Пабло Пикассо гений разрушивший искусство и создавший заново Пабло Пикассо биография и творчество как рождался кубизм история создания Герники женщины и музы великого художника
«Искусство — это ложь, которая помогает нам увидеть правду».
Малага, 1881 год. Андалусия пахнет морем, апельсиновыми деревьями и жарой, которая плавит камни на узких улочках. В доме на площади Мерсед, где живёт семья Руис, тишина нарушается только стрекотом цикад и редкими криками чаек с порта. В одной из комнат сидит мальчик лет десяти. Он смотрит на голубя, который уселся на подоконнике, и начинает рисовать его на клочке бумаги. Не так, как учат в школе. Не так, как рисуют все. Он рисует голубя так, будто видит его изнутри — кости, крылья, воздух под ними.
— Пабло, — входит отец, учитель рисования Хосе Руис Бласко, и замирает у двери. — Кто научил тебя так видеть?
— Никто, — отвечает мальчик, не отрываясь от бумаги. — Я просто рисую то, что есть. Но я вижу больше. Я вижу, как он летит, даже когда он сидит.
Отец молчит. Он понимает, что этот ребёнок уже превзошёл его. Он отдаёт сыну свои кисти и палитру и больше никогда не прикасается к живописи.
Через восемьдесят лет, когда мир будет называть этого мальчика гением, чудовищем, пророком и разрушителем, он всё равно будет рисовать голубей. Но теперь они будут другими — белыми, расправленными, летящими над миром, который он научил видеть заново.
Часть первая. Голубой цвет одиночества.
Барселона, 1900 год. Восемнадцатилетний Пабло Пикассо только что потерял лучшего друга — Карлоса Касагемаса. Тот застрелился из-за несчастной любви в парижском кафе. Пикассо сидит в своей мастерской на улице Риера-де-Сан-Жоан, смотрит на пустой стул друга и берёт в руки кисть.
Он начинает писать. Всё вокруг становится синим — стены, лица, небо за окном. Это не просто цвет. Это температура его души.
— Ты сошёл с ума, — говорит ему друг, заглядывая в мастерскую. — Ты пишешь нищих, слепых, стариков. Ты пишешь смерть.
— Я пишу правду, — отвечает Пикассо, не оборачиваясь. — Касагемас ушёл. И мир стал синим. Потому что синий — это цвет, в котором нет выхода.
Так начинается «голубой период» — 1901–1904 годы. Картины, в которых нет ничего, кроме холода, одиночества и безысходности. «Нищий старик с мальчиком», «Трагедия», «Любительница абсента» — все они написаны в той гамме, которая заставляет зрителя чувствовать себя запертым в комнате без окон.
Но в 1904 году что-то меняется. Пикассо переезжает в Париж, в знаменитое общежитие для художников «Бато-Лавуар» на Монмартре. Здесь он встречает Фернанду Оливье — свою первую большую любовь. И палитра теплеет.
На смену голубому приходит розовый. Циркачи, акробаты, арлекины — мир театра, где жизнь — это игра, а игра — это жизнь. «Девочка на шаре», «Семейство комедиантов» — в этих картинах уже нет той безысходности. Есть лёгкость, есть воздух, есть надежда.
Однажды, стоя у мольберта, Пикассо скажет Фернанде:
— Знаешь, почему я перестал писать синим? Потому что я понял: страдание — это не единственная правда. Есть ещё радость. И она тоже имеет право быть на холсте.
— Ты меняешься, Пабло, — ответит она.
— Я всегда буду меняться, — скажет он. — Если я остановлюсь — я умру.
Часть вторая. Шок и кубизм.
1907 год. Мастерская на улице Равиньян. Пикассо работает над полотном, которое перевернёт всё искусство XX века. На нём — пять обнажённых женщин. Но они не похожи ни на что, что мир видел раньше. Их лица — как африканские маски. Их тела — разорваны на геометрические плоскости. Груди — квадратные. Бёдра — треугольные. Пространство — сжато, разорвано, собрано заново.
Это «Авиньонские девицы».
Когда картина появляется в мастерской, друзья Пикассо приходят в ужас. Матисс называет её «провалом». Брак говорит, что это «бомба, брошенная в лицо искусству».
— Ты уничтожил красоту, — кричит один из критиков.
— Я создал новую красоту, — спокойно отвечает Пикассо. — Красота не в том, чтобы копировать природу. Красота в том, чтобы показывать, как я её вижу. А я вижу её разорванной. Потому что мир разорван.
