9 мая 1945 года. Где-то под Прагой. Старший сержант Иван Трофимович Соколов сидел на броне подбитого «тридцатьчетвёрки» и курил самокрутку из махорки, которую берег с апреля.
Дмитрий Мережковский Темнеет. В городе чужомДруг против друга мы сидим,В холодном сумраке ночном,Страдаем оба и молчим. И оба поняли давно,Как речь бессильна и мертва:Чем сердце бедное полно,Того не выразят слова.
Пролог: Шорох под землей Читать онлайн Книга «Глыба Мерзлоты» Читатель, стоп. Прежде чем ты перелистнешь эту страницу, прислушайся к своему телу. Чувствуешь, как холодок поднимается от позвоночника?
Каждую зиму, когда уровень воды опускался, посреди озера Рейвен появлялась крыша старого дома. Жители деревни считали его проклятым. Но когда семнадцатилетняя Нора Роу услышала музыку, доносящуюся из-под
Глафира Пяткодыр была самой обычной девочкой — с косичками, веснушками и удивительной способностью терять резинки от волос. Но была у неё одна необычная проблема: каждую неделю в её ботинках рвались подошвы.
Под диваном было темно, пыльно и ужасно скучно. Там, в этом забытом всеми мире, где пылинки танцевали свой тысячелетний вальс, а старые батарейки мечтали о великих открытиях, лежал он.
Старые гадалки часто говорят странные вещи. Их предупреждения — не попытка напугать клиента, а последний шанс спастись.
Домовенок Кузя и Нафаня с Переплуткой: Узелок на память Сказка про забытые слова, старый сундук и самую одинокую кикимору Часть первая, где Нафаня теряет то, чего не вернуть Утро выдалось туманным.
В глубине Волшебного леса, где деревья шепчутся с ветром, а ручьи поют колыбельные, жил маленький ёжик по имени Фыр. Его норка пряталась под корнями старого дуба, чьи ветви касались облаков.
В далёкой волшебной стране, где облака похожи на пушистых зверей, а реки поют колыбельные, раскинулся Лес Заблудившихся Звёзд. Когда‑то он сиял, словно ночное небо: тысячи звёзд висели между ветвями вековых