Пролог: Две тени
В моей жизни было две женщины, которые изменили всё. Две абсолютно разные, как огонь и вода, как пустошь и город, как ветер в лицо и тишина под водой. И я любила их обеих. Любила так, что сердце разрывалось на части каждый раз, когда я пыталась понять, с кем мне по пути. Но жизнь не даёт простых ответов. Она швыряет тебя в водоворот событий, сталкивает с людьми, которые переворачивают твою душу, и заставляет выбирать. Даже когда ты не готова. Даже когда любой выбор — это потеря.
Панам Палмер появилась в моей жизни, когда я была на грани. Я только что потеряла Джеки, моего лучшего друга, моего почти что брата. Биочип медленно убивал меня, а Джонни Сильверхенд, засевший в моей голове, комментировал каждую мою неудачу с едким сарказмом. Я была как раненый зверь, загнанный в угол, и не верила никому. Но Панам… она ворвалась в мою жизнь, как буря в пустыне. Громкая, резкая, бескомпромиссная. Она кричала на меня, спорила, доказывала свою правоту с пеной у рта. И при этом она была готова пойти за мной в огонь, даже не спросив, зачем.
Я помню нашу первую серьёзную вылазку — когда мы пытались сбить «Василиск» «Милитех». Я сидела в её машине, вцепившись в поручень, пока она гнала по пустоши на скорости, от которой у нормального человека остановилось бы сердце. Вокруг взрывались ракеты, свистели пули, а она хохотала. Хохотала, как сумасшедшая, и кричала мне: «Ви, ты видишь это?! Мы сделаем их, чика!» И в тот момент я впервые за долгое время подумала: «Может, я ещё поживу. Может, не всё кончено». Панам умела дарить надежду. Она сама была надеждой — живой, громкой, неудержимой.
Джуди Альварес была другой. Совсем другой. Когда я впервые вошла в её мастерскую в подвале «Лиззи», она сидела за пультом, окружённая голографическими экранами, и выглядела так, будто не спала несколько суток. Она даже не подняла головы, когда я заговорила. Просто буркнула что-то про «ещё одна наёмница, которой что-то нужно». Но когда она наконец посмотрела на меня, я увидела в её глазах такую глубину, такую сложность, что у меня перехватило дыхание. Джуди была похожа на океан — спокойная снаружи, но с тёмными течениями внутри. Она пережила столько боли, что хватило бы на десятерых: смерть Эвелин, предательство друзей, бесконечная борьба за право быть собой. Но она не сломалась. Она продолжала творить, продолжала мечтать о Лагуна-Бенд, продолжала верить, что где-то есть место, где она будет счастлива.
Две женщины. Две любви. И я — между ними, как между молотом и наковальней.
Глава 1: Панам
С Панам всё было просто и сложно одновременно. Просто — потому что она никогда не скрывала, что чувствует. Если она злилась, то орала так, что стены дрожали. Если радовалась, то её смех разносился по всему лагерю. Если любила — то отдавала всю себя, без остатка, без страховки. Сложно — потому что её жизнь была неразрывно связана с Альдекальдо, с кланом, с пустошью. И если я хотела быть с ней, я должна была стать частью этого мира.
— Ты должна понять, Ви, — говорила она, лёжа рядом со мной в палатке посреди ночной пустыни. За стенками палатки завывал ветер, и где-то вдалеке слышался рокот генератора. — Клан — это не просто люди. Это семья. Моя семья. Я не могу их бросить.
— Я не прошу тебя бросать, — отвечала я, гладя её волосы. — Я просто не знаю, смогу ли я стать одной из вас.
— Ты уже одна из нас, — она приподнялась на локте и посмотрела на меня серьёзно. — После всего, что мы пережили вместе. После того, как ты спасла Сола. После того, как мы взяли «Василиск». Ты — часть клана, даже если ещё не поняла этого.
Я молчала. Я думала о том, что кочевая жизнь — это свобода, но и постоянная опасность. Что каждую ночь можно ждать нападения рейдеров, а каждый день — бороться за еду и воду. Я не боялась трудностей. Я боялась, что стану обузой. Что моё умирающее тело, мой биочип, мои проблемы с Джонни — всё это будет грузом, который Панам придётся тащить на себе.
