Всё изменилось в ночь, когда корабль поймал неизвестный сигнал.
— Опять помехи? — спросил инженер Громов, глядя на монитор.
— Нет, — ответила связистка Лена. — Это не помехи.
Из динамиков раздался тихий ритмичный звук. Будто кто-то медленно стучал по металлической стене. Тук. Пауза. Тук. Тук. Пауза. Тук.
Лена быстро перевела последовательность в код Морзе и побледнела.
— Здесь сообщение…
— Что написано?
Она несколько секунд молчала.
— «Не открывайте люк».
В рубке стало тихо. Капитан усмехнулся:
— Очень смешно. Кто-то решил пошутить.
Но сигнал продолжал идти. Каждые десять минут.
«Не открывайте люк».
Проверка показала, что источник находился не на корабле. Он исходил из пустоты космоса примерно в двух километрах от них. Там ничего не было. Ни спутников. Ни астероидов. Ни других кораблей. Только абсолютная чернота.
На следующий день датчики обнаружили объект. Он появился словно из ниоткуда. Небольшой модуль неизвестной конструкции медленно дрейфовал рядом с кораблём. Его поверхность была покрыта глубокими царапинами и следами ударов, словно он провёл десятки лет среди метеоритов. Самое странное оказалось другое. На корпусе отчётливо виднелась эмблема «Ориона-7». И регистрационный номер совпадал до последней буквы. Это был их собственный корабль. Только старый. Очень старый. Экипаж решил провести стыковку.
— Плохая идея, — сказала Лена.
— Возможно, это какой-то эксперимент или ошибка датчиков, — возразил капитан.
Через час шлюзы соединились. Внутри модуля не было света. Лишь густая темнота. Громов первым прошёл внутрь. Через несколько секунд связь с ним оборвалась.
— Громов, ответьте!
Тишина. Капитан и Лена отправились следом. Фонари освещали узкий коридор. Стены были покрыты ржавчиной. Воздух пах пылью и чем-то гнилым. Они вошли в рубку. И замерли. На полу лежали человеческие останки. Высохшие до состояния мумий. Трое.тКаждый был одет в форму экипажа «Ориона-7». Лена узнала своё лицо на одном из черепов. Капитан увидел собственный жетон на другом теле. Третий принадлежал Громову.
— Это невозможно… — прошептал капитан.
На панели управления мигал старый терминал. Экран внезапно ожил. Появилась видеозапись. На ней был капитан. Только значительно старше. Лицо покрывали морщины, глаза казались безумными.
— Если вы это смотрите, значит, всё повторяется, — сказал он.
За его спиной что-то двигалось в темноте. Что-то огромное.
— Мы нашли объект в пустоте. Мы тоже решили открыть люк. Не делайте этого. Оно уже рядом с вами.
Из глубины рубки донёсся шорох. Лена резко обернулась. Там никого не было. Только тени. Видео продолжалось.
— Мы не знаем, что это. Оно не живое и не мёртвое. Оно существует между моментами времени. Когда мы открыли люк, оно проникло на корабль.
Позади старого капитана на записи появились длинные тонкие пальцы. Слишком длинные для человека. Они медленно скользнули по его плечу. Он даже не заметил.
— Оно копирует нас. Наши голоса. Наши воспоминания. А потом…
Запись оборвалась. В этот момент погасли фонари. Абсолютная темнота накрыла рубку. Лена услышала дыхание. Совсем рядом. Тёплое. Чужое. Она включила аварийный фонарь. Луч света выхватил фигуру в дальнем углу. Там стоял капитан. Но настоящий капитан находился рядом с ней. Фигура улыбнулась. Её рот раскрылся слишком широко. Настолько широко, что кожа на щеках начала рваться. Изнутри показались десятки чёрных зубов. Фонарь замигал. На секунду погас. Когда свет вернулся, фигура исчезла. В наушниках внезапно зазвучал знакомый сигнал. Тук. Пауза. Тук. Тук. Пауза. Тук.
Теперь сообщение изменилось. Лена перевела его автоматически. И почувствовала, как кровь стынет в жилах.
На этот раз сигнал говорил:
«Слишком поздно».
После этого связь с «Орионом-7» навсегда исчезла. Спустя семь лет автоматическая станция возле Марса приняла странную передачу из глубин космоса. Она состояла всего из трёх слов.
«Не открывайте люк».
И сигнал продолжает приходить до сих пор.
