Хвост Пикачу начинает сиять пророческим светом, превращаясь в маятник судьбы. За ним охотится ведьма Ампула — покемон-лампа, способная переписывать будущее. Пикачу узнаёт, что каждое предсказание можно изменить, совершив абсурдный поступок. В финале он предсказывает Ампуле, что та превратится в лампочку-добряка.
«Если боишься того, что увидел в завтрашнем дне, сделай сегодня то, что не может предсказать даже маятник».
Это случилось внезапно, как чих во время тишины.
Пикачу проснулся утром и почувствовал странную тяжесть в хвосте. Обычно его хвост был лёгким, подвижным, похожим на молнию с кисточкой. Но сегодня он висел, как мокрый носок.
«Пика?» — удивился Пикачу, оглянувшись.
Хвост тускло светился. Не ярко, как во время Громовой атаки, а мягко, словно внутри него зажгли свечу. Свет пульсировал — раз, два, три — в ритме сердца.
Эш ещё спал. Пикачу тихо вылез из спальника и выскользнул на улицу. Лагерь стоял на холме, откуда открывался вид на Долину Стеклянных Ручьёв. Внизу уже проснулись первые покемоны: Спринги шлёпали по воде, а Флабебе кружили над цветами.
Пикачу посмотрел на свой хвост. И вдруг свет внутри него собрался в крошечную картинку. Сначала Пикачу не понял, что видит. А потом ахнул.
В хвосте отражался мост.
Не обычный мост, а Старый Зубчатый мост, который соединял две части долины. И на мосту стоял… он сам, Пикачу. Но грустный, с опущенными ушами. А напротив него — ведьма. Старая, в рваной мантии, с лампой вместо головы.
Картинка исчезла.
«Что это было?» — прошептал Пикачу.
— Это было твоё будущее, — раздался скрипучий голос откуда-то сверху.
Пикачу подпрыгнул. На ветке дерева сидел старый Ноутон — покемон-сова с очками на пол-лица.
«Твой хвост стал маятником судьбы, — продолжил Ноутон, поправляя очки клювом. — Такое случается раз в тысячу лет с электрическими покемонами, у которых чистое сердце. Он показывает тебе то, что должно случиться. Но… будь осторожен. Есть та, кто охотится за такими хвостами».
«Кто?» — спросил Пикачу.
«Ампула. Ведьма-лампа. Она крадёт предсказания и переписывает их по-своему. Если она поймает тебя, то сможет сделать так, что сбудутся только плохие пророчества».
Пикачу хотел спросить ещё, как вдруг его хвост снова засветился. Новая картинка: он, Пикачу, сидит в тёмной комнате, а над ним нависает огромная лампа с одним горящим глазом. Лампа говорит: «Отдай свой хвост, и я сделаю так, что ты никогда не умрёшь».
«Ну, вот и она», — вздохнул Ноутон и улетел.
Из-за холма показалась фигура.
Сначала Пикачу подумал, что это просто фонарный столб. Но столб двигался. У него были длинные тонкие ноги, а вместо головы — старомодная масляная лампа с зелёным стеклом. Внутри лампы горел огонь, но не жёлтый, а фиолетовый. Из-под стекла торчали худые руки с пальцами, похожими на вилки.
«Здравствуй, маленький пророк, — пропела Ампула голосом, похожим на треск статики. — Я чувствую твой хвост за километр. Он пахнет возможностями. Отдай его добровольно, и я не стану превращать твои сны в кошмары».
Пикачу попятился. «Не отдам!»
Ампула засмеялась, и её фиолетовый огонь заплясал. «Глупый мышонок. Ты же видел своё будущее. На мосту. Я заберу твой хвост. Это предсказано».
«Предсказания можно менять!» — выкрикнул Пикачу, вспомнив слова Ноутона.
«Можно, — согласилась Ампула. — Но для этого нужно совершить нечто абсурдное. Нелогичное. То, что не заложено ни в одной линии времени. А ты, Пикачу, слишком правильный. Ты всегда поступаешь логично: спасаешь друзей, бьёшь молнией, ешь ягоды. Где ты возьмёшь абсурд?»
Она шагнула ближе.
Пикачу рванул с места.
Он бежал через лес, через ручьи, через поля. Но Ампула не отставала. Её длинные ноги перешагивали через пни, а фиолетовый свет прорезал утренний туман как нож.
«Беги-беги, — пела она. — Твои предсказания становятся ярче с каждым твоим шагом. Я вижу, как ты падаешь в реку. Через три минуты».
Пикачу не верил. Он бежал вдоль берега, выбирая сухие камни. Но через три минуты, как по волшебству, один камень под ним пошатнулся. Пикачу полетел в воду.
Холодная река сомкнулась над ним. Он вынырнул, кашляя.
«Видишь? — прокричала Ампула с берега. — Я могу читать твои предсказания даже без хвоста. У меня есть свой маленький маятник — моя лампа. Но твой хвост даст мне силу переписывать судьбы всех покемонов».
Пикачу вылез на другой берег, мокрый и злой. Он посмотрел на свой хвост. Тот снова светился, показывая новую картинку: он стоит перед Ампулой на мосту, и она вырывает из его хвоста золотую нить.
