Пикачу-Фонарь и Потухший Маяк На скале стоит старый маяк, который освещал путь домой заблудившимся покемонам. Однажды его огонь погас — обычный огонь не помогает, нужен электрический. Пикачу Фонарь поднимается на маяк и светит своими щеками всю ночь. К утру он выдыхается, но маяк «запоминает» его свет и начинает работать сам.
«Маяк — это не просто башня с огнём. Это обещание, что кто-то ждёт тебя дома. А чтобы обещание сбылось, иногда нужно пожертвовать своей искрой».
Глава 1. Маяк, который перестал светить
На самой высокой скале Побережья Блуждающих Волн стоял старый маяк. Он был выше всех деревьев, выше всех скал, выше даже облаков в ясный день. Каждую ночь на его вершине зажигался огонь — золотой, пульсирующий, как сердце. Он вращался вокруг своей оси и освещал море на много километров. Заблудившиеся покемоны видели этот свет и плыли к нему. Они знали: там, где маяк, — там дом, там тепло, там безопасно.
Но однажды маяк погас.
Никто не знал почему. Ветры не были сильными, молния не попадала, смотритель маяка — старый Лантурн — ушёл на покой сто лет назад, и маяк работал сам, на древней магии. А потом перестал.
Погас, и всё.
Покемоны Побережья сначала не заметили. Но потом, в первую же бурную ночь, несколько маленьких покемонов не вернулись из моря. Они не увидели света и заблудились. К счастью, их нашли другие, но все поняли: маяк нужно чинить.
— Кто умеет чинить маяки? — спросил старый Король на совете.
— Я умею чинить сети, — сказал Спинарак.
— Я умею чинить песни, — сказал Пижи.
— А я умею чинить… электричество? — робко поднял лапу маленький жёлтый Пикачу.
Его звали Фонарь.
Фонарь получил это имя потому, что его щёки светили не просто так, а ритмично, как маяк. Раз в секунду — вспышка, раз в секунду — пауза. Когда он спал, этот ритм замедлялся. Когда он бежал — ускорялся. Но никогда не прекращался. Другие Пикачу говорили: «У тебя внутри настоящий маяк». И он улыбался.
Но до этого дня ему никогда не приходилось чинить настоящий.
— Чем ты можешь помочь? — спросил Король.
— Мой свет похож на свет маяка, — сказал Фонарь. — Может, я смогу его заменить? Хотя бы на одну ночь.
— На одну ночь — не проблема, — вздохнул Король. — Проблема в том, что маяк не включается вообще. Внутри, говорят, сломалась его «память». Он забыл, как гореть. Ему нужно, чтобы кто-то горел внутри него, пока он не вспомнит.
— А если я пойду и буду гореть? — спросил Фонарь.
— Ты можешь погаснуть. Твои щёки — не вечный двигатель. Если ты будешь светить всю ночь, ты выдохнешься. Может, навсегда.
Фонарь посмотрел на море. Оно было тёмным и холодным. Где-то там, в темноте, плыли маленькие покемоны, которые не видели света. Они боялись. Они плакали. Они думали, что их забыли.
— Я попробую, — сказал Фонарь.
Он пошёл к маяку.
Глава 2. Лестница, которая вела в небо
Маяк стоял на отвесной скале, и к нему вела крутая каменная лестница. Ступенек было тысяча — Фонарь считал их, чтобы не думать о страхе. На пятисотой у него заболели лапы. На семисотой — закружилась голова. На девятсотой — он чуть не упал, но ухватился за перила.
— Ты справишься, — сказал он сам себе. — Ты — Фонарь. Твоё дело — светить.
Он поднялся на вершину. Верх маяка был круглой площадкой, огороженной каменным парапетом. В центре стоял старый фонарь — огромный, с линзами толщиной в руку. Внутри фонаря не было огня. Только пустота и запах пыли.
— Здравствуй, — сказал Фонарь маяку. — Я пришёл тебя зажечь.
Маяк молчал. Но Фонарь почувствовал, что он… слушает.
— Я не знаю, как это делается, — признался Пикачу. — Я умею только светить. Вот так.
Он потёр щёки. Они засветились ровным золотым светом. Не ослепительным, но заметным. Свет разлился по площадке, отразился от линз и ушёл в море — слабым, узким лучом.
— Этого мало, — сказал Фонарь. — Нужно ярче.
Он зажмурился, сосредоточился и ударил себя по щекам. Искры вылетели сильнее, свет стал ярче, луч — шире. Он направил его в море, и на секунду показалось, что маяк ожил. Но это был просто его свет, не маяка.
— Ты должен гореть сам, — сказал он маяку. — А я тебе помогу.
Он сел в центр фонаря, прямо на холодный каменный пол, поджал лапы и начал светить. Ритмично: вспышка — пауза, вспышка — пауза. Как маяк. Он старался, чтобы его ритм совпал с тем, каким был у маяка раньше. Он не знал этого ритма, но чувствовал его — внутри себя, в своём сердце, которое билось в такт с древней магией.
Шло время. Час, второй, третий.
Фонарь светил. Его щёки горели всё ярче, потому что он вкладывал в это все силы. Он думал о маленьких заблудившихся покемонах. О том, как они смотрят в темноту и не видят ничего. О том, как они плачут, думая, что их забыли.
