза, смотревшие спокойно и чуть устало.

Фоторобот ФБР, составленный позже по детальным показаниям экипажа и пассажиров, навсегда превратил это лицо в один из главных символов криминальной мифологии XX века:

Мужчина положил на стойку двадцатидолларовую купюру и ровным, негромким баритоном без какого-либо заметного регионального акцента попросил билет в один конец на рейс 305 до Сиэтла — короткий тридцатиминутный перелет на север через границу штата Вашингтон.

Кассир выписал билет стоимостью ровно двадцать долларов с учетом налогов. На вопрос о фамилии пассажир коротко ответил:

— Дэн Купер.

Спустя двадцать минут Дэн Купер поднялся по трапу на борт трехдвигательного реактивного лайнера Boeing 727-100 (бортовой номер N467US). В салоне было свободно — из ста с лишним кресел заняли лишь тридцать шесть. Купер прошел в самый конец пассажирского салона и занял место 18C в последнем ряду справа, прямо у перегородки, за которой находились туалетные кабинки и скрытый в хвостовом конусе главный конструктивный секрет этого самолета — кормовой встроенный трап.

Устроившись в кресле и поставив портфель на колени, а бумажный пакет — на пустое соседнее сиденье, Купер закурил сигарету Raleigh с фильтром и заказал у проходившей мимо двадцатитрехлетней младшей бортпроводницы Флоренс Шаффнер стакан бурбона «Севен Краун» с содовой. Он тут же расплатился за напиток двадцатидолларовой купюрой и вежливо предложил девушке оставить сдачу себе на чай.

В четырнадцать часов пятьдесят минут по тихоокеанскому времени Boeing 727 оторвался от мокрой взлетной полосы Портленда и ушел в густую серую облачность, взяв курс на Сиэтл.

Записка в кармане и восемь красных цилиндров

Ровно в три часа дня, когда лайнер набрал крейсерскую высоту и погасло табло «Пристегните ремни», Дэн Купер слегка повернул голову к сидевшей в полутора метрах от него на откидном служебном кресле у хвостового трапа Флоренс Шаффнер, подманил ее жестом и молча протянул сложенный вдвое листок бумаги из блокнота.

В те годы одинокие мужчины-коммивояжеры в самолетах постоянно передавали симпатичным стюардессам записки с номерами своих гостиничных телефонов или приглашениями на ужин. Флоренс мило, привычно улыбнулась и, даже не разворачивая листок, опустила его в карман своего форменного жакета.

Тогда пассажир с места 18C наклонился к ней ближе, посмотрел прямо в глаза сквозь очки с темными стеклами, которые он только что надел, и очень тихо, с ледяной, вежливой отчетливостью произнес:

— Мисс, вам лучше прочитать эту записку прямо сейчас. У меня в портфеле бомба.

Улыбка мгновенно сползла с лица девушки. Дрожащими пальцами она достала листок из кармана и развернула его. Текст был написан печатными буквами черным фломастером без единой грамматической ошибки:

«В моем портфеле находится бомба. Я использую ее, если сочту необходимым. Я хочу, чтобы вы сели рядом со мной. Самолет захвачен».

Флоренс Шаффнер, стараясь не выдать паники перед остальными пассажирами, которые спокойно читали газеты и пили кофе в передней части салона, пересела на кресло 18B рядом с Купером.

— Покажите мне, что она настоящая, — шепотом попросила она, как учили на инструктажах по безопасности на случай блефа сумасшедших хулиганов.

Купер без единого слова щелкнул латунными замками своего коричневого портфеля и приоткрыл крышку на несколько дюймов — ровно настолько, чтобы сидящая слева стюардесса смогла заглянуть внутрь, но никто из соседних рядов ничего не увидел.

