В пещерах ГеликонаЯ некогда рожден;Во имя АполлонаТибуллом окрещен,И светлой ИппокренойС издетства напоенныйПод кровом вешних роз,Поэтом я возрос. Веселый сын ЭрмияРебенка полюбил,В дни резвости златыеМне дудку подарил.
Я жду обещанной тетради:Что ж медлишь, милый трубадур!Пришли ее мне, Феба ради,И награди тебя Амур. 1822
Из Бессарабии Сия пустынная странаСвященна для души поэта:Она Державиным воспетаИ славой русскою полна.Еще доныне тень НазонаДунайских ищет берегов;Она летит на сладкий зовПитомцев Муз и Аполлона,И с нею
О ты, который сочеталС глубоким чувством вкус толь верный,И точный ум, и слог примерный,О, ты, который избежалСентиментальности манернойИ в самый легкой мадригалУмел 1827
Напрасно воспевать мне ваши имяниныПри всем усердии послушности моей;Вы не милее в день святой ЕкатериныЗа тем, что никогда не льзя быть вас милей. Между 1817 – апрель 1820 гг.
Пожалуй, Федоров, ко мне не приходи;Не усыпляй меня – иль после не буди. 1828
Нас было много на челне;Иные парус напрягали,Другие дружно упиралиВ глубь мощны веслы. В тишинеНа руль склонясь, наш кормщик умныйВ молчаньи правил грузный чолн;
Аптеку позабудь ты для венков лавровыхИ не мори больных, но усыпляй здоровых. 1820
Увы! напрасно деве гордойЯ предлагал свою любовь!Ни наша жизнь, ни наша кровьЕе души не тронет твердой.Слезами только буду сыт,Хоть сердце мне печаль расколет.Она на щепочку <
Посвящено Н. Н. Раевскому Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefoisS’éveillait… * * Но хоть и был я печальным пленником, всё жемоя лира пробуждалась.
