Дракон, который грел звёзды
За Синими горами, за лесами, где на ветках росли серебряные яблоки, лежала маленькая страна Лунолесье. Днём там звенели ручьи и пели птицы, а ночью над крышами загорались такие большие звёзды, что казалось: протяни руку — и одна обязательно сядет тебе на ладонь.
В Лунолесье стоял городок Звонкий. Его жители умели делать удивительные вещи. Пекарь пёк пироги с облаками — лёгкие, пышные и такие высокие, что иногда они задевали потолок. Сапожник шил сапоги, в которых можно было перепрыгнуть через лужу, даже не замочив носка. А часовщик мастерил часы, которые не просто показывали время, а подсказывали, когда пора пить чай и когда лучше помириться.
Но важнее всего были городские фонари. Их делали из голубого стекла, а внутри помещали крошечные искорки, упавшие с неба. Эти искорки называли звёздным огнём. Он светил мягко и не обжигал — в самый раз, чтобы освещать улицы, не пугая ночных мотыльков.
Звёздный огонь добывали в пещерах Синих гор, а приносил его в город старый дракон по имени Громых. Он был размером с небольшую башню, покрыт зелёной чешуёй и имел золотые рога, закрученные, словно завитки на праздничном прянике. Когда Громых шёл по улице, под его когтями звенели камешки, а хвост по дороге подметал пыль.
Дракона в городке любили. Он помогал чинить мосты, спасал застрявшие на деревьях мячи и однажды погасил пожар в пекарне, чихнув на него снежной тучей.
У Громыха была только одна беда: он ужасно боялся темноты.
— Как же так? — удивлялись горожане. — Ты ведь дракон!
— Сам не знаю, — вздыхал Громых и поглядывал на небо. — Может, потому что однажды ночью я потерял свою звезду.
Когда дракон был маленьким, у него над пещерой светила особенная звезда — самая яркая на всём небе. Громых называл её Мигалкой. Он засыпал, глядя на неё, и просыпался, тоже глядя на неё. Но однажды поднялся сильный ветер, и Мигалка исчезла. Может, её закрыли тучи, а может, она спряталась за горой. Как бы то ни было, Громых с тех пор не любил засыпать один в темноте.
Тогда городские жители повесили около его пещеры фонари. Громых успокоился и продолжил приносить звёздный огонь. Всё в Лунолесье шло хорошо — до той осени, когда фонари однажды ночью погасли.
Разом.
На улицах исчез свет. В окнах погасли лампы. Даже звёзды над городом стали тусклыми, словно кто-то накрыл небо серым одеялом.
Громых спешно полетел к Синим горам за новым звёздным огнём, но пещерный вход оказался завален камнями. Когда он попытался разгрести завал, сверху посыпались новые камни.
— Пещера старых звёзд обрушилась! — объявил дракон, вернувшись в город. — Пока не отыщем другой источник, фонарям нечем будет светить.
— А если мы не найдём его к Звёздной ночи? — спросила булочница тётушка Рута.
Звёздная ночь была главным праздником Лунолесья. В этот день жители вывешивали фонари, пели песни и отпускали в небо бумажные кораблики с желаниями. А в полночь над городом обычно зажигалось целое созвездие — подарок, который каждый год присылало небо.
— Фонари останутся тёмными, — ответил Громых. — И никто не сможет увидеть праздник.
В толпе зашептались. Кто-то предложил перенести Звёздную ночь на весну. Кто-то — просто ложиться пораньше. А старый часовщик снял очки и сказал, что такие часы, как его, конечно, умеют показывать время для чая, но совершенно не умеют отменять беду.
Тогда из-за спин взрослых вышла девочка по имени Лина.
Ей было девять лет. Она жила над лавкой часовщика, потому что приходилась ему внучкой, и каждый вечер чинила его инструменты, хотя дедушка уверял, что они и так прекрасно работают. У Лины были рыжие косички, карманы, полные пуговиц и верёвочек, а ещё одно необычное умение: она не очень боялась темноты.
— Я пойду искать новый звёздный огонь, — сказала она.
— Ты? — удивился пекарь. — Но это далеко и опасно!
— Я могу пойти с тобой, Громых, — сказала Лина. — Вдвоём искать легче.
Громых переминался с лапы на лапу.
— Вдвоём, конечно, легче. Но я не уверен, что смогу лететь туда ночью.
— Тогда полетим днём, — сказала Лина. — А вечером будем зажигать костёр.
— А если костёр потухнет?
— Разожжём снова.
— А если мы не найдём дров?
— Возьмём с собой.
