Скребницей чистил он коня,А сам ворчал, сердясь не в меру:«Занес же вражий дух меняНа распроклятую квартеру! Здесь человека берегут,Как на турецкой перестрелке,Насилу щей пустых дадут,А уж не думай о горелке.

……………Сокрылся он,Любви, забав питомец нежный;Кругом его глубокой сонИ хлад могилы безмятежной… Любил он игры наших дев,Когда весной в тени деревОни кружились на свободе;

Всё в таинственном молчаньи,Холм оделся темнотой,Ходит в облачном сияньиПолумесяц молодой.Темных миртов занавесаНаклонилася к водам;В их сени, у входа леса,Чью гробницу вижу там?

Ты рождена воспламенятьВоображение поэтов,Его тревожить и пленятьЛюбезной живостью приветов,Восточной странностью речей,Блистаньем зеркальных очейИ этой ножкою нескромной…

Гречанка верная! не плачь, – он пал героем,Свинец врага в его вонзился грудь.Не плачь – не ты ль ему сама пред первым боемНазначила кровавый Чести путь?Тогда, тяжелую предчувствуя разлуку,Супруг тебе простер

Певец! издревле меж собоюВраждуют наши племена:То наша стонет сторона,То гибнет ваша под грозою. И вы, бывало, пировалиКремля позор и плен,И мы о камни падших стенМладенцев Праги избивали,Когда в кровавый прах топталиКрасу Костюшкиных знамен.

(К * * *) Прости мне, милый друг,Двухлетнее молчанье:Писать тебе посланьеМне было недосуг.На тройке пренесенныйИз родины смиреннойВ великой град Петра,От утра до утраДва года всё кружилсяБез дела в хлопотах,Зевая