Гудок автомобиля за окном вырвал Питера Паркера из липкого сна. Он резко сел на кровати, чувствуя, как футболка прилипла к спине. Опять этот сон. Падающий самолет, крики, и она — рыжие волосы, разметавшиеся по бетонной плите. Тони говорил, что со временем станет легче. Тони ошибался.
Телефон завибрировал на тумбочке. Питер потянулся к нему сонной рукой и чуть не смахнул стакан с водой. Сообщение от Хэппи Хогана: «Будь в башне через час. Срочно». Никаких деталей, никаких эмодзи. Значит, действительно, срочно.
Питер взглянул на себя в зеркальный шкаф. Восемнадцатилетний парень с синяками под глазами, которые не проходили уже полгода. После возвращения он научился улыбаться для фотографий, поддерживать беседу и даже шутить на лекциях в Колумбийском университете. Но по утрам Мишель иногда ловила его взгляд и отворачивалась — таким он был чужим самому себе.
Он натянул джинсы и толстовку с символикой «Средняя школа в центре города». Старая привычка, хотя школу он давно окончил. Вещи из прошлой жизни держали его на плаву, словно якоря в мире, который пересобрался заново из осколков.
Манхэттен встречал его привычной суетой. Питер проскочил через турникет метро, уворачиваясь от спешащих пассажиров. Раньше он раскачивался на паутине между небоскребами, но сейчас предпочитал подземку. Слишком много глаз смотрело в небо, а Человек-паук все еще считался погибшим в одной реальности и никогда не существовавшим в этой.
Лифт в Башне Мстителей поднимался с тихим гудением. Питер прислонился к холодной металлической стене и закрыл глаза. ПЯТНИЦА не требовала идентификации — искусственный интеллект помнил его ДНК, даже если весь остальной мир забыл о существовании Питера Паркера.
Двери разъехались на семнадцатом этаже. Хэппи ждал его с планшетом в руках и озабоченным лицом.
— Проходи, — бросил он, не здороваясь. — Там такое дело… в общем, сам увидишь.
В конференц-зале, у панорамного окна, стоял Ник Фьюри. Его черный плащ был забрызган дождем, хотя на улице светило солнце.
— Паркер, — голос бывшего директора Щ.И.Т. прозвучал глухо. — У меня для тебя информация. И проблема.
Питер машинально поправил лямку рюкзака, хотя рюкзака при нем не было.
— Что случилось?
Фьюри жестом указал на голографический экран, развернувшийся в центре стола. Пиксели сложились в спутниковое изображение: горный массив, заснеженные вершины, темное пятно укрепленного комплекса.
— Красная Комната, — коротко произнес Фьюри. — То, что от нее осталось.
Сердце Питера забилось где-то в горле. Красная Комната — советская программа подготовки шпионов и убийц. Та, что создала Чёрную Вдову и сотни других агентов. Та, которую официально ликвидировали много лет назад.
— Я думал, она уничтожена, — голос прозвучал неожиданно хрипло.
— Уничтожена, — кивнул Фьюри. — Но информация имеет свойство выживать. Три дня назад мои источники перехватили шифрованный канал. Некто восстанавливает протоколы Красной Комнаты, используя старые наработки Дрейкова.
— Но это невозможно, — Питер шагнул ближе к голограмме. — Наташа и Елена уничтожили химический деспот. Все Вдовы свободны.
Фьюри увеличил изображение. Теперь был виден вход в бункер и несколько фигур в черном у дверей.
— Свободны морально, Паркер. Но программирование — штука сложная. Представь, что кто-то нашел способ восстановить контроль над агентами. Не над всеми, но над теми, кто был недостаточно обработан антидотом.
Питер почувствовал, как паучье чутье отозвалось знакомым покалыванием в затылке. Опасность. Ложь. Или недоговоренность. Фьюри чего-то не договаривал.
— Почему я? — спросил он прямо. — Есть Мстители, есть специальные подразделения. Почему вы зовете восемнадцатилетнего студента?
Ник Фьюри впервые за разговор посмотрел ему прямо в глаза.
— Потому что это касается Романофф.
Имя Чёрной Вдовы упало в тишину, как камень в воду. Круги расходились долго, почти физически ощутимо. Питер сглотнул. После битвы на Земле, после жертвы Наташи, никто в Башне не произносил ее имени без особой нужды. Это слово превратилось в негласное табу.
— Наташа мертва, — произнес Питер, и собственный голос показался ему чужим. — Она пожертвовала собой ради Камня Души.
— Знаю, — Фьюри не отводил взгляда. — Но перед тем, как уйти на Вормир, она оставила кое-что. Личные файлы, дневники, записи. Завещание на случай, если погибнет. Вчера алгоритм вскрыл один из защищенных томов.