Внутри портфеля, уложенные в два аккуратных ряда по четыре штуки, лежали восемь массивных красных бумажных цилиндров, перетянутых черной изолентой, от которых тянулись медные провода в желтой оплетке к большому цилиндрическому аккумулятору в центре. Это не походило на муляж из будильника и куска мыла — это выглядело как профессиональный, мощный заряд промышленного динамита, способный разнести хвостовое оперение самолета в клочья за долю секунды.

Закрыв портфель, Купер спокойным, деловым тоном продиктовал стюардессе свои требования для передачи командиру экипажа Уильяму Скотту:

1. Двести тысяч долларов наличными в «переговорной американской валюте» — немаркированными, бывшими в употреблении купюрами без последовательных серийных номеров, сложенными в один прочный брезентовый мешок к пяти часам вечера.
2. Два основных спинных парашюта и два запасных нагрудных парашюта (четыре купола в общей сложности).
3. В аэропорту Сиэтла самолет должен сразу после посадки встретить заправщик с полным запасом авиационного керосина. Никто из пассажиров не покинет борт до тех пор, пока в салон не доставят деньги и парашюты.

Шаффнер ушла в кабину пилотов. Когда она вернулась через несколько минут, Купер сначала потребовал вернуть ему обратно его рукописную записку — деталь, которая сразу выдала в нем человека с холодным, расчетливым умом, не желающего оставлять следствию образцы своего почерка и отпечатки пальцев на бумаге.

Следующие два часа лайнер Boeing 727 кружил в зоне ожидания над заливом Пьюджет-Саунд недалеко от Сиэтла, пока на земле разворачивалась беспрецедентная операция.

Командир Уильям Скотт связался с диспетчерской вышкой аэропорта Сиэтл-Такома, те подняли по тревоге полицию и местное отделение ФБР, а также президента авиакомпании Northwest Orient Дональда Найропа. Найроп без колебаний распорядился выплатить выкуп из средств компании, приказав экипажу беспрекословно выполнять все требования угонщика, чтобы не рисковать жизнями тридцати шести пассажиров.

Пока агенты ФБР собирали в хранилище Seafirst Bank десять тысяч двадцатидолларовых купюр (и переснимали каждую банкноту на микрофильм — несмотря на требование «немаркированных денег», все десять тысяч серийных номеров начинались с буквы «L» и были выпущены Федеральным резервным банком Сан-Франциско), в небе над Сиэтлом происходило нечто удивительное.

Вместо того чтобы нервничать, кричать или размахивать проводами детонатора, Дэн Купер сидел в хвосте салона вместе со второй бортпроводницей — двадцатишестилетней Тиной Маклоу, которая осталась с ним на все оставшееся время полета.

Тина Маклоу позже рассказывала следователям ФБР, что за пять часов, проведенных бок о бок с угонщиком, он ни разу не повысил голоса, не произнес ни одного грубого слова и не допустил ни малейшей фамильярности по отношению к девушкам. Он заказал себе второй бурбон с содовой, полностью оплатил его, курил одну за другой сигареты Raleigh, угощал табаком Тину и даже попросил передать обеды для пилотов в кабину, когда узнал, что приземление задерживается.

Но главное — пока самолет кружил над облаками, а в разрывах туч внизу мелькали пригороды Сиэтла, Купер небрежно посмотрел в иллюминатор и заметил Тине:

— Похоже, под нами Такома. Кстати, отсюда до авиабазы Маккорд всего двадцать минут езды на машине.

Эта мимолетная фраза заставила аналитиков ФБР насторожиться: случайный приезжий преступник ни за что не узнал бы сверху с высоты двух километров в пасмурную погоду очертания промышленного пригорода Такомы и тем более не знал бы точного времени в пути по шоссе от аэропорта Сиэтла до военно-воздушной базы ВВС США Маккорд! Этот человек прекрасно знал географию штата Вашингтон.

А зачем ему понадобились четыре парашюта (два основных и два запасных), если он был в самолете один?

