Тайна исчезновения Джимми Хоффы: почему ФБР до сих пор ищут профсоюзного лидера

В среду, тридцатого июля тысяча девятьсот семьдесят пятого года, над пригородами Детройта стояла густая, липкая среднезападная жара. Столбик термометра перевалил за тридцать два градуса, асфальт на парковках плавился, отдавая мазутом, а воздух над шоссе Телеграф-роуд дрожал в бензиновом мареве.

В два часа дня на заднюю парковку фешенебельного ресторана Machus Red Fox в городке Блумфилд-Тауншип въехал темно-зеленый двухдверный Pontiac Grand Ville. За рулем сидел коренастый, плотно сбитый шестидесятидвухлетний мужчина с жестким, волевым лицом бывшего уличного бойца, коротко стриженными седеющими волосах и тяжелым, буравящим взглядом. На нем была темно-синяя спортивная рубашка с коротким рукавом, легкие брюки и неизменные белые носки — привычка, от которой он не отказался даже тогда, когда ворочал миллиардами долларов и обедал с сенаторами в Вашингтоне.

Звали этого человека Джеймс Риддл «Джимми» Хоффа.

На протяжении двух десятилетий его имя знала каждая американская семья. Бывший грузчик со склада бакалейной сети Kroger, он превратил Международное братство водителей грузовиков (International Brotherhood of Teamsters) в самую могущественную, богатую и грозную рабочую армию западного мира, насчитывавшую более двух миллионов двухсот тысяч человек. Хоффа был человеком, который одним телефонным звонком мог остановить все грузоперевозки от Атлантики до Тихого океана, оставив супермаркеты Америки без продуктов, заводы — без стали, а бензоколонки — без топлива за сорок восемь часов.

Но в тот жаркий июльский полдень на парковке у ресторана Machus Red Fox некогда всемогущий «король дальнобойщиков» нервничал.

Джимми Хоффа, вышедший три с половиной года назад из федеральной тюрьмы Льюисберг по помилованию президента Ричарда Никсона и отчаянно пытавшийся вернуть себе украденный трон президента профсоюза, приехал сюда на тайную мирную встречу (sit-down). Его должны были ждать двое людей, от слова которых зависела его судьба в криминальном мире: детройтский мафиозный посредник Энтони «Тони Джек» Джакалоне и могущественный капо семьи Дженовезе из Нью-Джерси, теневой хозяин профсоюза на Восточном побережье Энтони «Тони Про» Провенцано.

Встреча была назначена ровно на 14:00.

Хоффа, считавший пунктуальность главным законом деловой чести, припарковал свой зеленый «Понтиак» в дальнем углу стоянки у хозяйственного магазина Damman Hardware, запер двери и остался ждать.

В 14:15 никто не появился.

Раздраженный Хоффа дошел до уличного телефона-автомата у угла торгового центра, опустил десятицентовую монету и набрал домашний номер своей жены Джозефины на их летней даче у озера Орион:

— Где, черт возьми, Тони Джакалоне?! — прорычал он в трубку. — Они опаздывают уже на пятнадцать минут! Никто не звонил?

Джозефина ответила, что телефон молчал. Хоффа пообещал вернуться домой к четырем часам, чтобы зажарить стейки на гриле к приезду дочери, повесил трубку, в 14:27 сделал еще один короткий звонок старому другу Луи Линту — владельцу агентства лимузинов, которому пожаловался, что «этот сукин сын Тони Джек снова заставляет меня торчать на солнцепеке», — и вернулся к своему автомобилю на парковке.

Около половины третьего дня случайный прохожий заметил, как к зеленому «Понтиаку» Хоффы подъехал бордовый (по другим показаниям — каштановый) седан Mercury Marquis Brougham, в котором сидели трое или четверо мужчин в костюмах. Джимми Хоффа узнал тех, кто был внутри, подошел к машине и сел на заднее сиденье.

Больше живым Джимми Хоффу не видел никто.

Его запертый зеленый Pontiac Grand Ville так и остался стоять на раскаленном асфальте парковки Machus Red Fox. Сам же бывший президент крупнейшего профсоюза США растворился в воздухе посреди бела дня так бесследно, словно никогда не существовал на Земле, породив самую знаменитую, дорогую и до сих пор не закрытую криминальную загадку двадцатого и двадцать первого веков.