«Нет, — прошептал Пикачу. — Этого не будет».
Но как изменить предсказание? Он должен сделать что-то абсурдное. Что-то, что не придумает даже сама судьба.
Он вспомнил старую историю, которую рассказывал Эш. О том, как один тренер победил непобедимого противника, начав танцевать чечётку посреди битвы. Все думали, что он сошёл с ума. А противник растерялся и проиграл.
«Абсурд, — сказал себе Пикачу. — Ладно».
Он не побежал дальше. Вместо этого он сел на камень и начал… чистить зубы. У него не было щётки, поэтому он просто тёр пальцем по зубам и громко пел песню про бананы.
Ампула замерла.
«Что ты делаешь?» — спросила она, и в её голосе впервые прозвучало замешательство.
«Чищу зубы, — ответил Пикачу. — А что, нельзя? У тебя тоже есть зубы? Или у ламп их нет?»
Ампула растерянно моргнула стеклом. «Это… это не имеет смысла. Ты должен бежать. По предсказанию, через пять минут ты добежишь до моста».
«А я не побегу, — сказал Пикачу. — Я пойду пешком. Задом наперёд».
И он встал и пошёл задом наперёд, виляя хвостом.
Ампула зашипела. Её фиолетовый огонь пожелтел от злости. «Ты ломаешь линии времени! Это больно!»
«Хорошо, — сказал Пикачу. — А хочешь, я тебе анекдот расскажу? Почему лампа боится выключателя? Потому что он всегда её раз… разоблачает!» (он чуть не сказал «раздевает», но постеснялся).
Ампула завизжала. Её стекло покрылось трещинами.
«Прекрати! Твои нелепые поступки создают новые ветки реальности. Я не могу уследить за всеми!»
Но Пикачу не прекращал. Он начал прыгать на одной лапе, изображая кенгуру. Затем обнял дерево и сказал ему «спокойной ночи», хотя было утро. Затем взял две палки и начал дирижировать невидимым оркестром.
Каждое его абсурдное действие заставляло хвост светиться всё ярче, но по-другому. Свет не показывал одно будущее — он рассыпался на сотни, тысячи маленьких искр, каждая из которых была новой возможностью.
«Остановись! — закричала Ампула. — Я не хочу превращаться в лампочку-добряка! Я это вижу! В одной из новых веток ты предсказываешь это!»
Пикачу остановился. Он посмотрел на свой хвост. И действительно — там, среди роя искр, он увидел картинку: Ампула без мантии, с прозрачным стеклом, внутри которого горит тёплый жёлтый свет. Она улыбается и помогает маленьким покемонам находить дорогу в темноте.
«Ты это видела? — спросил Пикачу. — Это тоже будущее. Выбирай».
Ампула дрожала. Её фиолетовый огонь метался, как запертая птица.
«Я не хочу быть доброй, — прошептала она. — Я привыкла быть злой. Это легче».
«Самое трудное — стать тем, кем никогда не был, — сказал Пикачу. — Но это возможно. Я только что шёл задом наперёд. Если я смог, то и ты сможешь».
Ампула замолчала. Долго, очень долго. Потом её стекло треснуло окончательно — и из трещин вырвался не фиолетовый, а мягкий золотой свет.
Она сбросила мантию, и её тело оказалось просто старым, поцарапанным фонарём. Но внутри горело маленькое, тёплое пламя.
«Я попробую, — сказала она тихо. — Но если у меня не получится… ты придёшь и снова сделаешь что-нибудь глупое?»
Пикачу улыбнулся. «Обещаю. Я ещё не пробовал ходить на руках и одновременно жонглировать ягодами».
Они пошли к мосту. Но не потому, что так было предсказано. А потому, что Пикачу захотел показать Ампуле закат. С того моста открывался лучший вид.
По дороге Ампула спросила: «А почему ты не испугался, когда увидел плохое предсказание?»
Пикачу пожал плечами. «Потому что маятник показывает только один путь. А я знаю, что дорог всегда много. Даже если все они ведут к одной цели, ты можешь идти по ним задом наперёд, с песней про бананы. Это будет твой путь. И никто, даже судьба, не скажет тебе, что он неправильный».
Ампула засмеялась. Впервые за тысячу лет. Её смех был похож на звон колокольчика.
С того дня в Долине Стеклянных Ручьёв появилась новая традиция: каждый вечер старый фонарь на холме зажигается сам собой. Это Ампула освещает дорогу домой маленьким покемонам.
А Пикачу иногда проверяет свой хвост. Он больше не светится предсказаниями. Потому что маятник судьбы перестал работать, когда его хозяин понял главное: будущее не нужно предсказывать. Его нужно выдумывать — каждый день, заново, иногда задом наперёд, иногда с глупой песней.
И если вы когда-нибудь увидите жёлтого Пикачу, который идёт задом наперёд и напевает про бананы — знайте, он просто тренируется делать невозможное. Чтобы в нужный момент превратить самую злую лампу в самого доброго светлячка.
Конец