Ответ был гениален в своей простоте. Купер понимал: если он попросит только один комплект парашюта для себя, власти на земле могут легко подсунуть ему купол со специально подрезанными стропами или заблокированным вытяжным кольцом. Но попросив два комплекта, он давал понять ФБР, что может взять с собой в прыжок одного из членов экипажа или заложника! А рисковать жизнью невинного заложника власти никогда не станут — значит, оба комплекта парашютов будут гарантированно исправными!

При этом Купер специально уточнил через пилотов, что парашюты должны быть гражданскими спортивными, с ручным кольцом раскрытия, а не военными десантными куполами ВВС, которые открываются автоматически вытяжным фалом при выходе из люка на малой высоте. Власти в спешке нашли четыре таких парашюта не на военной базе Маккорд, а в частной парашютной школе в Иссакуа.

Обмен во тьме и невозможный приказ

В семнадцать часов двадцать четыре минуты, когда над Сиэтлом уже сгустилась черная ноябрьская ночь с проливным дождем и порывистым ветром, диспетчеры сообщили на борт рейса 305, что деньги и парашюты доставлены в аэропорт.

Купер разрешил посадку, но выдвинул жесткие условия: после приземления самолет должен зарулить на самую дальнюю, ярко освещенную стоянку в стороне от терминала; свет в самом пассажирском салоне должен быть полностью погашен, а шторки на всех иллюминаторах опущены, чтобы полицейские снайперы с крыш не имели обзора; деньги и парашюты к трапу должен принести один-единственный безоружный сотрудник аэропорта без формы.

В 17:39 лайнер коснулся полосы Сиэтл-Такома.

Через пятнадцать минут менеджер по операциям авиакомпании Эл Ли в одиночку поднялся по переднему трапу и передал стоявшей в дверях стюардессе брезентовый мешок с десятью тысячами двадцатидолларовых купюр (общим весом почти десять килограммов) и четыре парашюта.

Убедившись, что деньги настоящие, а парашюты гражданские, Дэн Купер сдержал свое слово с точностью швейцарских часов: он немедленно отпустил всех тридцать шесть пассажиров и двух бортпроводниц, включая Флоренс Шаффнер. Большинство вышедших в терминал пассажиров с изумлением узнали от журналистов и агентов ФБР, что последние два с половиной часа они находились в захваченном террористом самолете — в салоне все прошло настолько тихо и буднично, что люди думали, будто задержка связана с обычной технической неполадкой!

На борту остались только четверо заложников: командир Уильям Скотт, второй пилот Уильям Ратчак, бортинженер Гарольд Андерсон и стюардесса Тина Маклоу.

Заправка трех баков Boeing 727 затянулась: у первого топливозаправщика упало давление в насосе, пришлось вызывать второй, потом третий. Купер отнесся к задержке с пониманием профессионала, знакомого с авиационной техникой, — он знал, сколько времени занимает закачка двадцати тонн керосина в крыльевые емкости этой модели, но когда прошло сорок минут, спокойно предупредил через кабину, что если заправка не закончится за четверть часа, он приведет взрывное устройство в действие.

А когда баки были полны, Дэн Купер вызвал по внутренней связи командира корабля и озвучил свой план полета — план, от которого у опытных линейных пилотов в кабине полезли глаза на лоб.

Купер потребовал взять курс на юго-восток, в сторону Мехико, с промежуточной посадкой для дозаправки в Рино, штат Невада. Но лететь предстояло при следующих технических параметрах:

• Высота полета — не более десяти тысяч футов (около трех тысяч метров), то есть ниже кислородного порога, где не требуется разгерметизация в масках, но как раз над самыми вершинами Каскадных гор в условиях сильнейшей турбулентности.
• Скорость полета — минимально возможная для сохранения подъемной силы лайнера без сваливания в штопор: не более ста пятидесяти — двухсот узлов (около 300–350 километров в час).
• Шасси должны оставаться выпущенными на протяжении всего полета.
• Закрылки крыла должны быть выпущены под углом ровно пятнадцать градусов.
• Кабина и салон должны оставаться полностью негерметичными.
• И последнее требование: кормовой хвостовой трап самолета должен быть разблокирован и опущен перед взлетом.