Лина сказала это так просто, будто речь шла о прогулке до булочной. Громых посмотрел на неё, потом на жителей городка и наконец кивнул.
— Хорошо. Только возьми тёплый плащ.
Утром они отправились в путь. Лина уселась в специальное седло между крыльями дракона и пристегнулась широким ремнём. Громых взмахнул крыльями, и городок остался внизу — сперва большим, потом маленьким, потом похожим на игрушку, которую кто-то забыл на зелёном ковре.
Они летели над лесами и реками, над полями, где паслись белые овцы, и над озёрами, в которых отражались облака. К полудню добрались до Синих гор.
— Где искать новый огонь? — крикнула Лина.
— Мой дед рассказывал про звёздный родник, — ответил Громых. — Он находится за горой, в долине, которой нет на обычных картах. Вода там светится, потому что под землёй спят упавшие звёзды.
— А почему ты раньше туда не ходил?
— Потому что дед говорил: дорогу знает только тот, кто умеет слушать ночь.
Громых тяжело вздохнул.
— А ночь слушать я как раз не люблю.
Они обогнули гору, но за ней обнаружился лишь каменистый склон. Обогнули вторую — снова склон. Третья гора была так похожа на две предыдущие, что Лина решила: они летят по кругу.
— Давай спросим дорогу у кого-нибудь, — предложила она.
На камне сидел ворон в красном шарфе и чистил перо.
— Простите, — сказала Лина. — Вы знаете, как пройти к звёздному роднику?
Ворон посмотрел на неё одним глазом.
— Знаю. Но не скажу.
— Почему?
— Потому что меня никогда не просят рассказать что-нибудь интересное. Все только спрашивают дорогу.
— Тогда расскажите что-нибудь интересное, а потом дорогу, — предложила Лина.
Ворон задумался. Ему понравился такой порядок.
— Однажды я украл блестящую ложку у великана, — начал он. — Но она оказалась музыкальной: каждый раз, когда я пытался спрятать её, ложка играла марш. Великан услышал, догнал меня и вместо того, чтобы наказать, устроил чаепитие. С тех пор мы друзья. А ещё он иногда даёт мне печенье.
— А где живёт великан? — спросила Лина.
— Вон в той расщелине.
Ворон указал крылом на узкую тропу между горами.
— Она ведёт туда, куда вам нужно. Только не идите по ней после заката.
Громых насторожился.
— Почему?
— Потому что после заката дорога меняется. Так она решила. У неё такой характер.
Лина поблагодарила ворона, и путешественники поспешили в расщелину.
Тропа оказалась узкой. С одной стороны поднималась скала, с другой зияла пропасть. Лина шла пешком, а Громых осторожно ступал следом. Через час они услышали впереди тихое журчание.
— Наверное, родник! — обрадовалась Лина.
Но это оказался ручей, который стекал по камням из-под валуна. Рядом лежало что-то круглое и блестящее.
— Камень? — спросил Громых.
Лина подняла находку. Это было яйцо — синее, как летнее небо, с серебряными точками по всей скорлупе.
— Оно тёплое, — удивилась она.
Из яйца донёсся тихий стук.
Тук-тук.
— Там кто-то есть, — сказала Лина.
Громых забеспокоился.
— Мы не можем его бросить.
— Но если мы возьмём его, то можем пропустить родник.
— А если оставим, кто-нибудь наступит на него.
Лина завернула яйцо в шарф и осторожно положила в сумку. Оно было таким тяжёлым, словно внутри сидел очень маленький, но очень решительный слонёнок.
Они двинулись дальше и к вечеру добрались до небольшой площадки у скалы. Дорога позади них была узкой, а впереди разветвлялась на три тропы.
— Которой идти? — спросила Лина.
Громых прислушался. Ветер свистел в расщелине и гнал по камням сухие листья. Издалека доносился плеск воды, но он был то справа, то слева, то прямо над ними.
Солнце скрывалось за горами.
— Давай остановимся, — предложил Громых. — В темноте я не полечу.
— Тогда разожжём костёр.
Они собрали сухие ветки, и Лина достала огниво. Громых выпустил маленькое облачко дыма и зажёг костёр самым кончиком носа. Огонь затрещал, вокруг стало уютно.
Лина устроилась у камней, завернувшись в плащ. Громых лёг рядом, прикрыв хвостом ноги, и не сводил глаз с пламени.
— Ты всё ещё боишься? — спросила Лина.
— Немного, — признался дракон.
— Но ты же не один.
— Это помогает.
— А если завтра мы всё-таки найдём звёздный родник, ты сможешь лететь домой в темноте?