Глава первая: Кулаки, грузовики и рождение империи

Чтобы понять, почему исчезновение одного человека без диплома и политического поста заставило Федеральное бюро расследований США на протяжении полувека бурить бетонные основания стадионов, сносить конюшни в Мичигане, копать свалки в Нью-Джерси и просеивать тонны земли с георадарами, нужно понять феномен власти, которую сосредоточил в своих руках Джимми Хоффа.

Он родился в день святого Валентина, четырнадцатого февраля 1913 года, в маленьком шахтерском городке Бразил, штат Индиана. Его отец, угольный забойщик немецко-голландского происхождения, умер от силикоза легких, когда мальчику было семь лет. Оставшись без кормильца с четырьмя детьми на руках, мать перевезла семью в промышленный Детройт.

В четырнадцать лет Джимми бросил школу, чтобы кормить семью. Он был невысоким — сто шестьдесят шесть сантиметров ростом, — но обладал широкими плечами борца, пудовыми кулаками и яростным, неукротимым характером. Устроившись в 1930 году, в самый разгар Великой депрессии, разгрузчиком вагонов на продуктовый склад сети Kroger за тридцать два цента в час, семнадцатилетний паренек быстро увидел, в каких рабских условиях работают грузчики и водители: людей заставляли сидеть в неоплачиваемом ожидании фур по двенадцать часов в сутки на морозе и увольняли за одно слово протеста.

Весной 1931 года восемнадцатилетний Хоффа организовал свою первую забастовку, которая вошла в учебники профсоюзной борьбы под названием «Клубничный бунт».

Он дождался жаркого майского дня, когда к платформе склада в Детройте подали длинный железнодорожный состав с вагонами спелой, скоропортящейся клубники из южных штатов. Без немедленной разгрузки в холодильники вся ягода сгнила бы на жаре за четыре часа, принеся компании колоссальные убытки. Ровно в ту минуту, когда открыли двери первого вагона, по сигналу Хоффы вся смена грузчиков положила тележки и отказалась работать, пока руководство не подпишет договор о повышении ставок и признании профсоюза! Через час владельцы склада сдались.

В двадцать лет Хоффа уже стал штатным организатором отделения № 299 профсоюза Teamsters в Детройте.

Тридцатые годы в автомобильной столице Америки были временем настоящей уличной войны. Владельцы транспортных компаний нанимали вооруженных дубинками и кастетами штрейкбрехеров и гангстеров, чтобы разгонять пикеты; полиция избивала бастующих водителей на трассах. Только за один год молодой Хоффа был арестован восемнадцать раз, а однажды за одни сутки побывал в больнице с рассеченным скальпом шесть раз подряд — врачи зашивали ему голову, а он возвращался обратно на баррикады с гаечным ключом в руке!

Именно тогда прагматичный, жестокий ум Хоффы вывел формулу, которая определила всю его дальнейшую жизнь: против организованного насилия корпораций и купленной полиции можно выстоять только в союзе с другой организованной силой — итало-американской мафией.

В конце тридцатых годов в Детройте Хоффа заключил свой первый негласный пакт с местным преступным синдикатом (Detroit Partnership) через своего бывшего соперника, ставшего его правой рукой и связным с криминальным миром, — Фрэнка Фицсиммонса и мафиози Санто Перроне, а позже породнился (в криминальном смысле) с восходящим боссом детройтского подполья Энтони «Тони Джеком» Джакалоне и его братом Вито.

Сделка была взаимовыгодной: боевики мафии помогали Хоффе железным кулаком подавлять конкурентов из левых профсоюзов и принуждать несговорчивых владельцев автопарков подписывать контракты с Teamsters, а Хоффа закрывал глаза на то, что гангстеры берут под свой контроль целые региональные отделения профсоюза в Нью-Йорке, Нью-Джерси, Чикаго и Кливленде.

Но настоящий золотой век этого альянса наступил в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году, когда сорокадвухлетний Джимми Хоффа совершил гениальный финансовый маневр, создав Пенсионный фонд Центральных, Юго-Восточных и Юго-Западных штатов (Central States, Southeast and Southwest Areas Pension Fund).

До Хоффы пенсионные отчисления водителей были раздроблены по сотням мелких местных касс. Хоффа объединил их в один гигантский финансовый котел со штаб-квартирой в Чикаго, куда каждый месяц два миллиона американских дальнобойщиков и их работодателей исправно перечисляли миллионы долларов наличными!