Ни один обычный уголовник или дилетант с улицы не мог знать этих цифр!

Угонщик знал устройство Boeing 727 до последнего гидравлического клапана. Он знал, что из трех двигателей этого лайнера два расположены по бокам фюзеляжа, а третий — в основании киля, но выхлопные сопла всех трех турбин находятся выше и сбоку от опускающегося вниз под днище хвостового трапа. Это делало Boeing 727 единственным коммерческим реактивным авиалайнером в мире, из которого парашютист мог выпрыгнуть в полете через кормовую рампу без риска быть затянутым в реактивную струю двигателя или удариться о горизонтальное оперение!

Вот как выглядит этот уникальный встроенный кормовой трап Boeing 727, ставший главной дверью в неизвестность:

Кроме того, Купер точно знал, что при выпущенных шасси и закрылках на пятнадцать градусов скорость сваливания тяжелого лайнера падает до ста пятидесяти узлов — скорости, при которой встречный поток воздуха не сломает человеку шею и руки в момент выхода за срез рампы. И еще он знал одну тонкую конструкторскую деталь, о которой не подозревали даже многие гражданские пилоты: кормовой трап Boeing 727 можно было опустить прямо в воздухе из хвостового тамбура одним нажатием рычага гидравлики под действием силы тяжести и набегающего потока, и пилоты из своей кабины не имели технической возможности заблокировать этот рычаг дистанционно!

Командир Скотт отказался взлетать с уже опущенным трапом, справедливо указав, что на разбеге стальная лестница перерубит кабели и разрушит хвост о бетон полосы. Купер спокойно согласился:

— Хорошо. Поднимайтесь с закрытым трапом, я опущу его сам в воздухе.

В девятнадцать часов тридцать шесть минут Boeing 727 тяжело разбежался по залитой дождем полосе аэропорта Сиэтл-Такома и поднялся в ночное грозовое небо, взяв курс на юг по воздушному коридору Victor 23 — вдоль западных склонов Каскадного хребта через штаты Вашингтон и Орегон. Вслед за лайнером с авиабазы Маккорд поднялись два сверхзвуковых истребителя-перехватчика ВВС США F-106 Delta Dart, получившие приказ идти выше и ниже угнанного борта вне зоны видимости из иллюминаторов и фиксировать на радарах любой сброшенный с самолета объект.

Шаг в черную пропасть над рекой Льюис

Вскоре после взлета Дэн Купер приказал стюардессе Тине Маклоу помочь ему разобраться со снаряжением, а затем отправил девушку вперед, в кабину пилотов, велев запереть за собой дверь на ключ и не выходить в салон до самой посадки в Рино.

Уходя по проходу к кабине пилотов около восьми часов вечера, Тина Маклоу в последний раз оглянулась назад.

Это был последний кадр, в котором живой человек видел Дэна Купера: высокий мужчина в темном костюме, стоящий один в полутемном хвосте пустого пассажирского салона и спокойно обвязывающий вокруг своей талии белую нейлоновую стропу от распущенного запасного парашюта, прикрепляя к своему поясу тяжелый брезентовый мешок с двадцатью фунтами двадцатидолларовых банкнот.

Примечательная деталь, которая позже озадачила всех инструкторов по парашютному спорту: из двух запасных нагрудных парашютов, доставленных на борт, один оказался учебным муляжом с зашитым наглухо ранцем (его по ошибке в суматохе выдали в парашютной школе). Опытный парашютист-профессионал сразу заметил бы отсутствие рабочих шпилек на муляже и оставил бы его на полу, взяв боевой запасной купол. Но Купер почему-то разрезал рабочий запасной парашют ножом, чтобы использовать его стропы для привязывания мешка с деньгами, а зашитый учебный муляж пристегнул себе на грудь поверх основного спинного парашюта Navy Backpack NB-6!