— Я не забуду, — шептал он. — Я буду светить, пока вы не вернётесь.
Луч из маяка стал шире. Он уже освещал не узкую полоску, а целый сектор моря. Фонарь чувствовал, что его силы на исходе. Щёки начали бледнеть. Искры вылетали реже.
— Ещё немного, — сказал он себе. — Ещё немного.
На рассвете, когда небо на востоке порозовело, Фонарь почувковал, что больше не может. Его щёки погасли. Он упал на каменный пол, закрыл глаза и прошептал:
— Я всё сделал. Всё, что мог.
И потерял сознание.
Глава 3. Память, которая проснулась
Он очнулся от того, что кто-то гладил его по голове. Фонарь открыл глаза. Над ним стоял старый Лантурн — тот самый смотритель маяка, который ушёл на покой сто лет назад. Но он не умер, он просто жил на маяке, в невидимой комнате под самым куполом.
— Ты молодец, — сказал Лантурн. — Ты подарил маяку свою память.
— Какую память? — спросил Фонарь.
— Твоё желание помочь, твою любовь к заблудившимся, твоё терпение. Всё это превратилось в свет и осталось внутри фонаря. Теперь маяк помнит, как гореть. Смотри.
Фонарь повернул голову. Огромный фонарь в центре площадки горел. Не его слабыми щеками, а настоящим, ярким, пульсирующим светом. Ритм был точь-в-точь такой, как у Фонаря — вспышка, пауза, вспышка. Но сила — в сотню раз больше.
— Он скопировал тебя, — сказал Лантурн. — Твой ритм, твою яркость, твою доброту. Теперь он будет гореть так всегда.
— А я? — Фонарь посмотрел на свои щёки. Они были тусклыми, почти серыми.
— Ты отдал почти весь свой свет. Он вернётся, но не сразу. Может, через месяц, может, через год. А может, никогда. Ты готов к этому?
Фонарь подумал. Он представил, как никогда больше не сможет светить. Как его щёки останутся серыми, как он перестанет быть «Фонарём» и станет просто Пикачу. Но потом он представил, как маяк светит в ночи, как маленькие покемоны видят его и плывут к дому. Как они обнимают своих родителей. Как они смеются.
— Готов, — сказал он.
Лантурн улыбнулся и погладил его по голове.
— Твой свет не пропал, — сказал он. — Он живёт в маяке. А ты получишь его обратно, когда придёт время. А пока… иди вниз. Тебя ждут.
Фонарь с трудом встал. Его лапы дрожали. Он подошёл к парапету и посмотрел вниз. Внизу, у подножия скалы, стояли сотни покемонов. Они смотрели на маяк и на него. И улыбались.
— Фонарь! — закричали они. — Ты зажёг маяк! Спасибо тебе!
Он помахал им лапой и начал спускаться по лестнице. Тысяча ступенек вниз. На пятисотой он чуть не упал, но его подхватил Пижи, прилетевший помочь. На двухсотой — подставил плечо Бульбазавр. Внизу его обняла мама.
— Я горжусь тобой, — сказала она. — Твой свет теперь живёт на маяке. Он будет гореть всегда.
— Всегда? — переспросил Фонарь.
— Пока есть кто-то, кто нуждается в дороге домой.
Глава 4. Свет, который не гаснет
Прошёл месяц. Щёки Фонаря начали понемногу розоветь, но до прежней яркости было далеко. Он не расстраивался. Он приходил к маяку каждый вечер, садился на скалу и смотрел, как его свет — тот самый, который он отдал — кружит над морем.
— Скучаешь по нему? — спросил как-то Лантурн.
— Нет, — ответил Фонарь. — Он там, где должен быть. Он помогает другим. А мне достаточно знать, что я это сделал.
— Ты мудр не по годам, — сказал старый смотритель. — Многие жалеют о том, что отдали. Ты же радуешься.
— Потому что я понял: свет — это не то, что надо хранить. Его надо дарить. Иначе он гаснет от скуки.
Лантурн засмеялся и ушёл в свою невидимую комнату. А Фонарь остался сидеть на скале. Ветер трепал его шерсть, волны бились о камни, а маяк светил. Ритмично, спокойно, надёжно.
Через год щёки Фонаря засветились снова. Не так ярко, как раньше, но достаточно, чтобы светить в темноте. Он обрадовался, но не стал прятать свой свет. Он ходил по побережью и светил всем, кому нужно: маленьким Пичу, которые боялись темноты, старым Чанси, которые не видели дорожек, и даже рыбам, которые заплывали в мелкие бухты.
— Ты снова Фонарь, — говорили ему.
— Я всегда был Фонарём, — отвечал он. — Просто иногда нужно подзарядиться.
А маяк горел. Говорят, он будет гореть ещё тысячу лет, потому что в его линзах осталась частичка самого доброго Пикачу на свете. И если вы когда-нибудь заблудитесь в море, ищите золотой пульсирующий свет. Он приведёт вас домой. А у подножия скалы, возможно, вы встретите маленького жёлтого Пикачу с не очень яркими, но очень тёплыми щеками. Он улыбнётся и скажет:
— Добро пожаловать домой. Я вас ждал.
Конец