А когда в 1957 году (после того как прежний глава профсоюза Дэйв Бек отправился в тюрьму за растрату) Джимми Хоффа был официально избран генеральным президентом Международного братства водителей грузовиков, под его личным контролем оказался бездонный резервуар денег объемом сначала в сотни миллионов, а к семидесятым годам — более чем в один миллиард четыреста миллионов долларов!

Для простых дальнобойщиков Америки Джимми Хоффа стал настоящим полубогом и благодетелем. Сам он не пил спиртного, не курил, не употреблял наркотиков, никогда не изменял своей жене Джозефине (польской прачке, которую встретил на пикете в 1936 году) и добился для водителей фур невиданных в истории рабочего класса условий. В январе 1964 года Хоффа подписал историческое Национальное генеральное соглашение по грузоперевозкам (National Master Freight Agreement), которое уравняло и подняло зарплаты четыремстам пятидесяти тысячам водителей по всей стране, дало им оплачиваемую медицину и гарантированную достойную пенсию, выведя дальнобойщиков в уверенный американский средний класс.

За это рядовые шоферы боготворили своего президента и готовы были за него порвать любого прокурора.

Однако у медали была и обратная, темная сторона.

Пенсионный фонд Центральных штатов превратился в главный личный банк американской Коза Ностры!

Обычные банки Уолл-стрит отказывались выдавать кредиты людям, связанным с игорным бизнесом и криминалом. А совет попечителей пенсионного фонда Teamsters с личного одобрения Джимми Хоффы (и за щедрые комиссионные откаты посредникам в десять процентов от суммы займа) раздал мафиозным семьям Чикаго, Нью-Йорка, Канзас-Сити и Детройта сотни миллионов долларов пенсионных накоплений рабочих на строительство империи казино Лас-Вегаса!

Отели и казино Stardust, Dunes, Fremont, Circus Circus, Caesar’s Palace, загородный клуб La Costa в Калифорнии — весь сверкающий неоном Лас-Вегас шестидесятых и семидесятых годов был построен на пенсионные деньги американских дальнобойщиков, выданные под честное слово чикагскому боссу Сэму Джанкане, кливлендскому клану Мо Далица и представителям семьи Дженовезе!

Глава вторая: Кровная вражда с Робертом Кеннеди и клетка в Льюисберге

Неприступная крепость Хоффы начала давать трещину в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, когда на его пути встал человек, обладавший не меньшим упрямством, фанатизмом и жаждой победы, чем сам профсоюзный вождь, — тридцатидвухлетний главный юрисконсульт сенатского комитета Макклеллана по расследованию коррупции в трудовых отношениях Роберт Фрэнсис «Бобби» Кеннеди.

Столкновение Джимми Хоффы и Роберта Кеннеди стало одной из самых драматичных личных дуэлей в истории американской политики XX века.

Это была война двух непримиримых миров: уличный боец из детройтских трущоб, сделавший себя сам кулаками и презиравший «избалованных гарвардских мальчиков с миллионами папочки», против наследника самой богатой и амбициозной политической династии Бостона, для которого разгром «профсоюзной мафии» Хоффы стал личным крестовым походом.

Во время многодневных телевизионных слушаний в Сенате Хоффа и Кеннеди сверлили друг друга взглядами такой ненависти, что операторы боялись, как бы они не сцепились в рукопашную прямо перед микрофонами. Хоффа нагло отшучивался на вопросы о связях с гангстерами Джонни Дио и Тони Провенцано, ссылаясь на «слабую память», а когда его оправдали по делу о попытке подкупа сотрудника комитета в 1957 году, адвокат Хоффы публично заявил, что Роберт Кеннеди должен выполнить свое обещание и «спрыгнуть с купола Капитолия».

Но в январе 1961 года старший брат Бобби — Джон Кеннеди — стал президентом США и назначил Роберта Генеральным прокурором Соединенных Штатов.

Первым же приказом на посту главы Министерства юстиции Роберт Кеннеди создал внутри ведомства беспрецедентное секретное подразделение из двадцати лучших федеральных прокуроров и десятков следователей ФБР, получившее неофициальное название «Отряд по поимке Хоффы» (Get Hoffa Squad), во главе с Уолтером Шериданом. Единственной целью этого спецотряда было круглосуточно копать под каждую финансовую операцию, каждый телефонный звонок и каждый шаг президента Teamsters, пока он не окажется за решеткой!

