Пикачу и Сад Спящих Звёзд Онлайн эту историю стоит читать при свете луны — чтобы увидеть, как падают звёзды, которые уснули навсегда.
«Каждая звезда помнит свою песню, но чтобы её услышать, нужно петь сердцем, а не голосом.»
Ночь в Долине Шёпота была особенно тихой. Пикачу не спал. Он лежал на спине и смотрел в небо, где звёзды мерцали, как тысячи маленьких огоньков. Но одна из них вдруг сорвалась с места и начала падать, оставляя за собой светящийся хвост. Пикачу зажмурился, ожидая, что сейчас грохнет взрыв, как бывает с метеоритами. Но вместо этого звезда упала мягко, беззвучно, где-то за холмом, и от неё разлилось серебряное сияние.
«Пика?» — удивился Пикачу и, разбудив сонного Эша, показал в ту сторону. Эш зевнул и пробормотал, что это, наверное, просто метеоритный дождь, и снова уснул. Но Пикачу не мог успокоиться. Его что-то тянуло туда, за холм, где упала звезда.
Он тихо выскользнул из палатки и побежал через луг. Через несколько минут он оказался на краю невероятного места. Это был сад. Но вместо цветов здесь росли звёзды — маленькие, похожие на колокольчики, они свисали с серебряных стеблей и излучали мягкий голубоватый свет. А в центре сада, прямо там, где упала только что звезда, лежал новый цветок-звезда, но он был закрытым, как бутон, и не светился.
«Пика-пика?» — прошептал Пикачу, подходя ближе. Он дотронулся до бутона, но тот не раскрылся.
— Не трогай, — раздался скрипучий, но добрый голос. — Он только что упал. Ему нужно время, чтобы проснуться.
Пикачу обернулся и увидел странное существо. Это был старый покемон, но его тело напоминало телескоп — длинная труба, установленная на треноге, с большим круглым глазом-линзой наверху. Вместо рук у него были две небольшие подзорные трубы, а на голове красовалась маленькая звёздная корона. Он смотрел на Пикачу мудрым, слегка водянистым глазом.
«Я — Астор, — представился он. — Хранитель этого сада. Ты видел, как упала звезда? Раньше они всегда просыпались сами, стоило им коснуться земли. Но теперь…» Он вздохнул и показал на другие звёзды. Многие из них действительно были закрыты, тусклы, и от них не исходило свечения. «Они уснули, маленький. И я не могу их разбудить. Им нужна Потерянная Мелодия, та самая, которую они слышали в момент своего рождения. Но я не помню её, она утеряна много веков назад. Говорят, что она разбита на три части и спрятана на трёх лунных тропах, которые ведут через Забытые Земли. Если ты сможешь найти и собрать эти три части, мелодия зазвучит, и звёзды проснутся».
Пикачу навострил уши. «Пика-пи?» — спросил он, показывая на тропинки, которые расходились от сада в трёх направлениях, каждая была освещена лунным светом, но разного оттенка — синим, серебряным и фиолетовым.
«Первая тропа — Тропа Теней, — сказал Астор. — Она проведёт тебя через лес, где все звуки поглощает тишина. Там ты найдёшь часть мелодии, но она скрыта в эхе твоего собственного голоса. Вторая — Тропа Воспоминаний, она заставит тебя пережить самые дорогие моменты твоей жизни, и только когда ты отпустишь их, ты услышишь второй фрагмент. И третья — Тропа Забвения, где тебя ждёт Эхо-Призрак, тот, кто крадёт звуки. Он охраняет последнюю часть и никому её не отдаёт. Будь осторожен — он не силён, но он может украсть твой голос, если ты заговоришь с ним в гневе».
Пикачу кивнул. Он знал, что должен помочь. Он посмотрел на спящие звёзды, представил, как они когда-то сияли, и в его груди зажглась решимость.
Первая тропа — Тропа Теней — была странной. Пикачу шёл по ней, и каждый его шаг не издавал ни звука. Вокруг было темно, только серебристый свет тропы освещал путь. Деревья стояли безмолвно, даже ветер не шевелил их листья. Пикачу попытался крикнуть «Пика!» — и услышал лишь слабый, затухающий шёпот, как будто звук умирал, не долетев до ушей.
«Как я найду часть мелодии, если здесь нет звуков?» — подумал он. Но вдруг он заметил, что тени деревьев двигаются не так, как должны. Они тянулись к нему, словно хотели что-то сказать. Пикачу остановился и прислушался к себе. Внутри него, в самом сердце, бился ритм — его собственное сердцебиение. Он закрыл глаза и начал тихонько напевать самую простую мелодию, которую знал — колыбельную, которую когда-то пела ему мама-Райчу. И вдруг тени на земле начали вибрировать в такт его напеву. Из самой тёмной тени поднялся маленький светящийся шарик — это был первый фрагмент мелодии. Он вплыл в ухо Пикачу, и тот услышал первый звук — высокий, чистый, как звон хрусталя.
