Тайга не прощает слабости и не любит болтливых. Те, кто проводит в лесу по шесть-восемь месяцев в году, проверяя путики, охраняя заповедные зоны и выслеживая браконьеров, знают: лес — это живой, мыслящий и зачастую враждебный организм. Егеря редко рассказывают эти истории у костра случайным туристам. Они делятся ими только со своими, понизив голос, потому что знают: то, что живет в чаще, умеет слушать.
Ниже собраны десять историй, записанных со слов сибирских и дальневосточных егерей. Назвать их сказками язык не повернется ни у кого, кто хоть раз оставался один на один с многовековым буреломом.
1. Голос из пади
Это случилось на севере Красноярского края в конце ноября. Егерь Михаил обходил дальний кордон. Мороз стоял под тридцать, снег хрустел так, что зверя было слышно за километр. Сумерки в тайге падают быстро, как тяжелый занавес. Михаил уже подходил к зимовью, когда услышал со стороны глубокой пади (оврага) женский голос.
Голос звал его по имени: «Миша… Мишенька, помоги, я ногу подвернула…»
Интонации, тембр, легкая картавость — это был голос его жены, Анны. Проблема заключалась в том, что Анна находилась в Красноярске, за четыреста километров от этого места, и добраться до кордона зимой без вертолета или снегохода было физически невозможно.
Михаил снял с плеча карабин и замер. Голос раздался снова, но теперь в нем появилась странная, механическая нотка, словно заело магнитофонную пленку. «Мишенька, помоги… Мишенька, помоги… Мишенькапомоги…» Фраза повторялась без пауз на вдох, становясь все громче, и доносилась уже не снизу из оврага, а с верхушек вековых кедров. Собака Михаила, бывалый кобель-лайка, бравший медведя, с тихим скулением забилась под крыльцо зимовья и обмочилась. Егерь зашел в избу, заложил дверь на тяжелый брус и просидел до утра с оружием в руках. Всю ночь вокруг зимовья кто-то ходил, хрустя настом, и тяжелым басом, в котором не было ничего человеческого, копировал смех его пятилетней дочери.
2. След перевертыша
Старый охотовед из Иркутской области рассказывал, как однажды тропил крупного сохатого (лося). Следы вели в глухой распадок, куда местные старались не соваться из-за дурной славы — компасы там крутились волчком.
Идя по глубокому снегу, егерь вдруг заметил, что след лося резко меняется. Вмятины от раздвоенных копыт стали шире, потом превратились в следы огромных босых человеческих ног. Расстояние между шагами было около двух метров — ни один человек не смог бы так прыгать по рыхлому снегу в сорокаградусный мороз. Следы босых ног шли по прямой метров триста, а затем… превратились в отпечатки тяжелых, когтистых медвежьих лап, которые через пару шагов просто обрывались. Словно многотонная тварь взмыла в воздух.
Вокруг не было ни деревьев, куда можно было бы запрыгнуть, ни скал. Ровная заснеженная поляна. Егерь развернулся и ушел своим же следом, ни разу не оглянувшись, чувствуя между лопаток тяжелый, сверлящий взгляд, от которого волосы на затылке вставали дыбом.
3. Зимовье без окон
Тайга усеяна заброшенными охотничьими избушками. На одну из таких наткнулся молодой инспектор рыбнадзора во время рейда по притокам Амура. Изба выглядела добротной: крыша не провалилась, дверь целая, рядом аккуратная поленница. Начинался дождь, и инспектор решил заночевать внутри.
Он толкнул дверь, зашел внутрь и бросил рюкзак на нары. Внутри было сухо, на столе стояла чистая кружка, пахло сушеной травой. Осмотревшись, он почувствовал, как по спине пополз ледяной пот. В избушке не было окон. Ни одного. Снаружи он отчетливо видел два застекленных оконца со стороны фасада, но изнутри стены были абсолютно глухими, сложенными из цельных, потемневших от времени бревен.
Инспектор бросился к двери, дернул за ручку — она не поддавалась, словно ее заколотили снаружи. Внезапно в углу, где должна была стоять печь, раздалось тихое, мерное дыхание чего-то огромного и невидимого. Он выбил дверь прикладом ружья, выскочив наружу вместе с дверной коробкой, и бежал под проливным дождем несколько километров. Обернувшись с холма, он увидел, что никакой избы на поляне не было — только гнилой, поросший мхом остов, рухнувший лет пятьдесят назад.
4. Хозяин
Медведя в тайге называют Хозяином. Его уважают, боятся и никогда не поминают всуе. Но егеря знают, что иногда под медведя маскируется что-то другое.