Четыре года длилась эта тотальная осада, и в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году капкан наконец захлопнулся дважды:

1. В марте 1964 года в Чаттануге (штат Теннесси) федеральный суд признал Джимми Хоффу виновным в попытке подкупа присяжных (jury tampering) на его предыдущем процессе в Нашвилле в 1962 году и приговорил к восьми годам тюрьмы.
2. А в июле 1964 года в Чикаго второе жюри присяжных признало Хоффу виновным в мошенничестве и нецелевом расходовании средств Пенсионного фонда Центральных штатов на сумму свыше двадцати миллионов долларов (включая аферу с флоридским жилым проектом Sun Valley), добавив к сроку еще пять лет — в общей сложности тринадцать лет заключения!

Исчерпав все апелляции вплоть до Верховного суда США, седьмого марта 1967 года пятидесятичетырехлетний Джимми Хоффа вошел в тяжелые стальные ворота федеральной тюрьмы строгого режима Льюисберг в штате Пенсильвания.

Перед самым уходом за решетку Хоффа совершил шаг, который казался ему верхом хитроумной стратегии, а на деле стал главной, роковой ошибкой всей его жизни.

Не желая отдавать трон президента Teamsters никому из ярких, самостоятельных и амбициозных вице-президентов, Хоффа назначил временным исполняющим обязанности главы профсоюза своего самого тихого, бесцветного, послушного и, как он считал, совершенно лишенного воли старого детройтского заместителя — Фрэнка «Фица» Фицсиммонса.

Тридцать лет Фицсиммонс был для Хоффы мальчиком на побегушках: он варил боссу кофе, открывал перед ним двери автомобилей, смеялся над его шутками и безропотно подписывал любые бумаги, не смея поднять глаз. Хоффа был абсолютно уверен, что сможет управлять профсоюзом прямо из тюремной камеры в Льюисберге через покорного «Фица», а как только выйдет на свободу по условно-досрочному освобождению или помилованию — Фицсиммонс в ту же секунду почтительно встанет с президентского кресла и вернет ему бразды правления!

Но Джимми Хоффа жестоко просчитался сразу в двух вещах: в человеческой природе Фрэнка Фицсиммонса и в холодном расчете боссов американской мафии.

Глава третья: Почему мафия выбрала сговорчивого «Фица», а Хоффа стал лишним

Оказавшись в мраморном дворце штаб-квартиры Teamsters в Вашингтоне с окнами на Капитолий, тихий исполнитель Фрэнк Фицсиммонс вдруг почувствовал вкус настоящей, ничем не ограниченной власти.

Ему понравилось летать на президентском реактивном самолете профсоюза, играть в гольф в Палм-Спрингс со знаменитостями, получать зарплату в сто двадцать пять тысяч долларов в год и пользоваться особым расположением нового президента США Ричарда Никсона, который регулярно приглашал покладистого лидера дальнобойщиков в Овальный кабинет Белого дома!

Но еще больше новый президент профсоюза понравился боссам пяти семей Нью-Йорка, Чикаго и Детройта.

Дело в том, что с самим Джимми Хоффой мафии всегда приходилось считаться как с равным и крайне опасным партнером. У Хоффы был железный характер, бешеный авторитет среди двух миллионов водителей и собственные понятия о границах дозволенного: если какой-нибудь наглый мафиозный капо требовал из пенсионного фонда слишком много денег под заведомо провальный проект или пытался командовать Хоффой, Джимми мог послать гангстера куда подальше, перекрыть кран финансирования и пригрозить всеобщей забастовкой.

А мягкий, ленивый, любивший комфорт и гольф Фрэнк Фицсиммонс децентрализовал власть в профсоюзе и отдал ключи от пенсионного фонда мафиозным боссам без всякого контроля и лишних вопросов!

При Фицсиммонсе в конце шестидесятых и начале семидесятых годов кредиты из кассы дальнобойщиков полились в карманы синдикатов Чикаго, Канзас-Сити и Лас-Вегаса (через подставного управляющего Аллена Дорфмана) широкой, никем не проверяемой рекой на сотни миллионов долларов!

Именно в этот момент в самой тюрьме Льюисберг произошел эпизод, окончательно превративший бывшего союзника мафии в ее смертельного врага.