«Значит, мелодия живёт внутри меня», — понял Пикачу и побежал дальше.
Вторая тропа — Тропа Воспоминаний — была яркой и тёплой. Вдоль неё стояли зеркала, в которых отражались не лица, а сцены из прошлого. Пикачу видел себя маленьким Пичу, играющим с братьями. Видел, как впервые встретил Эша. Видел все их приключения, победы, поражения. Каждое воспоминание было таким живым, что Пикачу хотелось остановиться и навсегда остаться в этих моментах. Но он знал, что если задержится, то не сможет двигаться дальше. Он сделал глубокий вдох и прошептал: «Спасибо за эти мгновения, но я должен идти». В тот миг зеркала разбились, и из их осколков вылетел второй фрагмент — низкий, тёплый, как гул далёкого грома. Он слился с первым, и мелодия стала чуть громче.
Третья тропа — Тропа Забвения — была покрыта туманом, из которого доносились стоны и шёпоты. В центре тропы стоял Эхо-Призрак. Он был полупрозрачным, с руками, похожими на растянутые струны, и ртом, который постоянно открывался и закрывался, как рыба, выброшенная на берег. Вокруг него вились украденные звуки — смех, плач, крики, музыка — все они были заперты в маленьких пузырьках.
«Ещё один искатель, — прошипел Эхо-Призрак. — Ты пришёл за последней частью? Я не отдам её. Она моя. Я коллекционирую звуки, чтобы никогда не оставаться в тишине. А ты отдай мне свой голос — и я, может быть, отпущу тебя».
Пикачу знал, что нельзя злиться. Он подошёл ближе и заговорил тихо, спокойно: «Я не буду с тобой драться. Я хочу понять, почему ты крадёшь звуки. Разве тишина так страшна?»
Эхо-Призрак вздрогнул. «Тишина… это пустота. В ней я не существую. Когда я слышу чужие звуки, я чувствую себя живым. Но мои собственные звуки — я забыл их, когда стал призраком. Я даже не помню своего имени».
Пикачу посмотрел на него с жалостью. Он понял, что Эхо-Призрак не злой — просто потерянный. «Если я помогу тебе вспомнить твой собственный звук, ты отдашь мне последнюю часть мелодии?»
Призрак заколебался, но кивнул.
Пикачу встал прямо перед ним, закрыл глаза и начал петь ту самую колыбельную, которую пел на первой тропе. Но теперь он пел её громче, с душой, вкладывая всё тепло, которое мог. И вдруг Эхо-Призрак начал дрожать. Из его груди вырвался слабый, но чистый звук — это был его собственный голос, который он когда-то потерял. Это был звук колокольчика, который звонил когда-то на старой колокольне. Призрак снова стал слышать себя.
«Я… я вспомнил! — воскликнул он. — Меня звали Квинтон. Я звонил в колокол на закате, чтобы звёзды знали, что пора просыпаться». Он заплакал, но его слёзы были светом. И из его рук вырвался третий фрагмент мелодии — высокий и низкий одновременно, радостный и грустный, как колокольный звон.
Три части соединились в голове Пикачу в одну прекрасную, полную гармонию мелодию. Он запомнил её навсегда.
Он побежал обратно в сад. Астор уже ждал его у центральной поляны, где лежали все спящие звёзды-цветы. «Ты сделал это?» — спросил он.
Пикачу кивнул и запел. Мелодия полилась из него, чистая и ясная, как свет луны. Она коснулась каждого закрытого бутона. Один за другим они начали раскрываться, и из них хлынул свет — золотой, розовый, голубой. Сад озарился тысячей цветов, которые сияли в такт мелодии. Звёзды проснулись и затанцевали в воздухе, радостно мерцая.
Астор улыбнулся, и его глаз-линза засветился. «Ты спас наш сад, маленький. Отныне каждая звезда, что упадёт, будет помнить эту мелодию и просыпаться сразу».
Эхо-Призрак — теперь Квинтон — тоже стоял рядом. Он больше не был тёмным и страшным. Он стал прозрачным и добрым, и в его руках звенел маленький колокольчик. «Я буду звонить в этот колокол каждую ночь, чтобы напоминать звёздам, что пора просыпаться. Спасибо тебе, Пикачу, что вернул мне мой звук».
Пикачу улыбнулся и помахал им. Он вернулся к Эшу, когда уже начинало светать. Эш, как обычно, спал. Пикачу лёг рядом и закрыл глаза. Он знал, что отныне, если он закроет глаза, он сможет услышать ту мелодию — и она всегда будет напоминать ему, что даже тишина может быть наполнена звуками, если слышишь сердцем.
С тех пор Сад Спящих Звёзд стал самым светящимся местом во всём регионе. Каждую ночь туда приходили покемоны, чтобы послушать, как Квинтон звонит в колокол, и увидеть, как просыпаются упавшие звёзды. И все они знали: чтобы разбудить что-то прекрасное, достаточно просто спеть ему песню, которая живёт внутри тебя.
Конец
