Сын спросил, куда деваются люди, когда умирают, а я подавился пельменем

Сын спросил, куда деваются люди, когда умирают, а я подавился пельменем

— Пап, а куда деваются люди, когда умирают? — спросил сын, ковыряя вилкой остывающую гречку. Он смотрел на меня снизу вверх абсолютно прозрачными, чистыми глазами, в которых не было ни капли страха, только рабочий интерес. Я как раз нес ко рту вилку с наколотым пельменем, с которого капало горячее сливочное масло. Мир сузился до этого желтого, жирного комка теста. Я не мог его проглотить — горло вдруг заклинило, как заржавевший замок. И не мог выплюнуть — это было бы слишком театрально, слишком по-взрослому для такого вопроса. Сын терпеливо ждал ответа про космос, облака или хотя бы про червяков, которые едят нас в земле. Я кое-как, помогая себе пальцами, пропихнул пельмень внутрь, обжег пищевод и судорожно налил себе воды, расплескав полстакана на стол. — На работу, — сказал я, глядя в тарелку. — Они просто уходят на работу. Очень далеко. Он кивнул, удовлетворенно хмыкнул и продолжил жевать свою гречку. Кажется, это был самый честный ответ в моей жизни. Я доедал ужин, слушая, как он стучит вилкой по дну тарелки, и думал о том, что моя работа — это и есть очень медленное, растянутое на сорок лет умирание.

Комментарии: 0