— Ты не обуза, — сказала она, будто прочитав мои мысли. — Ты — лучшее, что случилось со мной за долгое время. И я не отдам тебя никакой болезни, никакому городу, никакой корпорации. Слышишь? Мы найдём способ тебя вылечить. И когда это случится, мы уедем вместе. Увидим море. Будем жить.
Я верила ей. Когда Панам что-то обещала, она делала это с такой убеждённостью, что невозможно было сомневаться. Но в глубине души я знала: моя жизнь висит на волоске. И любой план может рухнуть в любую минуту.
Мы провели вместе много ночей. В палатке, под звёздами, которые в пустоши были ярче, чем где-либо. Она рассказывала мне о своём детстве, о том, как росла в клане, как погибли её родители, как она поклялась никогда не бросать своих. Я рассказывала ей о Джеки, о том, как стала наёмницей, о том, что никогда не знала, что такое семья. И в эти моменты между нами возникала связь — глубокая, почти мистическая. Как будто две потерянные души нашли друг друга в бескрайней пустыне.
— Ты моя семья, — сказала она однажды на рассвете, когда мы сидели на крыше её фургона и смотрели, как солнце поднимается над горами. — Не просто подруга. Не просто любовница. Семья.
Я не ответила. Я просто взяла её за руку и сжала. Но где-то внутри меня шевельнулся страх. Страх, что я не смогу дать ей того, что она заслуживает. Что мой путь — другой. Что где-то там, в Найт-Сити, есть кто-то ещё, кто тоже ждёт меня.
Глава 2: Джуди
Джуди всегда была загадкой. Когда я возвращалась в Найт-Сити после рейдов с Панам, я часто заходила к ней. Сначала — под предлогом работы: нужно было отредактировать БД, проверить оборудование, передать информацию. Потом — просто так. Потому что меня тянуло к ней, как магнитом.
— Ты опять пришла, — говорила она, не оборачиваясь от своих экранов. Но в её голосе я слышала лёгкое удивление и, может быть, радость. — У тебя что, других дел нет?
— Ты скучала по мне, — отвечала я, усаживаясь на её продавленный диван. — Признайся.
— Ага, размечталась, — фыркала она, но уголки её губ ползли вверх.
Мы проводили часы в её мастерской. Она учила меня основам БД, показывала свои проекты, рассказывала о Лагуна-Бенд. О подводном городе, где нет корпораций, где люди живут в гармонии с океаном, где всегда тихо и спокойно. Её глаза загорались, когда она говорила об этом, и я видела в ней ту же одержимость мечтой, что и у Панам. Только мечты у них были разные. Панам хотела свободы в бескрайних пустошах. Джуди хотела покоя под толщей воды.
— Ты правда веришь, что попадёшь туда? — спросила я однажды.
— Должна, — ответила она, и её голос стал тихим. — Я не могу оставаться здесь вечно. Этот город… он высасывает из меня душу. После Эвелин… — она запнулась, и я увидела, как её пальцы сжались в кулаки. — После неё я думала, что не смогу больше ничего чувствовать. Но ты… ты помогла мне, Ви. Ты была рядом, когда мне было нужно. И я не забуду этого.
Я подошла к ней и взяла за руку. Её ладонь была холодной, но хватка — крепкой.
— Ты сильная, Джуди, — сказала я. — Ты справишься. С городом, с прошлым, со всем.
— Не одна, — прошептала она. — Я не хочу быть одна.
В её глазах стояли слёзы. Я обняла её, и она прижалась ко мне, дрожа. Это не было похоже на страсть. Это было похоже на исцеление. На то, как две раненые души находят утешение друг в друге.
Наши отношения с Джуди развивались медленно, осторожно, как ростки на выжженной земле. Мы обе были травмированы. Мы обе боялись доверять. Но каждое наше прикосновение, каждый разговор, каждая минута, проведённая вместе, были наполнены смыслом. Она не требовала от меня обещаний. Она не спрашивала, где я была и с кем. Она просто была рядом, когда я возвращалась. И этого было достаточно.
Однажды, после особенно трудного дня, я осталась у неё на ночь. Мы лежали в её кровати, глядя в потолок, и дождь барабанил по стеклу. Она положила голову мне на плечо и тихо сказала:
— Знаешь, Ви, я никогда не думала, что у меня будет кто-то, кто поймёт. Кто не осудит. Кто просто… будет.