Громых ничего не ответил.
В сумке снова стукнуло яйцо. Тук-тук.
— Оно просыпается, — прошептала Лина.
— Наверное, ему тоже страшно в темноте, — сказал Громых.
Тогда Лина положила сумку поближе к костру. А Громых устроил вокруг неё кольцо из своего хвоста, чтобы яйцо не скатилось с камней.
— Вот так, — сказал он. — Теперь оно не одно.
Посреди ночи Лина проснулась от шороха. Костёр погас, и только угли тлели красными точками. На тропе что-то мерцало.
Она растолкала Громыха.
— Смотри!
С тропы спускались крохотные огоньки. Они плавали в воздухе, как светлячки, и складывались в тонкую светящуюся дорожку.
— Это звёздные мыши, — прошептал Громых. — Они живут возле родника.
— Значит, они ведут нас!
Но Громых не двигался. За пределами костра всё было темно. Огоньки казались далёкими, а тропы вокруг — бесконечными.
Лина протянула ему руку.
— Я пойду рядом.
Громых посмотрел на её ладонь, потом на мерцающую дорожку. Он глубоко вдохнул и поднялся.
— Хорошо. Только давай не будем торопиться.
Они пошли за огоньками. Лина держала Громыха за коготь, а тот старался ступать медленно и не раздавить светящихся мышей. Ему было страшно, но каждый раз, когда страх подступал слишком близко, Лина говорила что-нибудь простое:
— Смотри, там блестит камешек.
Или:
— Слышишь? Вода журчит слева.
Или:
— Вот ещё один огонёк. Теперь нас уже трое. Нет, четверо. Вон ещё один.
Так они добрались до широкой пещеры.
В самом её центре находился родник. Из камня бил тонкий серебристый ключ, а вода собиралась в небольшую чашу. Под поверхностью мерцали тысячи искорок. Казалось, звёздное небо спустилось с высоты и решило немного отдохнуть в прохладном каменном бассейне.
— Мы нашли его! — воскликнула Лина.
Громых подошёл к воде, но тут из глубины пещеры послышался глухой гул. Камни задрожали. С потолка посыпалась пыль.
В дальнем углу открылся проход, и из него показался огромный серый крот. Он был в очках, с вязаной шапочкой на голове и с лопатой за спиной.
— Кто ходит по моему коридору? — недовольно пробормотал крот.
— Мы ищем звёздный огонь для нашего города, — сказала Лина. — Фонари погасли.
— А мне он нужен, чтобы освещать подземную библиотеку! — возразил крот. — Я храню там триста семьдесят две книги. В темноте читать очень неудобно.
— Если мы возьмём весь огонь, библиотека останется без света, — догадался Громых.
— Верно, — сказал крот. — А если вы возьмёте слишком мало, ваш город всё равно останется тёмным.
Они посмотрели на родник. Вода мерцала, но не казалась бесконечной.
— Что же делать? — спросила Лина.
Крот почесал нос.
— Моя прабабушка рассказывала, что звёздный огонь не заканчивается, если им делиться. Но никто не верит старым историям.
— А ты сам пробовал? — спросил Громых.
— Я предпочитаю проверенные способы. Например, взять и не отдавать.
Лина вынула из сумки синее яйцо. Оно лежало у неё на коленях и светилось ярче прежнего.
— Может, оно знает, как делиться? — сказала она.
Яйцо дрогнуло и раскололось.
Из скорлупы вылез крошечный дракончик. Он был не больше котёнка, с серебряными крылышками и пушистым синим хвостом. На лбу у него сверкала маленькая звезда.
Дракончик чихнул — и из его носа вылетела искорка.
Потом он зевнул, щёлкнул крылышками и вдруг засмеялся тонким колокольчиком.
— Это звёздный дракон, — прошептал Громых. — Они появляются, когда в небе падает особенно добрая звезда.
— Как тебя зовут? — спросила Лина.
Дракончик посмотрел на неё сияющими глазами.
— Фью, — сказал он.
— Хорошее имя, — решил крот.
Фью подполз к роднику и коснулся воды лапкой. Поверхность вспыхнула серебром. Из чаши поднялась одна искорка, потом вторая, третья. Они не исчезали, а разделялись на новые крошечные огоньки, как отражения в зеркале.
Вода стала светить ярче.
— Вот оно! — воскликнул крот. — Огонь умножается!
— Если делиться, — добавила Лина.
Крот снял очки и вытер их рукавом. Потом осторожно набрал в стеклянный флакон немного воды.
— Возьму только один флакон, — сказал он. — Остальное останется для города.