В одном тюремном блоке с Джимми Хоффой отбывал срок за вымогательство один из самых жестоких и влиятельных боссов семьи Дженовезе, вице-президент профсоюза из Нью-Джерси Энтони «Тони Про» Провенцано — бывший водитель грузовика с внешностью бульдога, который некогда заставил бесследно исчезнуть своего профсоюзного соперника Энтони Кастеллито.

Сначала два старых знакомых держались в тюрьме вместе, но вскоре между двумя альфа-самцами в столовой Льюисберга вспыхнула дикая ссора.

Провенцано потребовал, чтобы Хоффа помог ему выбить через руководство фонда выплату задержанной профсоюзной пенсии и крупный кредит на открытие ресторана во Флориде. Потерявший за решеткой остатки выдержки Хоффа в лицо обозвал могущественного капо семьи Дженовезе «вором и мелким бандитом, обворовывающим рабочих»! Слово за слово — в тюремной столовой завязалась потасовка, во время которой шестидесятилетний Хоффа запустил в голову Провенцано бутылкой с кетчупом, а взбешенный «Тони Про» на глазах у десятков заключенных поклялся:

«Клянусь, Джимми, если ты еще раз встанешь на моем пути — я вырву тебе кишки и сделаю из твоих внуков сирот!»

Двадцать третьего декабря тысяча девятьсот семьдесят первого года, накануне Рождества, произошло событие, взорвавшее политическую жизнь США.

Президент Ричард Никсон (нуждавшийся в голосах и миллионах профсоюза дальнобойщиков на предстоящих президентских выборах 1972 года) подписал указ о помиловании и досрочном освобождении Джимми Хоффы после отбытия неполных пяти лет срока.

Хоффа вышел за ворота тюрьмы Льюисберг сияющим и полным энергии. Он был готов немедленно триумфально вернуться в Вашингтон и вышвырнуть предателя Фицсиммонса из своего кресла на ближайшем съезде профсоюза.

Но когда Хоффа внимательно прочитал официальный текст президентского акта о помиловании, подготовленный генеральным прокурором Джоном Митчеллом и советником Белого дома Чарльзом Колсоном (которого сразу после отставки Никсон переманил работать юристом к тому самому Фрэнку Фицсиммонсу за сто тысяч долларов в год!), он пришел в неописуемую ярость.

В документ о помиловании было вписано одно беспрецедентное, коварное условие, о котором Хоффу в тюрьме никто не предупреждал: Джеймсу Р. Хоффе запрещалось занимать любые выборные или назначаемые должности и участвовать в управлении профсоюзом водителей грузовиков прямо или косвенно до марта тысяча девятьсот восьмидесятого года!

Хоффа мгновенно понял, чьих рук это дело: Фрэнк Фицсиммонс за его спиной договорился с администрацией Никсона и с боссами мафии, чтобы выпустить старого вождя из клетки со связанными по рукам и ногам полномочиями!

Любой другой шестидесятилетний мультимиллионер с пенсией в полтора миллиона долларов на месте Хоффы смирился бы с этим золотым парашютом, уехал бы на свою дачу у озера Орион ловить рыбу и нянчить внуков.

Но для Джимми Хоффы профсоюз Teamsters не был просто работой — это была его жизнь, его кровь и его личное детище.

В 1973–1975 годах Хоффа развернул тотальную войну за возвращение трона:

• Он подал иск в федеральный суд против Министерства юстиции США, требуя признать ограничительную оговорку в указе Никсона антиконституционной и сфабрикованной по сговору Колсона с Фицсиммонсом.
• Он начал ездить по стране, выступая перед тысячами рядовых дальнобойщиков своего родного отделения № 299 в Детройте, где пользовался стопроцентной поддержкой.
• И самое страшное для Коза Ностры: готовясь к выборам президента профсоюза 1976 года, Джимми Хоффа начал открыто говорить в интервью и частных беседах, что как только он вернет себе кресло президента, он навсегда очистит профсоюз от организованной преступности, прекратит выдачу мафиозных кредитов из Пенсионного фонда и передаст все бухгалтерские книги эпохи Фицсиммонса на аудит правительственным ревизорам!