— Я тоже, — ответила я.
— Что бы ни случилось дальше, — она приподнялась и посмотрела мне в глаза, — я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Не знаю, что ты чувствуешь ко мне, и не требую ответа. Просто… люблю.
Моё сердце забилось так громко, что, казалось, она слышит его. Я не знала, что сказать. Я любила её. Любила так же сильно, как Панам. И это разрывало меня на части.
Глава 3: Развилка
Был момент, когда всё встало на свои места — и одновременно разлетелось вдребезги. Я сидела в квартире, которую снимала в Хейвуде, и смотрела на два сообщения на телефоне. Одно от Панам: «Ви, у нас большой рейд на восток. Идём через неделю. Ты с нами?» Второе от Джуди: «Я нашла контакты в Лагуна-Бенд. Они готовы нас принять. Ты и я. Подумай».
Два сообщения. Два пути. Две жизни.
Джонни, как всегда, влез со своим мнением. Он возник в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и закурил виртуальную сигарету.
— Ну что, детка, дилемма? Копайся в себе, анализируй. Только не затягивай — у тебя времени кот наплакал.
— Заткнись, Джонни, — ответила я без злобы. — Я знаю.
— Ничего ты не знаешь, — он усмехнулся. — Обе бабы тебя любят, обе тебе подходят. Одна — огонь, другая — вода. И ты не можешь выбрать, потому что боишься ошибиться. Но знаешь что? Ошибка — это лучше, чем ничего. Ошибка — это жизнь. А ты скоро сдохнешь, если продолжишь сидеть на двух стульях.
Я ненавидела, когда он был прав. Но он был прав. Я не могла вечно метаться между Панам и Джуди, между пустошью и городом, между двумя мирами, которые никогда не пересекутся.
Я встретилась с Панам на следующий день. Она ждала меня в лагере, возле своего фургона, и когда я подошла, она сразу всё поняла по моему лицу.
— Ты не идёшь с нами, — сказала она. Это был не вопрос.
— Панам…
— Не надо. — Она подняла руку, и я увидела, как в её глазах закипают слёзы. — Я знала, что так будет. Знала с самого начала. Ты — городская, Ви. Ты привязана к этому бетону, к этим неонам. А я… я не могу жить в городе. Я задыхаюсь там.
— Дело не в городе, — я шагнула к ней. — Дело во мне. Я не знаю, сколько мне осталось. Ты хочешь бороться, искать лекарство, и я благодарна тебе за это. Но я не могу тащить тебя за собой в могилу. Ты заслуживаешь жизни. Настоящей, полной, счастливой.
— Ты думаешь, я буду счастлива без тебя? — она горько усмехнулась. — Ты дура, Ви. Ты самая большая дура из всех, кого я встречала.
— Знаю, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Но я хочу, чтобы ты жила. И клан. И все, кто тебе дорог.
Она долго молчала, глядя на горы вдалеке. Потом вытерла слёзы и сказала:
— Ты всегда можешь вернуться. Всегда. Альдекальдо — твоя семья, что бы ни случилось.
— Спасибо, Панам.
Она обняла меня — крепко, отчаянно, как в последний раз. И я знала, что этот момент останется со мной навсегда.
Глава 4: Выбор
Когда я вернулась в Найт-Сити и поднялась в мастерскую Джуди, она сидела на своём обычном месте, но не работала. Просто смотрела в пустоту, и её лицо было бледным.
— Я думала, ты не придёшь, — сказала она, когда я вошла.
— Я пришла.
Она повернулась ко мне. В её глазах была надежда, смешанная со страхом. Та самая надежда, которую я видела каждый раз, когда она говорила о Лагуна-Бенд. Та самая, которую я боялась разрушить.
— Я поговорила с Панам, — сказала я. — Я не еду с Альдекальдо.
— Ви…
— Подожди. — Я подошла и села рядом с ней. — Джуди, я люблю тебя. Я поняла это не сразу, но теперь знаю точно. Ты — мой покой. Моя тишина. Моя надежда. Я хочу быть с тобой. Но я должна сказать тебе правду: мой биочип… у меня мало времени. Возможно, его совсем нет. Если ты готова принять это — я поеду с тобой в Лагуна-Бенд. Если нет — я пойму.
