Название: «Что,если?»
Жанр: Альтернативная вселенная, романтика, драма, музыкальный coming-of-age
Персонажи: Ха Ын Гёль (гитарист из 2023 года), его молодые родители (Ли Чан, Чон А), новая героиня — Ю Хана (студентка консерватории)
Таймлайн: 1995–2000 годы (основные события), эпилог — 2023 год
Вступление
Эпиграф:
«Иногда музыка звучит громче, когда останавливается время. Но только если ты готов услышать новую мелодию».
Пролог:
Звук разбивающейся гитары — как последний аккорд.
Ын Гёль падает на колени посреди ночной улицы 1995 года. Полы его куртки пропитаны холодным потом, в ушах звенит тишина — не та творческая, а та, которая похожа на могилу. Рюкзак с запасным усилителем порван. Часы на запястье застыли на 23:47.
Он должен был переместиться обратно. В свой 2023-й. К отцу. К Се Гён.
Вместо этого вокруг только запах дыма от чужого костра и далёкий лай собаки.
«Оставь надежду, всяк сюда входящий», — думает Ын Гёль, глядя на руку. Часы не идут. Он пробует перебор — тишина. Даже вселенная больше не играет с ним в игры.
Телефон мёртв. Деньги из будущего — бесполезные бумажки. Единственное, что осталось, — старый медиатор отца, чужой арбуз, забытый на лотке, и чёртов дар игры на гитаре.
Он остаётся. Навсегда.
И плачет впервые за много лет. Не от страха. От нежности к тому миру, который теперь для него закрыт.
Глава 1. «Ноэль в июле»
Четыре месяца спустя.
Ын Гёль живёт в подсобке над музыкальным магазином «Звук и пыль». Хозяин — дядька с бас-гитарой вместо души — согласился взять «потерявшего память парня» за уборку и настройку инструментов. Документы? В 1995-м они ещё не везде нужны. Особенно если ты умеешь играть так, что старожилы плачут.
Он восстановил в памяти все песни, которые напишет через двадцать лет. Не для славы — для того, чтобы не забыть, откуда он. Каждый вечер он сидит на крыше и играет для звёзд, которых здесь больше, чем в его времени.
В августе поступает в Университет искусств по протекции старого мастера. Экзамен: собственная композиция «Ноэль в июле» — о надежде, которая приходит не в свой час.
— Откуда в мальчишке столько боли? — шепчет приёмная комиссия.
Ын Гёль не отвечает.
В его новой группе трое: ударник с прокуренными пальцами, басистка, которая молчит лучше, чем играет, и Ю Хана — пианистка из консерватории, с глазами цвета запёкшейся крови.
Она подходит к нему после первой репетиции. Кладёт ладонь на его гриф.
— Ты играешь прощание, — говорит она. — Но не своё. Чужое.
Ын Гёль впервые за полгода смотрит в глаза другому человеку и не думает о Се Гён.
«Она права», — понимает он с ужасом.
Глава 2. «Забыть, чтобы помнить»
Хана не похожа на Се Гён. Вообще. У неё жёсткий смех и привычка тыкать пальцем в ноты, когда злится. Она не говорит «люблю» — она приносит кофе на репетицию и ставит его ровно на левый динамик, потому что знает: Ын Гёль правшой берёт только гитару, а левой — всё остальное.
Они проводят ночи в подсобке: она пишет партии фортепиано под его перебор, он учит её играть на акустике. В четыре утра она засыпает на его плече, а он смотрит на потолок и в шестой раз за неделю вспоминает будущее.
Се Гён. Её волосы, пахнущие библиотечной пылью. Её голос в телефоне: «Ты где?». Он больше никогда этого не услышит.
— Эй, — Хана открывает глаза. — У тебя снова лицо потерянного дома.
— Я и есть потерянный дом, — усмехается Ын Гёль.
— Тогда построй новый, — она садится и вдруг, без причины, целует его в уголок губ. Легко, как прикосновение смычка к струне.
Он не отстраняется.
Впервые за долгое время.