Для верховных боссов мафии — главы чикагского «Аутфита» Джо Айуппы, босса Канзас-Сити Ника Чивеллы, фактического главы семьи Дженовезе Энтони «Толстого Тони» Салерно, босса семьи Буффало и северо-восточной Пенсильвании Рассела Буфалино и детройтского патриарха Джозефа Зерилли — эти угрозы неуправляемого Хоффы звучали как приговор всей их многомиллиардной финансовой пирамиде в Лас-Вегасе.

Весной тысяча девятьсот семьдесят пятого года Хоффа попросил своего старого детройтского покровителя Энтони Джакалоне устроить ему встречу с Тони Провенцано, чтобы помириться со старым врагом и заручиться его нейтралитетом на предстоящих выборах в профсоюзе.

Мафия согласилась на встречу.

Но на закрытом совете боссов решение уже было принято: если Хоффа не откажется от борьбы за пост президента добровольно, на выборы тысяча девятьсот семьдесят шестого года он прийти не должен.

Глава четвертая: Анатомия ловушки тридцатого июля 1975 года

Хронология последнего дня жизни Джимми Хоффы и первых недель расследования ФБР (получившего в архивах бюро кодовое название «HOFFEX» — Hoffa Execution) сегодня реконструирована по минутам:

Визит Тони Джакалоне на дачу у озера Орион

26 июля 1975

Капо детройтской мафии Энтони «Тони Джек» Джакалоне и его сын приезжают к Хоффе в его загородный дом у озера Орион и сообщают, что Тони Провенцано согласен прилететь в Детройт на мирную встречу 30 июля в 14:00 в ресторане Machus Red Fox.

Поездка в Блумфилд-Тауншип и ожидание на парковке

30 июля 1975, 13:15 – 14:15

Хоффа выезжает из дома на зеленом Pontiac Grand Ville, заезжает по пути в контору лимузинов к другу Луи Линту, а к 14:00 прибывает на парковку ресторана Machus Red Fox. Прождав 15 минут, в 14:15 он звонит жене с таксофона, сообщая, что Джакалоне опаздывает.

Посадка в бордовый Mercury Marquis Brougham

30 июля 1975, ~14:30 – 14:45

К машине Хоффы подъезжает бордовый седан Mercury Marquis 1975 года, принадлежавший сыну Тони Джакалоне (Джозефу) и взятый на день приемным сыном Хоффы — Чаки О’Брайеном. Хоффа садится в автомобиль, который уезжает с парковки в северном направлении.

Обнаружение пустого автомобиля и начало операции HOFFEX

31 июля 1975, 07:00

Семья Хоффы заявляет в полицию об исчезновении. Полиция находит запертый зеленый Pontiac на парковке ресторана без следов борьбы. К делу подключаются более 200 агентов ФБР во главе с ведущим следователем Робертом Гаррити.

Собаки берут след в машине Чаки О’Брайена, а в 2001 году его подтверждает ДНК

Август 1975

ФБР изымает свежевымытый бордовый Mercury Marquis у Чаки О’Брайена. Служебные ищейки находят запах Хоффы на заднем сиденье, а на коврике обнаруживают волос. Спустя 26 лет, в 2001 году, экспертиза ДНК ФБР со 100%-ной точностью подтвердит, что этот волос принадлежал Джимми Хоффе.

Официальное признание мертвым

30 июля 1982

Ровно через семь лет после исчезновения на парковке Machus Red Fox судья по наследственным делам округа Окленд официально объявляет Джеймса Риддла Хоффу юридически умершим.

Почему же столь осторожный, стреляный волк, как Джимми Хоффа, который прекрасно знал нравы мафии и за несколько недель до этого предупреждал близких: «Если я иду на встречу с опасными людьми — я никогда не сажусь в чужую машину, где двери блокируются изнутри», вдруг в половине третьего дня тридцатого июля добровольно сел на заднее сиденье подъехавшего бордового Mercury Marquis?

Ответ на этот вопрос ФБР нашло уже через неделю после исчезновения — и этот ответ стал самым горьким человеческим предательством во всей истории дела HOFFEX.

Чтобы заманить подозрительного Хоффу с людной парковки ресторана Machus Red Fox (где убивать его средь бела дня было безумием!) в тихий частный дом неподалеку под предлогом того, что «место встречи с Тони Про и Тони Джеком в последнюю минуту перенесли ради безопасности», организаторам требовался за рулем машины человек, которому Джимми Хоффа доверял безоговорочно, как родному сыну.