Так рождается кубизм. Вместе с Жоржем Браком они отказываются от традиционной перспективы, от объёма, от иллюзии трёхмерного пространства. Они показывают предметы со всех сторон одновременно — спереди, сзади, сверху, снизу. Они дробят реальность на осколки и собирают её заново.
— Когда мы начинали, — скажет позже Пикассо, — в наши намерения не входило изобретать кубизм. Мы просто хотели писать по-новому. Мы хотели, чтобы искусство дышало. Чтобы оно было живым. А живое — оно всегда сложное. Оно всегда состоит из осколков.
В 1909 году он создаёт первые кубистические скульптуры. В 1912-м — коллажи, приклеивая к холсту куски газет, обоев, этикеток. Он стирает границу между живописью и реальностью.
Однажды на вернисаже к нему подходит женщина и говорит:
— Месье Пикассо, я не понимаю ваши картины. Что они означают?
Пикассо смотрит на неё долгим взглядом и отвечает:
— Мадам, а вы понимаете пение птиц?
— Нет, — говорит она.
— Но вы же слушаете их. И вам нравится. Так же и с моими картинами. Их не нужно понимать. Их нужно чувствовать.
Часть третья. Русская балерина и неоклассицизм.
1917 год. Рим. Пикассо работает над декорациями и костюмами для балета «Парад» в постановке Сергея Дягилева. Здесь он встречает Ольгу Хохлову — русскую балерину с лебединой шеей и глазами, в которых отражается весь Санкт-Петербург.
Она молода. Она красива. Она — полная противоположность всему, что он писал до этого. И он влюбляется.
— Ты не похожа на моих женщин, — говорит он ей при первой встрече. — Ты — как классическая музыка. В тебе есть порядок.
— А ты, — отвечает она с лёгким акцентом, — ты — как хаос. Я не знаю, можем ли мы быть вместе.
— Мы можем, — говорит он. — Потому что хаос и порядок — это одно и то же. Просто с разных сторон.
Они женятся в 1918 году. Пикассо начинает писать в стиле неоклассицизма — огромные, монументальные фигуры, античные пропорции, ясность и спокойствие. Он рисует Ольгу как богиню — «Портрет Ольги в кресле», «Женщина с мандолиной». Но за этим классическим фасадом уже зреет новый бунт.
Ольга хочет стабильности, светской жизни, приёмов и балов. Пикассо хочет только одного — творить. И творить он может только в хаосе.
— Ты изменился, — говорит она ему однажды вечером. — Ты стал другим. Ты не тот человек, за которого я выходила замуж.
— Я всегда был таким, — отвечает он. — Просто ты не хотела этого видеть. Я не могу быть постоянным. Я — как река. Я теку.
В 1921 году у них рождается сын — Пауло. Пикассо пишет десятки портретов сына — нежных, светлых, почти сентиментальных. Но брак трещит по швам. Ольга слишком ревнива. Пикассо слишком свободен.
В 1927 году он встречает семнадцатилетнюю Марию-Терезу Вальтер. Она становится его тайной музой. Он прячет её от Ольги, но пишет её — светловолосую, скандинавскую, неземную. Она — его вдохновение. Она — его побег.
— Ты не имеешь права так поступать, — говорит ему Ольга, когда узнаёт о связи.
— Я имею право на всё, — отвечает Пикассо. — Потому что без этого я не могу дышать. Искусство требует жертв. И я приношу их.
Часть четвёртая. Герника. Крик, который услышал мир.
1937 год. Испания охвачена гражданской войной. 26 апреля немецкий легион «Кондор» бомбит небольшой баскский городок Герника. За три часа город превращается в пепел. Погибают сотни людей.
Новость доходит до Парижа, где живёт Пикассо. Он сидит в своей мастерской на улице Гран-Огюстен. Перед ним — пустой холст. Рядом — фотографии разрушенного города.
Он берёт кисть. И начинает писать.
В течение тридцати пяти дней, работая по десять-двенадцать часов в сутки, он создаёт полотно размером 3,49 на 7,76 метра. На нём — агония. Разорванные тела. Мать с мёртвым ребёнком. Бык. Лошадь. Свеча. Все в чёрно-белой гамме — как газетная хроника, как крик, застывший на холсте.
Это «Герника».
Его муза и фотограф Дора Маар фиксирует каждый этап создания картины. На её снимках видно, как Пикассо мечется по мастерской, как переписывает фрагменты, как сдирает краску и начинает заново.
