Directive 8020: Нулевой пациент Биосенсоры показывают наличие Нароста в системе вентиляции корабля, хотя планета ещё не достигнута. Значит, источник заражения находится среди них. Кто-то из двенадцати клонов прибыл на Тау Кита f уже носителем. Лена Чоу, биолог экипажа, начинает тайное расследование, но каждый раз, когда она приближается к разгадке, следующий свидетель умирает при странных обстоятельствах. Она должна найти нулевого пациента до того, как Нарост проникнет в каждого — и до того, как убийца сотрёт все следы.
«Биосенсоры показали наличие Нароста в системе вентиляции. Но мы не контактировали с планетой. Значит, он прибыл с нами. Кто-то из нас уже был носителем. Кто-то спал с чужой ДНК внутри, пока мы летели восемь лет. И теперь он просыпается. Я должна найти его. Потому что если я не успею, Нарост проснётся во всех. И тогда мы умрём не на планете — мы умрём здесь, в этом корабле, задохнувшись от собственных тел».*
Тревога застала Лену врасплох. Она работала в лаборатории, проверяла пробы воздуха, взятые в жилых отсеках. Обычная рутина. Цифры на экране были привычными — уровень CO2, влажность, бактериальный фон. Но потом датчик чихнул — так она называла короткий сбой, когда показатели на секунду сходили с ума.
На этот раз сбой был другим.
На экране высветились цифры, которых там быть не должно. Концентрация чужеродной ДНК — 0,003 процента. Источник: система вентиляции. Тип: неидентифицированный, соответствует образцам, взятым из пещер предыдущих циклов.
Нарост.
Лена отшатнулась от экрана, как от удара. Она перепроверила показания, прогнала тест ещё раз, потом ещё. Тот же результат.
Но это невозможно. Они ещё не высадились. Корабль находился на орбите Тау Кита f, но посадка должна была состояться только через шесть часов. Они не контактировали с планетой. Атмосфера не проникала внутрь. Герметизация была абсолютной.
Значит, источник Нароста был внутри.
Лена сидела в лаборатории, глядя на мигающие цифры, и чувствовала, как ледяной пот стекает по спине. Кто-то из двенадцати принёс заразу с Земли.
Она не стала поднимать тревогу сразу. Сначала нужно было убедиться, что это не ошибка, не сбой датчика, не загрязнение пробы. Она провела секвенирование ДНК найденных фрагментов. Они совпали с теми, что были в архиве «Коринфа» — образцы Нароста, датированные годом основания проекта.
Ему было не восемь лет. Ему было двадцать три года. Нарост существовал на Земле задолго до того, как первый клон ступил на Тау Кита f.
Лена закрыла файл. Взяла планшет, набросала список всего экипажа. Двенадцать имён. Рядом с каждым — дата последнего медосмотра. Все они проходили предполётную проверку. Ни у кого не было обнаружено отклонений.
Но Нарост не был обычным патогеном. Он был синтетическим. Спроектированным. Возможно, он мог оставаться в организме годами, не проявляя себя. Активироваться по сигналу. Или при определённых условиях.
Она решила проверить всех тайно. Взять образцы крови, сравнить с базой, найти носителя.
Первый был Сэм. Он не задал лишних вопросов — Лена сказала, что это плановый забор перед высадкой. Кровь была чистой.
Второй — Марко. Тоже чист.
Третий — Ахмед. Чист.
Четвёртая — капитан Веласкес. Лена взяла образец под предлогом проверки уровня гормонов стресса. Чист.
Она продвигалась по списку. К вечеру проверила восьмерых. Никаких следов Нароста.
Оставалось четверо: Хироми, Чарльз, Прия и… она сама.
Лена замерла. Она не проверяла себя. Идея была абсурдной — нулевой пациент не мог быть тем, кто проводит расследование. Но разве это не идеальное прикрытие? Тот, кто ищет заразу, меньше всего подозревает себя.
Она взяла собственную кровь. Запустила анализ. Цифры поползли по экрану.
Чисто.
Лена выдохнула. Не она.
Осталось трое.
На следующее утро она взяла пробы у Чарльза. Тот ворчал, но согласился. Чисто. У Прии — чисто. Оставалась Хироми.
Но Хироми не было в лазарете. Её койка была пуста, вещи аккуратно сложены. Лена нашла её в грузовом отсеке — женщина сидела на ящике и смотрела в стену.
— Хироми, мне нужна твоя кровь для анализа, — сказала Лена, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Зачем?
— Плановая проверка перед высадкой.
— Ты уже брала у всех. Я видела.
Лена на мгновение потеряла дар речи. Хироми повернулась к ней. Её лицо было спокойным, почти безмятежным.
— Ты ищешь того, кто принёс заразу, — сказала Хироми. — Это я.