В Томской области егерь Степан заметил повадки зверя, который портил путики (охотничьи тропы) и разорял ловушки. Это не была обычная кормежка: зверь методично отрывал капканы вместе с цепями и развешивал их на ветвях деревьев на высоте трех метров. Медведи так не делают.
Однажды ночью Степан проснулся в своем зимовье от того, что лунный свет из окна перекрыла гигантская тень. Кто-то стоял на задних лапах и смотрел в окно. Степан взял ружье. Существо за окном подняло лапу и… постучало в стекло. Три коротких, вежливых удара костяшками пальцев. Медведь не может так стучать. Затем раздался хриплый, булькающий кашель, и тень медленно, не опускаясь на четвереньки, ушла в лес. Утром Степан нашел под окном следы: задние лапы были медвежьими, но передние, отпечатавшиеся на снегу там, где тень оперлась о стену, напоминали гигантские человеческие ладони с невероятно длинными пальцами.
5. Белый туман
Время в тайге течет по своим законам, но в «гнилых углах» оно может искривляться физически. Бригада лесоустроителей вместе с проводником-егерем проводила замеры в глухом районе Алтая. Был конец августа. Спустившись в глубокое ущелье, они оказались в странном, плотном белом тумане. Воздух резко остыл, изо рта пошел пар, а под ногами захрустел тонкий лед.
Они шли сквозь туман не больше пятнадцати минут, чувствуя необъяснимую тревогу и полную потерю звуков — даже их собственные голоса звучали как сквозь вату. Когда они поднялись по склону и вышли из тумана, то остолбенели. Лес вокруг был голым. Листва полностью опала, земля была скована твердым предзимним морозом, а в воздухе кружились первые снежинки.
Вернувшись на базу, они узнали, что отсутствовали не четыре часа, как показывали их часы, а почти полтора месяца. Был конец октября. Поисковые отряды давно свернули работы, решив, что группа сгинула в болотах. Сами же мужчины не чувствовали ни голода, ни жажды, их щетина не отросла ни на миллиметр за эти «потерянные» недели.
6. Свист
Первое правило, которому учат молодых охотников: в лесу нельзя свистеть.
Егерь из Якутии рассказывал, как в молодости нарушил этот запрет. Он шел по тайге и, от скуки и хорошего настроения, начал насвистывать веселую мелодию. Буквально через минуту из густого ельника ему ответили. Свист был абсолютно идентичным, повторял мотив нота в ноту, но звучал искаженно, словно свистели через разорванную губу.
Егерь остановился. Свист тут же прекратился. Он сделал шаг — и из чащи снова раздался свист, но уже гораздо ближе, буквально в двадцати метрах. Существо передвигалось бесшумно, перехватывая его мелодию. Егерь ускорил шаг — свистун не отставал, двигаясь параллельным курсом по непролазному бурелому с невероятной скоростью. Когда егерь перешел на бег, свист за спиной превратился в яростный, пронзительный визг, от которого лопались барабанные перепонки. Он выскочил на берег широкой реки, и только тогда визг оборвался у самой кромки деревьев. Местные шаманы говорят, что свистом человек привлекает Ичи — злых духов леса, которые принимают ответный свист за приглашение занять тело.
7. Невидимый провожатый
На Северном Урале смерть от переохлаждения — обычное дело. Егерь Николай заблудился в сильнейшую метель, когда у его снегохода заклинило двигатель. До базы было больше сорока километров. Снег метал так, что не было видно вытянутой руки. Понимая, что замерзает, Николай приготовился к смерти, забившись под вывернутый корень кедра.
Вдруг он увидел сквозь пелену снега тусклый желтый огонек. Кто-то стоял метрах в десяти с керосиновым фонарем. Фигура в старом тулупе махнула ему рукой. Николай, собрав последние силы, пошел за огоньком. Провожатый не произнес ни слова. Он шел впереди, указывая путь через замерзшие болота и невидимые под снегом овраги. Николай шел за ним шесть часов, не чувствуя ног.
Когда впереди показались огни лесопилки, провожатый остановился, повесил фонарь на ветку дерева и шагнул в темноту. Николай дошел до людей и рухнул без сознания. Утром, придя в себя, он попросил ребят с лесопилки забрать фонарь с ветки. Когда они вернулись, то принесли не керосиновую лампу, а старый, насквозь проржавевший капкан, который висел на той самой ветке. Следов провожатого на снегу не было — только одинокая цепочка следов самого Николая.