Голограмма сменилась изображением страницы, исписанной убористым почерком. Питер узнал этот почерк — Наташа однажды показывала ему, как писать буквы кириллицей. «На случай, если понадобится прочитать русские этикетки», — шутила она тогда.
«Если кто-то попытается возродить Красную Комнату, — говорилось в записи, — не отдавайте это дело Щ.И.Т. Слишком много предателей. Не отдавайте Мстителям — слишком публично. Найдите того, кому я доверяла безоговорочно. Того, кто еще не разучился верить в добро. Паркера».
— Она оставила инструкции? — прошептал Питер.
— Инструкции, карты, коды доступа, — подтвердил Фьюри. — И кое-что еще. Файл с пометкой «Личное. Для Питера, если он когда-нибудь спросит, почему я сделала то, что сделала».
В помещении повисла звенящая тишина. Хэппи тактично отошел к окну. Питер стоял неподвижно, переваривая услышанное. Чёрная Вдова, которую он знал как эффективного и замкнутого агента, оказывается, размышляла о нем перед тем, как шагнуть с обрыва.
— Где находится база? — спросил он, понимая, что уже принял решение.
— Карпаты, — Фьюри передал ему планшет с координатами. — Транспортный джет готов. Но учти, Паркер: операция неофициальная. Если попадешься, никто не признает причастность. Официально ты отправился в академический отпуск по обмену в Восточную Европу.
— Я справлюсь, — Питер взял планшет. — У меня есть преимущество.
— Какое?
— Никто не знает, что я существую.
Питер Паркер вышел из Башни Мстителей под моросящий дождь. Он думал о том, что Чёрная Вдова выбрала именно его. Не Стива Роджерса с его непоколебимой моралью, не Брюса Бэннера с его интеллектом, не Клинта Бартона, с которым она прошла через столько миссий. Его — парня из Квинса, который все еще вздрагивал от неожиданных звуков.
Чемодан был собран за сорок минут. Мэй он написал, что едет на студенческую конференцию. Мишель — что нужно уладить семейные дела. Неду — что свяжется позже. Три коротких лжи, которые должны защитить их от правды, которую он и сам еще не понимал.
Джет поднялся в сумеречное небо. В салоне пахло кожей кресел и озоном от систем очистки воздуха. Питер разложил перед собой распечатки файлов Чёрной Вдовы. Бумага была настоящей, чуть пожелтевшей — Наташа не доверяла цифровым носителям.
«Красная Комната — это не просто программа, — писала она на первой странице. — Это идеология, паразитирующая на самом ценном, что есть у человека: на его способности жертвовать собой. Вдов учили, что их тела, разум и души принадлежат высшей цели. И самое страшное — некоторые верили в это даже после освобождения».
Ниже был список имен. Сорок две женщины, помеченные как «незавершенные». Те, кому антидот не помог полностью. Те, чье подсознание все еще могло содержать спящий код, ожидающий активации.
Питер пролистал страницы и остановился. В углу третьего листа была приписка, сделанная красными чернилами: «Если они начнут пропадать, начни с Катарины Беловой. Она моя сестра».
Катарина Белова. Четвертая сестра из программы. Не Елена, которую знали по досье, а другая. Питер нахмурился. Наташа никогда не упоминала о четвертой сестре. Даже в разговорах, даже намеками.
Джет пересек воздушное пространство Польши и начал снижение. За окнами потянулись Карпатские горы — дикие, покрытые густыми лесами, прорезанные ущельями, в которых прятались от спутниковых камер советские бункеры.
Посадка была жесткой. Питер выбрался наружу и вдохнул холодный воздух, пахнущий хвоей и приближающейся зимой. Летчик, молчаливый человек Фьюри без имени, указал на тропу, уходящую в лес.
— Вернусь через сорок восемь часов на эту точку. Если не успеешь — выбирайся сам.
Питер кивнул и пошел по тропе. Рюкзак с костюмом приятно оттягивал плечи. Паучье чутье мягко пульсировало, предупреждая о неясной угрозе впереди.
Бункер появился через час пути. Он был замаскирован под брошенную метеостанцию — проржавевшая вышка, облупившиеся антенны, битое стекло. Но тепловизор на маске Человека-паука показывал активность глубоко под землей.
Питер переоделся за стволом поваленной ели. Ткань костюма, разработанного еще Тони, привычно облепила тело. Сейчас она была темно-синей с минимальными красными вставками — Питер модифицировал дизайн, сделав его менее заметным в сумерках.
Вход нашелся там, где его быть не должно — под бетонной плитой с советской маркировкой. Код из записей Наташи подошел. Тяжелая дверь отошла с гидравлическим шипением.