Джуди долго смотрела на меня. Потом встала, взяла моё лицо в ладони и поцеловала. Долго. Нежно.
— Я знаю про твой чип, дура, — прошептала она. — Знаю с самого начала. И я не отступлю. Мы найдём способ. Или не найдём. Но каждую минуту, которая у тебя есть, я хочу быть с тобой. Поняла?
Я кивнула, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Джонни в моей голове вздохнул — я почти слышала, как он закатывает глаза, но в этом вздохе было что-то похожее на нежность.
— Ну, вот и решилось, — пробормотал он. — А я уж думал, ты никогда не выберешься из этого треугольника.
Глава 5: Лагуна-Бенд
Дорога до побережья заняла несколько дней. Мы ехали на старой «Квадре», которую я починила специально для этого путешествия. Джуди сидела рядом, смотрела в окно и иногда улыбалась — той самой редкой улыбкой, ради которой я готова была пересечь весь мир.
Лагуна-Бенд встретила нас тишиной. Подводный город был именно таким, каким его описывала Джуди: спокойным, светлым, удивительным. Вода, преломляющая солнечные лучи, создавала на стенах причудливые узоры. Улицы были пустынны, но не мёртвыми — просто спокойными. Здесь не было криков, выстрелов, сирен. Только шум океана.
Мы нашли небольшой дом на окраине — заброшенный, но с целыми стенами. Джуди сразу начала обустраивать мастерскую, а я взялась за ремонт. Мы работали молча, но это молчание было уютным, как старое одеяло.
Вечером, когда всё было готово, мы сидели на крыльце и смотрели на закат. Солнце опускалось в океан, и небо было розовым, оранжевым, золотым. Я думала о Панам. О том, как она сейчас где-то в пустоши, ведёт свой клан к новой жизни. Я надеялась, что она счастлива. Или будет счастлива.
— Ты скучаешь по ней? — спросила Джуди, будто прочитав мои мысли.
— Иногда, — честно ответила я. — Но я не жалею. Я сделала свой выбор.
— И я рада этому, — она взяла меня за руку. — Каждый день рада.
Мы сидели так долго, пока звёзды не зажглись над океаном. И я думала о том, что жизнь — странная штука. Она забирает у тебя одно, но даёт другое. Она ставит перед выбором, который кажется невозможным, но в конце концов приводит туда, где ты должен быть. Я потеряла Джеки. Потеряла Джонни. Потеряла Панам. Но я нашла Джуди. И в этом был свой, особый смысл.
Эпилог: Письмо
Прошёл почти год. Я сидела за столом в нашем доме и писала письмо. Настоящее, бумажное, которое потом нужно будет отправить с караваном кочевников, проходящих мимо Лагуна-Бенд.
«Панам, привет. Прошло много времени, но я хочу, чтобы ты знала: я жива. Врачи говорят, что биочип стабилизировался. Не знаю, насколько это правда, но я чувствую себя лучше. Джуди передаёт тебе привет. Она спрашивает, как там твои дела, как клан, как Сол. Мы часто вспоминаем тебя. Ты — часть моей жизни, и я никогда этого не забуду.
Спасибо тебе за всё. За твою любовь. За твою веру. За то, что ты была моим огнём, когда вокруг была только тьма. Ты — удивительная, Панам. И я знаю, что ты найдёшь своё счастье. Может быть, уже нашла.
Если захочешь ответить — адрес знаешь. И помни: двери нашего дома всегда открыты для тебя.
С любовью, Ви».
Я сложила письмо и запечатала. Джуди подошла сзади и обняла меня за плечи.
— Думаешь, она ответит?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Но я хочу, чтобы она знала. Что я помню. Что я благодарна.
Джуди кивнула и поцеловала меня в висок.
— Ты хороший человек, Ви, — сказала она. — Несмотря ни на что.
— Ты тоже, — я улыбнулась. — Несмотря на твой характер.
Она засмеялась и шутливо толкнула меня в плечо. А потом мы пошли ужинать, и дом наполнился теплом, смехом и тихой музыкой.
Где-то далеко, в пустоши, ветер носил песок между барханов, и Панам Палмер, возможно, стояла на краю лагеря и смотрела на звёзды, думая о том же, о чём и я. О том, что любовь не исчезает. Она просто принимает разные формы. И остаётся с нами — навсегда.
КОНЕЦ