8. Люди в ветвях
Эту историю рассказал бывший сотрудник лесоохраны из Карелии. Он находился на наблюдательной вышке, следя за пожарной обстановкой. Вооружившись мощным биноклем, он осматривал бескрайнее зеленое море крон. В какой-то момент, сфокусировав оптику на группе старых, высоких сосен километрах в трех от вышки, он заметил странные наросты на стволах у самых верхушек.
Присмотревшись, он почувствовал, как по венам разливается жидкий азот. Это были не наросты. На высоте двадцати метров, крепко обхватив стволы длинными, бледными конечностями, висели люди. Абсолютно голые, с серой, как старая кора, кожей. Они висели вниз головой, сливаясь с деревьями, абсолютно неподвижные. Их было не меньше десятка на разных соснах.
Вдруг один из них — существо с вытянутым, лишенным волос черепом — медленно повернул голову прямо в сторону вышки. Он не мог видеть егеря невооруженным глазом за три километра, но инспектор отчетливо увидел сквозь бинокль два черных, бездонных провала вместо глаз и разинутую в беззвучном крике пасть. Егерь бросил бинокль, спустился с вышки, заперся в бытовке и подал рапорт об увольнении на следующий же день.
9. Черное озеро
В тайге есть водоемы, к которым не подходят даже звери. На одно такое «мертвое озеро» в глухой тайге Приморья вышел егерь, преследуя подранка-кабана. Озеро было идеально круглым, вода в нем казалась черной, как мазут, и абсолютно неподвижной. Берега были лишены растительности — ни камыша, ни ряски, только голые, выбеленные временем камни. Кабан, несмотря на ранение, не стал пить, а в ужасе метнулся вдоль берега.
Егерь подошел к воде. Она была настолько прозрачной, что чернота исходила от самого дна, усыпанного чем-то белым. Приглядевшись, он понял, что дно в несколько слоев покрыто костями. Копытные, медведи, птицы.
Но самое жуткое произошло, когда он посмотрел на свое отражение. Зеркальная гладь воды вдруг пошла мелкой рябью, хотя ветра не было. Отражение егеря в воде не повторило его движений. Егерь стоял неподвижно, а его отражение медленно подняло руку, приложило палец к губам, призывая к молчанию, и начало медленно погружаться в черную глубину, пока не исчезло во мраке. Вода снова стала гладкой. Егерь ушел оттуда быстрым шагом, стараясь не смотреть назад, физически чувствуя, как невидимая сила пытается заставить его обернуться и броситься в эту абсолютную, зовущую черноту.
10. Последний патрон
У таежников есть негласное правило: оказавшись в глухой тайге ночью без костра, всегда держи один патрон в кармане отдельно от других.
Егерь Алексей застрял в буреломе, когда его лодка пропорола днище о топляк далеко на притоке Енисея. Приближалась ночь, спички промокли. Алексей забрался на толстый ствол поваленного кедра, чтобы не стать легкой добычей для хищников.
Ближе к полуночи лес затих. Исчезли звуки насекомых, перестал шуметь ветер. Наступила та звенящая, вакуумная тишина, которая предвещает появление Того-Кого-Не-Называют. Из темноты низины начал подниматься запах — смесь озона, гнилого мяса и старой, застоявшейся крови.
Затем Алексей услышал шаги. Кто-то огромный, двуногий, тяжело ступал по влажному мху. Шаг. Остановка. Шаг. Существо не ломало ветки, оно словно просачивалось сквозь них. Алексей вскинул двустволку. Во мраке, на уровне трех метров от земли, зажглись два тусклых красных огонька. Существо подошло к кедру, на котором сидел егерь. Алексей услышал влажное, клокочущее дыхание.
— Отдай ружье, — произнес голос, звучавший одновременно из темноты и внутри головы Алексея. Голос был мягким, почти ласковым. — Отдай, и будет не больно. Опусти ствол.
Алексея охватила непреодолимая апатия. Захотелось бросить оружие, лечь на мох и уснуть. Пальцы сами начали разжиматься. И тут он вспомнил про последний патрон в кармане. Нащупав холодную гильзу пальцами левой руки, он словно вернул себе рассудок, испытав укол боли от заусенца на металле. Этого хватило, чтобы сбросить морок. Он выстрелил из обоих стволов прямо между красных огней.
Огни исчезли. Вспышка осветила пустой лес. Ни крови, ни тела утром он не нашел. Но на стволе дерева, ровно в том месте, где стоял Алексей, кора была содрана огромными когтями, а в древесине торчали куски серой, жесткой шерсти, которую не смогла идентифицировать ни одна биологическая экспертиза в районе. Последний патрон он так и не потратил — он хранит его до сих пор, зная, что однажды оно вернется договорить.