И такой человек в окружении Хоффы был только один — сорокаоднолетний Чарльз «Чаки» О’Брайен.

Мать Чаки, Сильвия Палья, была близкой подругой семьи Хоффы и погибла еще в молодости; Джимми и Джозефина вырастили мальчика в своем доме фактически как приемного сына, хотя и без официального усыновления. Всю жизнь Чаки О’Брайен работал личным телохранителем, водителем и порученцем Хоффы. Но за годы, пока Хоффа сидел в тюрьме, слабохарактерный, погрязший в долгах Чаки переметнулся на сторону Фрэнка Фицсиммонса и попал в полную зависимость от своего «дяди» по мафиозной линии — того самого Тони Джакалоне!

Реконструкция ФБР (изложенная в знаменитом семисотстраничном секретном меморандуме Hoffex Memo 1976 года) показала безупречную механику ловушки:

1. Утром тридцатого июля 1975 года оба человека, с которыми Хоффа якобы должен был встречаться в 14:00 в ресторане Machus Red Fox, обеспечили себе железобетонное публичное алиби за много миль от места событий! Тони Джакалоне с самого полудня демонстративно сидел в белье в спортивно-оздоровительном клубе Southfield Athletic Club в Саутфилде, делал массаж, парился в бане, шутил с десятком свидетелей и никуда не выезжал. А Тони Провенцано вообще не прилетел в Детройт — весь тот день он провел на глазах у десятков членов профсоюза в своем офисе в Юнион-Сити, штат Нью-Джерси, играя в карты! Никакой мирной встречи в ресторане изначально не планировалось.

2. В то же самое утро приемный сын Хоффы Чаки О’Брайен одолжил у сына Тони Джакалоне (Джои Джакалоне) его новенький бордовый автомобиль Mercury Marquis Brougham 1975 года выпуска — якобы для того, чтобы отвезти замороженную лососину в подарок жене профсоюзного чиновника Роберта Холмса.
3. Когда изнывающий от жары и ожидания Хоффа в 14:30 стоял у своего зеленого «Понтиака» на парковке Machus Red Fox, к нему подъехал бордовый Mercury. Увидев за рулем своего приемного сына Чаки О’Брайена (а рядом с ним, по версии следствия, сидели специально присланные из Нью-Джерси надежные люди клана Провенцано — братья Сальваторе «Салли Багс» Бригульо и Габриэль Бригульо или Томас Андретта, которых детройтские свидетели не знали в лицо), Хоффа без всяких подозрений сел в машину, когда ему сказали: «Джимми, Тони Джек и Тони Про ждут тебя в пяти минутах отсюда в доме, на парковке ресторана слишком много лишних глаз».
4. Отвезли Хоффу в один из тихих частных домов в том же фешенебельном районе Блумфилд-Тауншип или соседнем Франклине, принадлежавший кому-то из связанных с мафией бизнесменов (среди главных версий фигурировал дом мафиозного соратника Карло Ликаты неподалеку от ресторана). Войдя внутрь пустого дома, где пол в коридоре или подвале уже был предусмотрительно застелен пленкой, а вместо Тони Провенцано его ждали убийцы, шестьдесят двухлетний Хоффа все понял за долю секунды, попытался рвануться назад к двери, но был оглушен ударом сзади или убит выстрелом в упор.

Косвенное доказательство того, что Джимми Хоффа действительно находился в том самом бордовом Mercury Marquis Чаки О’Брайена, стало главным триумфом криминалистов ФБР, хотя и не позволило выдвинуть обвинение в суде без тела жертвы.

Когда через несколько дней после исчезновения агенты ФБР разыскали этот автомобиль, он был вымыт изнутри и снаружи с шампунем, а багажник вычищен химикатами. Сам Чаки О’Брайен на допросе путался в показаниях по минутам, божился, что Хоффы в этой машине никогда в жизни не было, а пятна в багажнике объяснял кровью от разморозившейся рыбины!

Но когда ФБР запустило на стоянку лучших в США полицейских собак-ищеек, натренированных на одежду Хоффы, собаки безошибочно выделили из десятка машин именно бордовый Mercury Джакалоне и залаяли прямо на правую часть заднего сиденья!

