Будильник у меня заведён на без десяти пять, хотя смена официально начинается в семь — час с лишним уходит на дорогу да на то, чтобы толком проснуться, выпить крепкого чая и завести мотоцикл, застоявшийся за ночь в холодном гараже.
Езжу я на стареньком «Иже», доставшемся ещё от отца, — не самый быстрый и уж точно не самый красивый транспорт, зато надёжный и, что немаловажно в наши дни, почти не требовательный к количеству бензина, который сам же и продаю на заправке добрых семь лет подряд.
Дорога до нашей АЗС на выезде из города занимает минут двадцать, и я люблю этот утренний участок пути больше всего — солнце только-только поднимается над горизонтом, воздух свежий, прохладный, ещё не отравленный дневной пылью да гарью, а дорога в это время почти пустая, разве что редкие фуры дальнобойщиков попадаются навстречу. Именно в эти двадцать минут я успеваю мысленно настроиться на предстоящий день, зная заранее — лёгким он точно не будет.
Последние месяцы с бензином в городе творится настоящее безумие — перебои с поставками, ограничения по литрам в одни руки, очереди, растягивающиеся порой на несколько часов. Наша заправка, одна из немногих в этой части города, где топливо появляется относительно регулярно, стала настоящим местом паломничества для доброй половины местных автовладельцев, отчего моя смена превратилась из спокойной, размеренной работы в настоящее упражнение по управлению локальным, но вполне реальным кризисом.
Подъезжая в то утро к заправке, я ещё издалека увидел знакомую, увы, уже привычную картину — вереница машин, растянувшаяся вдоль всей прилегающей дороги, насчитывающая, на глаз, не меньше сорока автомобилей, терпеливо, а порой и не очень терпеливо ожидающих открытия смены.
— Здорово, Дим! — окликнул меня Серёга, наш ночной сменщик, с явным облегчением завидевший моё прибытие. — Народ уже с пяти утра подтягиваться начал, я тут еле отбиваюсь от вопросов, когда наконец начнём заправлять.
Припарковав мотоцикл на привычном месте за служебным вагончиком, я быстро переоделся в рабочую спецовку, накинул светоотражающий жилет и, приняв смену у уставшего за ночь Серёги, приступил к своим обязанностям, привычно оценивая масштаб предстоящего трудового марафона.
Работа заправщика в подобных условиях требует куда больше навыков, чем можно предположить со стороны, — это не просто механическое обслуживание клиентов, а настоящее искусство балансирования между строгими правилами, ограничивающими отпуск топлива определённым лимитом на человека, и живыми, часто взвинченными до предела людьми, для многих из которых полный бак означает возможность вовремя добраться на работу, отвезти ребёнка в больницу или просто сохранить нормальный ритм собственной жизни в этих непростых обстоятельствах.
— Мужчина, вы что, издеваетесь? — послышался раздражённый голос из окна очередной машины, когда я, следуя установленному лимиту, остановил заправку на отметке в тридцать литров. — Мне до области ехать, тридцати литров не хватит!
— Понимаю ваше недовольство, — стараюсь отвечать я максимально спокойно, годами выработав определённый иммунитет к подобным эмоциональным всплескам, — но лимит установлен не мной лично, а распоряжением сверху, чтобы бензина хватило на большее количество людей в очереди. Могу подсказать заправку в объезд по Ленинской, там час назад ещё оставался запас без строгих ограничений.
Подобные разговоры повторяются десятками раз за смену, и я давно уже выработал собственную стратегию — не спорить, не оправдываться излишне, а спокойно, доброжелательно объяснять ситуацию, предлагая при этом какую-то конкретную альтернативу или полезную информацию, способную хоть немного смягчить неизбежное раздражение клиента.
К середине дня, когда солнце уже вовсю палило прямо над заправочными колонками, очередь ничуть не уменьшилась — напротив, слухи о том, что у нас пока ещё есть топливо, разнеслись по окрестным районам, привлекая всё новых и новых водителей, желающих застать хоть какой-то запас прежде, чем он иссякнет окончательно.
Именно в такой напряжённый момент, когда я разрывался между заправкой очередного автомобиля и попыткой утихомирить назревающий конфликт между двумя нетерпеливыми водителями, заспорившими из-за того, кто должен был встать в очередь раньше, к нашей заправке подъехала машина скорой помощи с включённой сиреной.
— Ребят, пропустите вперёд! — крикнул я, обращаясь к ближайшим машинам в очереди. — Скорой нужно срочно заправиться, у них вызов.
Реакция водителей оказалась неоднозначной — большинство, разумеется, с готовностью расступились, пропуская машину экстренных служб к специально зарезервированной для подобных случаев колонке, но нашёлся и один особенно нетерпеливый мужчина, начавший громко возмущаться, что «все тут спешат, а мне что теперь, ещё дольше ждать».
— Гражданин, — обратился я к нему максимально твёрдым, не терпящим возражений тоном, — на этой машине едут спасать чью-то жизнь. Ваше ожидание удлинится максимум на пять минут, а вот для кого-то эти пять минут могут оказаться критически важными. Прошу проявить понимание.