Ровно в 20:00, когда лайнер шел на высоте трех тысяч метров сквозь сплошную черную грозовую облачность и проливной ледяной дождь где-то над лесистыми предгорьями юго-западного Вашингтона, в тридцати милях к северу от Портленда, в кабине пилотов вспыхнула красная сигнальная лампа: кормовой трап разблокирован.

Через минуту уши пилотов заложило от резкого перепада атмосферного давления — внешняя дверь в хвосте открылась в бушующую ночь, где температура за бортом составляла минус семь градусов Цельсия, а с учетом ветрового охлаждения на скорости триста километров в час приближалась к минус сорока!

Спустя еще двенадцать минут, ровно в 20:13, хвостовую часть самолета вдруг заметно подбросило вверх.

Второй пилот Уильям Ратчак почувствовал резкий клевок носа и вынужден был отдать штурвал от себя, выравнивая тангаж машины. Позже во время следственного эксперимента над океаном, когда статисты ФБР сбрасывали с опущенного трапа того же самого Boeing 727 стокилограммовый мешок с песком, приборы в кабине зафиксировали точно такое же колебание аэродинамического руля: когда человек весом восемьдесят килограммов с десятикилограммовым грузом и парашютом сходит с нижней ступеньки висящего в потоке воздуха трапа, разгруженная стальная лестница под напором встречного ветра резко подпрыгивает вверх на гидравлических амортизаторах, заставляя лайнер качнуться!

В 20:13 двадцать четвертого ноября тысяча девятьсот семьдесят первого года Дэн Купер шагнул с нижней ступеньки трапа в непроглядную черную пустоту.

Пилоты двух истребителей F-106, шедших в облаках позади лайнера, не увидели ничего ни визуально, ни на экранах своих бортовых радиолокаторов — сплошная дождевая пелена и низкая скорость цели скрыли момент отделения парашютиста.

Два с половиной часа спустя, в 22:15, Boeing 727 с волочащимся под хвостом и высекающим снопы ослепительных искр из бетона опущенным кормовым трапом благополучно приземлился в аэропорту Рино, штат Невада.

Самолет тут же взяли в плотное кольцо десятки вооруженных агентов ФБР и полицейских со снайперскими винтовками. Через громкоговорители Куперу предложили сдаться. В ответ из хвостового люка не донеслось ни звука. Когда группа захвата ворвалась в салон с оружием наперевес, внутри не было ни души.

Дэн Купер исчез. На полу и креслах заднего ряда остались лежать только два неиспользованных парашюта, обрезки белой парашютной стропы, восемь окурков сигарет Raleigh в пепельнице да черный галстук на клипсе марки J.C. Penney с маленьким перламутровым зажимом, который джентльмен аккуратно снял и положил на сиденье 18E перед тем, как шагнуть в бурю.

Вся хронология этого беспрецедентного побега уложилась в один короткий осенний вечер:

Покупка билета и вылет из Портленда

24 ноября 1971, 14:15 – 14:50

Мужчина в деловом костюме и плаще покупает за 20 долларов наличными билет на имя Дэна Купера на рейс 305 Портленд — Сиэтл и занимает место 18C в хвосте Boeing 727.

Записка о бомбе и выдвижение требований

15:00 – 17:24

Купер передает стюардессе Флоренс Шаффнер записку, демонстрирует в портфеле восемь красных цилиндров с проводами и требует 200 000 долларов в 20-долларовых купюрах и четыре гражданских парашюта. Самолет два часа кружит над Пьюджет-Саунд.

Освобождение пассажиров в Сиэтле

17:39 – 19:36

Лайнер садится в аэропорту Сиэтл-Такома. Получив выкуп весом 10 кг и парашюты, Купер отпускает всех 36 пассажиров и двух стюардесс, приказывая экипажу лететь на малой высоте и минимальной скорости в сторону Мехико с выпущенными шасси и закрылками.