В эту ночь происходит нечто сложное. Не секс — нет. Что-то более интимное: он доверяет ей одну из старых песен отца, которую тот написал в 1995-м для матери. Ещё до их первой ссоры. Хана слушает и тихо плачет, хотя обычно не плачет.
— Ты можешь остаться здесь, — говорит она. — Не в этой комнате. В этом году. Со мной.
Ын Гёль не отвечает. Но его рука находит её руку. И не отпускает до утра.
Глава 3. «Концерт в конце лета»
Осень 1996-го. Группа Ын Гёля неожиданно собирает клуб на триста человек.
За кулисами — предконцертная дрожь. Хана поправляет ему воротник. У неё новое платье — то самое, которое она купила на свои первые заработанные деньги. Она выглядит так, будто пришла из другого времени. Или из будущего, которого больше нет.
«Если бы Се Гён увидела нас сейчас», — проносится в голове, но мысль уже не режет, а просто щиплет, как струна, что дребезжит в унисон.
Они играют. Хорошо. Местами — великолепно.
На бис Ын Гёль исполняет ту самую мелодию из дорамы — ту, что когда-то соединила его родителей. Он смотрит в зал и видит отца. Молодого. Сломленного. С отцом рядом — беременная Чон А. Она держит Ли Чана за руку и улыбается музыке.
«Они ещё не знают, что я их сын, — думает Ын Гёль. — И никогда не узнают. Но это нормально. Я играю для них сейчас, как играл бы в любом времени».
После концерта он выходит на улицу. Хана ждёт его под фонарём. С букетом полевых цветов — это её странная привычка.
— Я знаю, что ты из другого мира, — вдруг говорит она.
У Ын Гёля останавливается сердце.
— Не спрашивай, откуда знаю. Просто… когда ты играешь, твоя музыка старше тебя. И ты иногда смотришь на луну так, будто ищешь на ней кого-то.
Он хочет соврать. Не может.
— Я не смогу вернуться домой, — говорит тихо. — Никогда.
Хана кивает. Потом берёт его за руку.
— Тогда научи меня. Научи меня любить так, как ты любил их.
Ын Гёль думает: «Се Гён бы поняла. Она бы сказала: «Ты заслуживаешь счастья даже в неправильном времени»».
Он наклоняется и целует Хану. Долго. Вкус у неё — как начало осени. Или как надежда, которая не требует билета обратно.
Заключение (эпилог)
2023 год. Сеул.
Се Гён — уже не девушка, а женщина с серебряными нитями в волосах. Она стоит у витрины музыкального магазина. Внутри играет молодая группа — лёгкий инди-рок, записанный на виниле.
Продавец видит её взгляд:
— Это группа «Вторая струна». Из девяностых. Тогда они не стали суперзвёздами, но кое-что выпустили. Вот, послушайте.
Он ставит композицию «Ноэль в июле».
Се Гён замирает.
Она узнаёт этот перебор. Этот ритм. Эту боль, которая вдруг превращается в нежность.
«Ын Гёль, — думает она. — Ты остался там. И ты написал это для меня. Или не для меня. И это тоже нормально».
Она покупает пластинку. Дома ставит на проигрыватель. На конверте — фото группы. Парень с гитарой, который смотрит прямо в объектив, будто знает. Рядом с ним — девушка с глазами цвета запёкшейся крови и улыбкой, которую никто не заслужил просто так.
«Надеюсь, ты её любил, — шепчет Се Гён. — Надеюсь, ты перестал ждать билет домой».
Пластинка доигрывает. Тишина.
Где-то в прошлом, за гранью времени, Ха Ын Гёль сидит на крыше того же музыкального магазина, только другого года. Хана кладёт голову ему на колени. Он играет новую мелодию — без тоски. Светлую.
— Как назовёшь? — спрашивает она.
— «Мерцающий арбуз летом, которого не было», — улыбается он. — Шучу. Просто «Дом».
И понимает: он и правда нашёл его. Не там, где искал. А там, где остался.
Конец.