Первые три уровня были пусты. Лаборатории, дортуары, тренировочные залы — все покрыто пылью и плесенью. Красная Комната мертва, но Питер чувствовал фантомную боль, проходя мимо ржавых кроватей в спальном корпусе. Сколько девочек прошло через эти коридоры? Скольких везли сюда с обещаниями лучшей жизни?
Четвертый уровень освещался. Это означало, что кто-то восстановил подачу энергии. Питер двигался по потолку, прилипая кончиками пальцев к бетонным перекрытиям. Камеры наблюдения он засек сразу и обходил их по мертвым зонам.
Первое столкновение произошло в центральном зале. Три охранника в черном, вооруженные штурмовыми винтовками. Простая работа — паутина запястья, рывок, удар. Питер обезвредил их за шестнадцать секунд.
— Кто вас послал? — спросил он главного, прижав его к стене.
Охранник усмехнулся разбитыми губами.
— Ты опоздал, паучок. Церемония уже началась.
Питер затянул паутину туже.
— Какая церемония?
— Активация. Хозяин нашел способ вернуть Вдов.
Пришлось оставить их связанными и двигаться дальше. Коридор уходил вниз, закручиваясь спиралью, словно бункер врастал в скалу винтовой лестницей. На стенах — советские плакаты: женщина в форме, сжимающая винтовку, красные звезды, лозунги на русском, которых Питер не понимал.
Последняя дверь была стальной, с биометрическим замком. Код Наташи не сработал — система была обновлена. Пришлось взломать панель доступа через наручный интерфейс, которому когда-то учила его… Шури. Еще одно имя из прошлого.
Дверь отошла в сторону, и Питер замер.
Зал был огромным — бывший реакторный отсек, переделанный под амфитеатр. По периметру стояли капсулы, напоминающие медицинские криостаты. В каждой капсуле — женщина. Рыжие, черные, русые волосы. Закрытые глаза. Дыхательные маски на лицах.
Двенадцать капсул. Двенадцать Вдов.
В центре зала возвышался пульт управления, и за ним стоял человек. Питер узнал его сразу — по фотографиям из архивов Щ.И.Т. Генерал Суворов, правая рука Дрейкова, считавшийся погибшим при взрыве в Будапеште.
— Добро пожаловать, мистер Паркер, — голос генерала звучал спокойно, почти добродушно. — А я все гадал, кто придет за наследством Романофф.
— Отпустите их, — Питер шагнул в зал, готовый к атаке.
— Отпустить? — Суворов рассмеялся. — Они спят. Без моего приказа не проснутся. Но если вы настаиваете…
Его рука легла на главный тумблер. Паучье чутье взорвалось сигналом тревоги.
— Нет!
Питер выпустил паутину, но опоздал. Тумблер щелкнул. Капсулы загудели. Крышки начали открываться. Женщины открывали глаза — пустые, лишенные эмоций, идеально подчиняющиеся глаза профессиональных убийц.
Первая Вдова атаковала слева. Питер отклонился, чувствуя, как воздух разрезает боевой нож. Вторая атака — сзади, удар ногой в позвоночник. Третья — сверху, с какой-то балки под потолком.
Он сражался в окружении двенадцати женщин, каждая из которых двигалась с грацией хищника и точностью машины. Чёрная Вдова в своем программном пике — такой Наташа была до того, как Клинт Бартон пощадил ее в Вене и подарил шанс на другую жизнь.
— Они не контролируют себя! — крикнул Питер, уклоняясь от очередного удара. — Вы должны остановить это!
— А зачем мне их останавливать? — Суворов стоял за пультом, наблюдая за боем. — Они — идеальное оружие. Послушное, смертоносное, не задающее вопросов. Красная Комната живет в каждой из них.
Питер отбил атаку двух Вдов одновременно. Паутину они разрезали ножами — слишком быстрые, слишком хорошо обученные. Костюм держал удары, но ресурс не бесконечен.
И тут он заметил странность. Среди двенадцати женщин была одна, которая дралась не так, как остальные. Ее движения были чуть менее автоматическими, чуть более… осознанными. Она не атаковала, а скорее защищалась. И ее волосы были такого же оттенка рыжего, как у Наташи.
— Катарина! — выкрикнул Питер, уклоняясь от удара. — Катарина Белова!
Женщина замерла. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то живое — искра боли, узнавания, ужаса.
— Наташа… — прошептала она по-русски. — Сестра…
Этого мгновения хватило, чтобы паучье чутье предупредило о новой угрозе. Но не из зала — извне. Стены дрогнули. С потолка посыпалась штукатурка. Кто-то атаковал бункер снаружи.