Прыжок в грозовую ночь

20:00 – 20:13

Пролетая на высоте 3000 метров над густыми лесами юго-запада штата Вашингтон (в районе реки Льюис и озера Мервин), Купер открывает кормовой трап в хвосте самолета и прыгает с парашютом и деньгами в ледяной дождь.

Находка на отмели Тина-Бар

10 февраля 1980

Восьмилетний мальчик Брайан Ингрэм находит в песке на берегу реки Колумбия три полуистлевших пачки 20-долларовых купюр (на сумму 5800 долларов), серийные номера которых полностью совпадают с деньгами выкупа Ди Би Купера.

Официальное приостановление дела NORJAK

Июль 2016

Спустя 45 лет расследования и проверки более тысячи подозреваемых ФБР официально переводит дело «NORJAK» в архив, признав, что установить личность и судьбу угонщика не удалось.

Охота в тайге, пачка на реке Колумбия и три версии судьбы

То, что началось на следующее утро в лесах штата Вашингтон вокруг озера Мервин и города Вудленд, стало самой масштабной поисковой операцией в истории американских спецслужб под кодовым названием NORJAK (Northwest Hijacking).

Более тысячи солдат с базы Форт-Льюис, сотни агентов ФБР, шерифов с собаками, вертолеты Национальной гвардии и даже сверхсекретная разведывательная подлодка ВМС США обследовали квадрат за квадратом непроходимую горную тайгу, глубокие каньоны рек Льюис и Вашугал и холодные водохранилища.

Они не нашли ничего. Ни купола белого с синим парашюта на кронах вековых дугласовых пихт, ни сломанных ветвей, ни следов обуви на глине, ни тела человека, разбившегося о скалы, ни единой двадцатидолларовой купюры в обращении банков США и мира.

Казалось, человек в деловом костюме и легких туфлях-лоферах просто растворился в дождевом воздухе между облаками и землей.

Девять лет дело висело в мертвой точке, пока десятого февраля тысяча девятьсот восьмидесятого года не грянула единственная материальная сенсация за всю историю расследования.

Восьмилетний мальчик Брайан Ингрэм, отдыхавший с родителями на песчаной отмели Тина-Бар на берегу полноводной реки Колумбия (примерно в тридцати километрах ниже по течению от предполагаемой зоны выброски Купера), разгребал руками мокрый песок, чтобы сложить кострище, и наткнулся на глубине пяти сантиметров на три плотных, сгнивших по краям пакета бумажных денег, все еще перетянутых полуистлевшими резинками.

Эксперты ФБР сверили сохранившиеся в центре пачек серийные номера на сумму пять тысяч восемьсот долларов с микрофильмами тысяча девятьсот семьдесят первого года. Совпадение было стопроцентным: это были три пачки из тех ста пачек, которые лежали в мешке Ди Би Купера!

Но находка на Тина-Бар вместо ответов породила еще больше загадок:

• Почему пачки нашли на реке Колумбия, если расчетная траектория полета Boeing 727 в 20:13 проходила на двадцать миль северо-восточнее, над бассейном реки Льюис, которая течет в совершенно другую сторону и не соединяется с этим участком Колумбии напрямую?
• Почему резиновые ленты на пачках еще держались, хотя в открытой речной воде и песке натуральный каучук разлагается в труху меньше чем за один год?
• И наконец, самое поразительное открытие сделали в 2020 году независимые ученые-микроскописты, исследовавшие сохранившиеся фрагменты купюр Купера под электронным микроскопом: на бумаге обнаружили панцири пресноводных диатомовых водорослей вида Asterionella formosa, которые цветут в реке Колумбия исключительно поздней весной и летом (в мае — июне), но полностью отсутствуют в ледяной воде в ноябре! Это означало, что пачки денег попали в воду реки Колумбия не в ноябрьскую ночь прыжка 1971 года, а были брошены или смыты туда минимум полгода или несколько лет спустя!