Лена отшатнулась. Хироми не двигалась.
— Как? — выдохнула Лена.
— Меня создали не здесь, на корабле. Меня создали на Земле, в лаборатории «Коринфа». Я была частью эксперимента. Мне вживили спящий штамм Нароста. Он должен был активироваться через восемь лет, когда корабль достигнет планеты. Чтобы я стал мостом. Переносчиком. Чтобы Нарост попал на планету и начал свой цикл.
— Но Нарост уже здесь. На планете.
— Одна версия. А есть другая. Более старая. Слабая. Её создали двадцать три года назад, и она почти умерла. «Коринф» хотел доставить свежий образец. Во мне.
Лена смотрела на женщину, с которой прожила бок о бок восемь лет в криосне, а потом тридцать дней на корабле. Она не знала её. Не знала, что внутри неё спит паразит, готовый проснуться.
— Почему ты говоришь мне это сейчас? — спросила Лена.
— Потому что он просыпается. Я чувствую. Сначала мысли чужие. Потом голоса. Скоро он начнёт меняться. Кожа, глаза, кровь. А потом я перестану быть собой. Стану носителем. И начну заражать других.
— Ты должна была заразить нас ещё на корабле. Почему не заразила?
— Я не знала. Мне стёрли память перед отправкой. Я узнала правду только вчера, когда нашла файлы в медицинском терминале. «Коринф» оставил инструкцию для меня — активировать штамм после высадки. Но я не хочу.
Лена подошла ближе. Села на соседний ящик.
— Что мы можем сделать?
— Убить меня. Сжечь тело. Нарост не выживет при температуре выше восьмисот градусов.
— Я не буду тебя убивать.
— Тогда мы все умрём. Не на планете. Здесь. Через несколько дней я начну выделять споры в воздух. Система вентиляции разнесёт их по всему кораблю. Вы высадитесь на Тау Кита f, но будете уже заражены. А потом… потом начнётся то, что было в предыдущих циклах. Только быстрее. Новый штамм агрессивнее.
Лена молчала. Она думала. О Хироми, о её спокойном голосе, о том, что она выбрала смерть, чтобы спасти остальных.
— Есть другой способ, — сказала Лена. — Изолировать тебя. Полностью. Герметичный бокс, отдельная система вентиляции. Ты будешь там, пока мы не найдём лекарство.
— Нет лекарства. Нарост — это не вирус. Это нанотехнология. Самособирающаяся. Её нельзя убить, не убив носителя.
— Тогда мы будем искать. Ты будешь ждать.
Хироми покачала головой.
— Я не хочу ждать в клетке. Я хочу умереть человеком.
— А я не хочу тебя терять.
Они сидели в полумраке грузового отсека. Лена взяла Хироми за руку. Та была холодной.
— Сколько у нас времени? — спросила Лена.
— Два дня. Может быть, три.
— Хорошо. За два дня мы что-нибудь придумаем.
Они придумали. Лена оборудовала герметичный контейнер из грузового модуля — старый, пыльный, но целый. Хироми вошла туда добровольно, задраила люк изнутри.
— Я буду здесь, — сказала она через стекло. — Если начну меняться — уничтожьте контейнер. Вместе со мной.
— Не начнёшься.
— Ты не можешь это обещать.
— Могу. Я биолог. Я найду способ подавить штамм.
Лена работала без сна. Она анализировала образцы крови Хироми, сравнивала с базами данных, искала слабые места в структуре Нароста. На вторые сутки она нашла кое-что — белок, который блокировал репликацию синтетических цепочек. Он был в крови Хироми с рождения. Его синтезировала её собственная печень.
— Ты не заразишь нас, — сказала Лена, заходя к ней в контейнер в скафандре. — Потому что твоё тело само вырабатывает ингибитор. Ты не носитель. Ты — живое лекарство.
— Но я всё равно заражена.
— Нет. Нарост не размножается в тебе. Он спит. И будет спать, пока ты жива.
— А если я умру?
— Тогда он проснётся. Поэтому ты не умрёшь.
Лена не сказала Хироми, что ингибитор был нестабилен. Что он мог перестать работать в любой момент. Что она не знала, сколько времени у них есть на самом деле — дни, месяцы, годы.
Она просто обняла её сквозь пластик скафандра.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она.
Через три месяца, когда за ними пришёл спасательный корабль, Хироми всё ещё была в контейнере. Она не изменилась. Нарост не проснулся.
Лена держала её за руку, когда они заходили в спасательный модуль.
— Ты идёшь с нами, — сказала Лена.
— Я опасна.
— Ты нужна. На Земле учёные найдут способ окончательно убить штамм.
— А если не найдут?
— Тогда мы будем жить с этим. Вместе.
Хироми кивнула. Она не плакала. Она просто сжала руку Лены и шагнула внутрь.
Конец