А на ворсе коврика за передним пассажирским сиденьем эксперты ФБР нашли один темный, с сединой человеческий волос длиной в шесть сантиметров. В 1975 году наука умела проводить лишь микроскопическое сравнение волос. Но бережливые криминалисты ФБР сохранили этот волосок в опечатанном пакете в архиве в Куантико, и двадцать шесть лет спустя, в две тысячи первом году, провели современный тест митохондриальной и ядерной ДНК, сравнив его с образцом волос с личной расчески Хоффы из его спальни.

Результат совпал на сто процентов: Джимми Хоффа сидел на заднем сиденье автомобиля своего приемного сына в день своего исчезновения.

Глава пятая: Куда исчезло тело и почему копают уже пятьдесят лет

Самый главный вопрос, который на протяжении полувека сводит с ума следователей, журналистов и историков: почему ни один из сотни мафиозных информаторов за пятьдесят лет так и не смог указать точное место, где лежат останки Джимми Хоффы?

Причина кроется в жестком юридическом правиле, которое отлично знали организаторы убийства — Рассел Буфалино, Тони Джакалоне и Тони Провенцано: «Нет тела — нет дела об убийстве» (даже несмотря на то, что формально американское право допускает осуждение без трупа, ни один прокурор не решился выходить в суд против боссов мафии без физических останков и прямого очевидца самой смерти!).

К тому же, по условиям страхования жизни и пенсионных выплат семьи Хоффы, пока тело не найдено, родственники должны были ждать семь лет до признания его умершим, а главное — мафия не хотела оставлять могилу, которая превратилась бы в место паломничества миллионов разгневанных водителей грузовиков.

Поэтому тело Джимми Хоффы не просто закопали в лесу — его уничтожили промышленным способом в первые же часы после убийства, а вокруг его судьбы возник целый лес противоречивых версий и мистификаций, которые заставляли ФБР раз за разом поднимать экскаваторы:

Эпилог: Призрак, который переживет своих палачей

В истории исчезновения Джимми Хоффы есть одна мрачная, почти мистическая деталь: за прошедшие полвека в могилу сошли абсолютно все участники того рокового летнего заговора тридцатого июля тысяча девятьсот семьдесят пятого года, но тайна так и не была сдана ни одним из них.

• Главный предполагаемый стрелок — боевик семьи Дженовезе Сальваторе «Салли Багс» Бригульо, которого ФБР готовилось прижать к стенке, — не дожил даже до конца десятилетия: 21 марта 1978 года на улице Малберри-стрит в Маленькой Италии Нью-Йорка двое киллеров в упор расстреляли его в лицо и грудь, чтобы он случайно не заговорил на допросе.
• Сам Энтони «Тони Про» Провенцано в 1978 году все равно угодил на пожизненный срок за организованное в 1961 году убийство профсоюзного деятеля Энтони Кастеллито и умер от сердечного приступа в федеральной тюрьме Ломпок в Калифорнии в декабре 1988 года.
• Верховный арбитр мафии Рассел Буфалино умер в тюремном госпитале в Пенсильвании в 1994 году; детройтский куратор Энтони «Тони Джек» Джакалоне скончался от почечной недостаточности в детройтской больнице в феврале 2001 года в возрасте восьмидесяти двух лет, так и не проронив ни слова следователям ФБР.
• А приемный сын Хоффы Чаки О’Брайен, всю оставшуюся жизнь отрицавший, что привез названного отца на бойню в том бордовом Mercury, тихо умер от инфаркта во Флориде в феврале две тысячи двадцатого года на восемьдесят седьмом году жизни.

Однако в детройтском полевом отделении Федерального бюро расследований многотомное дело «HOFFEX» официально остается открытым и сегодня, спустя более чем пятьдесят лет после того жаркого дня на парковке Machus Red Fox (на месте которого сейчас работает другой ресторан — Andiamo).

А старый профсоюз Teamsters, за очищение которого в конце концов взялось министерство юстиции США в конце восьмидесятых годов, в девяностые годы возглавил родной сын пропавшего лидера — Джеймс Филип Хоффа — младший, который бессменно руководил братством водителей грузовиков двадцать три года подряд, вплоть до весны 2022 года, исполнив наконец главную мечту своего отца: освободив пенсионные фонды американских дальнобойщиков от власти мафиозных кланов, которые когда-то решили, что человека можно стереть из истории, просто превратив его тело в горсть серого пепла в заводской печи.