К моему облегчению, подобное прямое, но справедливое объяснение подействовало — недовольный водитель, пусть и продолжая что-то бурчать себе под нос, всё же прекратил открытый скандал, позволив бригаде скорой помощи быстро заправиться и вновь умчаться на срочный вызов.
Заправив машину экстренных служб, я вернулся к основной очереди, продолжая методично обслуживать одну машину за другой, стараясь поддерживать максимально возможный при данных обстоятельствах темп работы. Руки, признаться, к обеду уже начинали ныть от постоянного механического повторения одних и тех же движений — снять пистолет, вставить в бак, дождаться отключки по достижении лимита, снять чек, принять оплату, — но останавливаться было нельзя, ведь за спиной ждала своей очереди ещё, казалось, целая бесконечная вереница автомобилей.
Обеденный перерыв в подобные дни превращается в понятие весьма условное — обычно я успеваю лишь наскоро проглотить приготовленные женой бутерброды прямо в тесной подсобке, продолжая краем уха прислушиваться к происходящему снаружи, готовый в любой момент вернуться на пост при малейшем намёке на назревающий конфликт в очереди.
— Дим, там опять шумят, — заглянула в подсобку моя коллега Оксана, работающая на кассе внутри магазинчика при заправке. — Двое мужиков чуть до драки не дошли, разбираются, кто без очереди пролез.
Пришлось отложить недоеденный бутерброд и поспешить на разрешение очередного локального конфликта — задача, ставшая, увы, привычной частью моих ежедневных обязанностей за последние месяцы, куда больше напоминающих работу психолога-переговорщика, чем простого заправщика топлива.
— Мужики, давайте спокойно, — вклинился я между раскрасневшимися от взаимных обвинений спорщиками. — Кто первый в очереди стоял по факту, тот и поедет первым. Если есть сомнения, давайте я сам разберусь и рассужу по справедливости, а вы отойдите друг от друга на всякий случай.
Разобравшись методом опроса ближайших свидетелей конфликта, кто действительно занимал очередь раньше, я сумел разрешить спор без дальнейшей эскалации, хотя подобные ситуации, признаться, выматывают едва ли не сильнее, чем сама физическая нагрузка от беспрерывной заправки машин.
К вечеру, когда топливо на заправке наконец подошло к концу, а на въезде установили привычный за последние месяцы знак «Бензин временно отсутствует», я испытал ту особую, физическую и эмоциональную усталость, что накапливается лишь после действительно напряжённого трудового дня, наполненного не только рутинными обязанностями, но и постоянным управлением человеческими эмоциями, тревогами и раздражением десятков уставших от многочасового ожидания людей.
— Ну как сегодня, тяжело было? — поинтересовался у меня вечерний сменщик Артём, принимая пост на ночную смену.
— Как обычно, — усмехнулся я, стягивая пропотевшую за день спецовку. — Двести с лишним машин обслужили, одну потасовку предотвратили, скорую пропустили без потерь времени. В целом справился, хотя руки уже гудят от усталости.
Возвращаясь домой на своём стареньком мотоцикле уже в сумерках, я неспешно ехал по опустевшим к этому часу улицам, чувствуя, как вечерний прохладный воздух постепенно смывает накопившееся за день напряжение. Именно в такие моменты, наедине с дорогой и собственными мыслями, приходит настоящее осознание смысла проделанной работы — да, зарплата у заправщика в наши непростые времена отнюдь не выдающаяся, работа физически и морально изматывающая, но есть в ней и своя, неочевидная со стороны, но вполне реальная польза, ощутимая каждый раз, когда очередной уставший от долгого ожидания водитель, получив наконец свои законные литры топлива, искренне благодарит за терпение и профессионализм.
Дома жена, как обычно, встречала меня с горячим ужином и неизменным вопросом о том, как прошёл день. Я, устало улыбаясь, обычно отвечал одной и той же, ставшей уже своеобразным семейным девизом фразой:
— Очередь была огромная, но я справился.
И действительно справлялся — день за днём, смену за сменой, методично выполняя свою, казалось бы, скромную, но в текущих обстоятельствах жизненно необходимую работу, обеспечивающую сотни людей возможностью двигаться дальше по своим неотложным делам, несмотря на все трудности и ограничения непростого времени, в которое довелось жить всем нам, вне зависимости от профессии и занимаемой должности.
Ложась спать после очередной такой изматывающей смены, я неизменно думал о завтрашнем утре — о новом раннем подъёме, о привычной двадцатиминутной дороге на верном стареньком мотоцикле, о новой, наверняка не менее внушительной очереди у знакомых колонок. И, засыпая, я с определённой, заслуженной трудом гордостью повторял про себя всё ту же простую истину: как бы тяжело ни приходилось, справиться можно почти с любой ситуацией, если подходить к делу с терпением, справедливостью и искренним уважением к людям, оказавшимся, как и ты сам, заложниками непростых обстоятельств, объединяющих в итоге куда сильнее, чем принято обычно считать в суетливой повседневной жизни.