— А мы возьмём столько, сколько нужно фонарям, — сказал Громых. — Но не больше.
Фью тихонько пискнул, и вокруг него закружилось несколько искорок. Одна села на нос Громыху, другая — на ладонь Лины, а третья подплыла к кроту и осветила его очки изнутри.
— Вот теперь я всё вижу! — обрадовался крот. — Даже пыль на этой полке. Какое безобразие.
Они наполнили фляги звёздной водой. Родник после этого не потускнел — напротив, его свет стал ещё ярче.
Пока Лина и Громых собирались домой, Фью забрался на плечо девочки. Крот выдал им карту и два яблочных пирога на дорогу, а ещё попросил при случае передать в город библиотечную книгу, которую он когда-то одолжил часовщику. На книге было написано: «Как не терять носки в подземных туннелях». Лина обещала передать.
Дорогу обратно они начали ночью. Громых посмотрел на тёмный выход из пещеры и чуть было не развернулся.
Тогда Фью расправил серебряные крылышки. Вокруг него зажглись огоньки — сначала несколько, потом десятки. Они поднялись в воздух и осветили дорогу.
— Вперёд, — сказала Лина.
— Вперёд, — повторил Громых.
Он вышел из пещеры, и на этот раз темнота не казалась пустой. В ней сияли огоньки, шуршали ночные мыши, шелестели листья и перекликались дальние птицы. Громых понял, что ночь не молчит. Просто раньше он не решался её слушать.
Путь домой был долгим. Они летели над горами, над лесами и сонными полями. Иногда Лина засыпала у дракона на спине, и Громых летел ещё осторожнее, чтобы её не разбудить. Фью сидел между рогами и светил им дорогу.
Когда они добрались до Звонкого, до Звёздной ночи оставался всего один день.
Жители встретили их на площади. На плечах Громыха покачивались сумки со звёздной водой, а Фью сиял так ярко, что прохожие принимали его за новую маленькую луну.
— Вы нашли огонь? — спросил часовщик.
— Нашли, — сказала Лина. — И узнали, что его становится больше, когда им делятся.
Горожане принялись наполнять фонари. Каждый получил по одной крошечной звёздной капле. Как только вода попадала внутрь голубого стекла, фонарь начинал светиться. Света хватило всем: и главным улицам, и переулкам, и маленькому мостику у мельницы, который обычно никто не замечал.
На следующий вечер Звонкий засиял ярче, чем когда-либо. Фонари отражались в окнах, а звёздные кораблики поднимались в небо. Пекарь раздавал пироги с облаками, сапожник танцевал в своих прыгающих сапогах, а крот из подземной библиотеки явился на праздник с книгой под мышкой. Он сказал, что приехал проверить, хорошо ли здесь освещены улицы.
В полночь жители посмотрели вверх.
На небе вспыхнуло созвездие. Но среди сияющих звёзд одна была особенно яркой. Она мигнула три раза — так, словно узнала кого-то.
Громых замер.
— Мигалка, — тихо сказал он.
Его давняя звезда светила над городом так же ярко, как в детстве.
Громых посмотрел на неё, потом на Лину, на Фью и на людей вокруг. Впервые за много лет он не чувствовал себя одиноким в темноте.
— Ты уже не боишься? — спросила Лина.
— Боюсь, — честно ответил дракон. — Иногда. Но теперь я знаю, что страх не обязательно прогонять. Можно просто позвать кого-нибудь посидеть рядом.
— Или зажечь фонарь, — сказал крот.
— Или взять друга за руку, — добавила Лина.
Фью устроился на плече у Громыха и свернулся маленьким сияющим клубком.
С тех пор звёздная вода всегда оставалась в роднике. Крот больше не запирал её от всех, а городок не забирал больше, чем ему требовалось. Каждую осень жители приезжали к пещере, приносили пироги и новые книги, а взамен наполняли свои фонари.
Громых стал чаще летать ночью. Не потому, что перестал бояться вовсе, а потому что хотел показать Фью, как выглядит Лунолесье сверху. Иногда они пролетали над лесом, где на ветках росли серебряные яблоки. Иногда — над городом, где в каждом окне теплился мягкий свет. А иногда останавливались на высокой горе и долго смотрели на звёзды.
И если вдруг небо затягивали тучи, Громых уже не прятался в пещере. Он садился у входа, зажигал маленький огонёк и слушал ночь.
Потому что теперь знал: даже когда звёзд не видно, это ещё не значит, что их нет. Иногда они просто ждут, пока кто-нибудь вспомнит, как важно делиться светом.