Взрыв разворотил дальнюю стену зала. В проломе на фоне серого неба возникла фигура в черном боевом костюме, с поясом, полным оружия, и узнаваемым профилем.
Елена Белова спрыгнула в зал, приземлившись на полусогнутые ноги.
— Извините за опоздание, — бросила она, окинув взглядом поле боя. — Пробки в воздушном пространстве Молдовы.
Вдовы переключили внимание на новую цель. Елена встретила их без колебаний — удар, блок, подсечка, выстрел из шокера. Она знала их слабые места, потому что сама была одной из них.
Питер воспользовался замешательством и рванул к пульту управления. Суворов выхватил пистолет, но паутина выбила оружие прежде, чем генерал успел нажать на спуск.
— Коды деактивации! — потребовал Питер, прижимая его к пульту.
— Их нет, — прохрипел Суворов. — Единственный способ — убить меня. Но если я умру, капсулы взорвутся. Я вживил себе кардиодатчик. Остановка сердца запустит протокол «Мертвая рука».
— Откуда такая любовь к драматическим эффектам? — прозвучал за спиной голос Елены. Она только что вырубила пятую Вдову и даже не запыхалась. — Русские генералы все такие предсказуемые.
— Отключи систему, — Питер усилил нажим.
— Не могу. Коды прописаны на биометрию Дрейкова. А Дрейков мертв.
— Дрейков мертв, — повторила Елена, приближаясь. — Но его биометрический слепок — нет. Наташа сняла его с тела перед тем, как покинуть базу в Сочи.
Она вытащила из кармана небольшой чип и вставила его в консоль. Система запросила подтверждение. На экране высветилась надпись: «Биоверификация пройдена. Личность: генерал Дрейков. Принято».
Капсулы загудели по-другому. Женщины начали оседать на пол, теряя сознание. Елена подхватила Катарину, которая упала последней, и осторожно опустила ее на бетонный пол.
— Спи, сестренка, — прошептала она по-русски. — Теперь все будет хорошо.
Суворов попытался вырваться, но Питер держал крепко. Подоспевшие люди Фьюри — они проникли в бункер через тот же пролом — скрутили генерала и увели его вверх по лестнице.
В зале стало тихо. Пыль оседала медленно, кружась в лучах аварийного освещения. Двенадцать женщин лежали на полу без сознания, но живые.
— Как ты нас нашла? — спросил Питер.
Елена пожала плечами.
— Наташа оставила мне копию тех же файлов. С пометкой: «Если Фьюри пошлет Паркера одного, дура, забери его, пока его не убили».
Питер усмехнулся, несмотря на усталость.
— Она всегда все продумывала наперед.
— Это была ее суперсила, — Елена присела рядом с Катариной, проверяя ее пульс. — Не боевые навыки, не стратегия. Способность заботиться о людях, даже когда они не просили.
В тишине убежища они сидели среди спящих Вдов, и Питер впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на правильность. Не триумф, не победу — просто ощущение, что сегодня он сделал то, что должен был сделать.
— Знаешь, — заговорила Елена, — перед тем как уйти на Вормир, она отправила мне голосовое сообщение. Сказала, что если не вернется, я должна найти тебя и убедиться, что ты в порядке.
— Почему меня?
— Потому что ты, по словам Наташи, был единственным из Мстителей, кто еще способен на глупости из чистого идеализма, — Елена посмотрела на Питера с прищуром. — И она считала, что это достоинство, а не недостаток.
Катарина пошевелилась. Ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза — на этот раз осмысленные, живые.
— Елена? — голос был слабым, но настоящим.
— Да, сестра, — Елена сжала ее руку. — Я здесь.
Четыре часа спустя они стояли на краю горного плато и смотрели, как вертолеты МЧС Молдовы эвакуируют освобожденных Вдов. Официальная версия — сход оползня вскрыл старый советский бункер, где обнаружились пострадавшие при неизвестных обстоятельствах женщины. Неофициальная — Фьюри получил свой отчет, а Питер — еще один шрам на память, невидимый, но ощутимый.
— Почему ты не стал Мстителем? — спросила Елена, закуривая сигарету. — После возвращения. Клинт ушел, Стив состарился, Тони… ну, ты понимаешь. Место было твое по праву.
Питер долго смотрел на облака, цепляющиеся за вершины Карпат.
— Я пытался. Приходил на собрания, заполнял протоколы, участвовал в тренировках. Но каждый раз, когда надевал костюм, вспоминал, как рассыпался в пыль на Титане. И как потом, уже после возвращения, увидел Наташу в последний раз.
— Она не хотела, чтобы ты себя винил.
— Все говорят мне это. Но никто…