За сорок пять лет расследования через сито ФБР прошло свыше тысячи двухсот подозреваемых — от ветеранов спецназа во Вьетнаме и профессиональных воздушных акробатов ЦРУ до отставных инженеров авиазаводов. И сегодня все исследователи этого дела делятся на два непримиримых лагеря, за каждым из которых стоит своя железная логика.

1. Версия скептиков ФБР: «Смертельный прыжок дилетанта»

Официальная позиция ведущих следователей бюро, таких как Ларри Карр, сводится к тому, что Дэн Купер не пережил ту ноябрьскую ночь. По их мнению, никакой опытный парашютист никогда не совершил бы столько грубых ошибок подряд: не прыгнул бы ночью в грозу и сплошную облачность без видимости земли при температуре минус сорок за бортом, без шлема, в легком пальто и городских туфлях без шнурков, да еще и с неуправляемым грубым круглым куполом NB-6 и зашитым учебным муляжом запаски на груди. Скорее всего, его парашют не раскрылся в ледяном вихре или он погиб при ударе о скалы и верхушки шестидесятиметровых пихт в глухом распадке, где его останки за зиму растащили койоты, а часть выкупа позже вымыло весенним паводком и при проведении дноуглубительных работ перенесло земснарядами на отмель Тина-Бар.

2. Версия авиационных экспертов: «Тайный профессионал изнутри отрасли»

Однако гражданские летчики, парашютисты и криминалисты-материаловеды указывают на факты, которые невозможно списать на везение дилетанта. В 2009–2017 годах группа ученых провела микрохимический анализ того самого черного галстука Купера, оставленного им в кресле 18E. Под мощным электронным микроскопом в волокнах ткани обнаружили более ста тысяч мельчайших частиц, среди которых оказались частицы чистого нелегированного титана, сплава титана с сурьмой, висмута, церия и сульфида стронция!

В 1971 году чистый титан и редкие земли в такой комбинации практически не встречались в быту — их использовали только в закрытых металлургических цехах аэрокосмических корпораций (таких как Boeing прямо там, в Сиэтле, где в те годы разрабатывали сверхзвуковой титановый лайнер SST, или на предприятиях компании RemCru Titanium в Пенсильвании) и на химических заводах по производству электронно-лучевых трубок!

Это нарисовало совершенно другой портрет угонщика: возможно, Дэн Купер был пятидесятилетним инженером-металлургом или бывшим военным техником авиазавода с опытом прыжков в годы Второй мировой войны, которого в начале семидесятых годов во время жесточайшего кризиса авиастроительной отрасли в Сиэтле несправедливо уволили без пенсии. Зная конструкцию Boeing 727 до последнего винтика и затаив холодную обиду на корпорации, он спланировал идеальную месть, благополучно приземлился на куполе с полуторакилометровой высоты в знакомой ему долине, закопал часть поврежденных влагой пачек на берегу реки, чтобы направить полицию по ложному следу, и спокойно вернулся в понедельник утром к своей обычной жизни.

В июле две тысячи шестнадцатого года Федеральное бюро расследований официально закрыло активное расследование дела NORJAK, переместив шестьдесят томов материалов, купол парашюта, пачки полуистлевших двадцаток и черный галстук с частицами титана в музейное хранилище.

Кем бы он ни был на самом деле — погибшим в ночной буре безумцем или старым инженером, который до глубокой старости пил по вечерам свой бурбон с содовой, посмеиваясь над газетными заголовками, — человеку с кресла 18C удалось сделать невозможное. В мире, где каждый шаг человека фиксируется в сотнях реестров, он сумел войти в историю под вымышленным именем из старого французского комикса про летчика Dan Cooper, забрать двести тысяч долларов, поклониться на прощание и шагнуть с трапа летящего самолета прямо в бессмертную легенду.