Однажды вечером, когда он уже почти закончил, в мастерскую входит друг.
— Пабло, это ужасно, — говорит он, глядя на полотно. — Это самый страшный крик, который я когда-либо видел.
— Это не крик, — отвечает Пикассо, не отрываясь от холста. — Это молчание. Молчание тех, кто не может говорить. Я говорю за них.
— Но что это изменит? Война продолжается.
Пикассо опускает кисть и поворачивается. В его глазах — усталость, но не смирение.
— Это ничего не изменит для мёртвых. Но это может изменить что-то для живых. Искусство — это оружие. И я использую его.
«Герника» становится символом антивоенного протеста. Её показывают на Всемирной выставке в Париже. Потом она путешествует по миру, собирая деньги для испанских беженцев. Пикассо запрещает отправлять её в Испанию, пока там правит Франко. Картина вернётся на родину только в 1981 году, через восемь лет после его смерти.
Часть пятая. Минотавр и его музы.
1943 год. Париж оккупирован нацистами. Пикассо остаётся в городе, несмотря на то, что его искусство объявлено «дегенеративным». Гестапо не трогает его — он слишком знаменит, слишком опасен.
В кафе на бульваре Сен-Жермен он встречает Дору Маар — фотографа, художницу, интеллектуалку. Она становится его новой музой и любовницей. Она — его свидетель, его союзник, его зеркало.
— Ты — как минотавр, — говорит она ему однажды. — Ты живёшь в лабиринте своего гения и пожираешь всех, кто входит туда.
— А ты хочешь выйти? — спрашивает он.
— Нет, — отвечает она. — Я хочу быть с тобой в центре этого лабиринта. Даже если ты уничтожишь меня.
И он уничтожает. Не специально — просто такова его природа. Он не умеет любить без поглощения. Каждая женщина в его жизни становится холстом, на котором он пишет свою драму.
Дора Маар снимает его работу над «Герникой». Она становится частью этого процесса. Но в 1946 году появляется Франсуаза Жило — молодая художница, которая не боится ему перечить.
— Ты думаешь, что ты бог? — говорит она ему при первой встрече.
— Я не бог, — улыбается Пикассо. — Я просто тот, кто умеет видеть. И ты — тоже умеешь. Поэтому ты здесь.
Они живут вместе почти десять лет. У них рождаются двое детей — Клод и Палома. Франсуаза — единственная женщина, которая уходит от него сама. Она не даёт себя уничтожить. Она просто уходит.
Пикассо переживает это как предательство. Но он продолжает работать. Он всегда работает.
Часть шестая. Последняя любовь и бессмертие.
1953 год. Пикассо семьдесят два года. Он встречает Жаклин Рок — двадцатишестилетнюю женщину с большими тёмными глазами. Она становится его последней музой, его сиделкой, его тенью.
— Я буду с тобой до конца, — говорит она ему.
— До конца — это долго, — отвечает он.
— Я знаю, — говорит она. — И я готова.
Они женятся в 1961 году. Он пишет её сотни раз — сидящей, стоящей, спящей, улыбающейся. Она — его последняя модель, его последнее вдохновение. Он уже стар, болен, но кисть не выпускает из рук.
Он создаёт около двадцати тысяч работ за свою жизнь — картины, рисунки, гравюры, скульптуры, керамику. По оценкам экспертов, он становится самым «дорогим» художником в истории. Его работы продаются за сотни миллионов долларов. Но сам он живёт в старом доме, ходит в потёртой одежде и не признаёт денег.
— Деньги — это бумага, — говорит он. — Искусство — это жизнь. Я выбираю жизнь.
8 апреля 1973 года, в возрасте 92 лет, Пабло Пикассо умирает на своей вилле Notre-Dame-de-Vie в Мужене. Он уходит во сне. Рядом — Жаклин. Она держит его руку.
— Ты ушёл, — шепчет она. — Но ты остался. В каждой картине. В каждом осколке реальности, которую ты пересоздал.
Через тринадцать лет, 14 октября 1986 года, Жаклин Рок покончит с собой. Она не смогла жить без него. Она была его последней картиной. И она ушла за ним.
Эпилог. Тот, кто научил мир видеть.
Пабло Пикассо не был святым. Он был тираном, эгоистом, мужчиной, который менял женщин, как стили. Он мог быть жестоким, ревнивым, безжалостным. Но он был также и гением, который перевернул искусство с ног на голову.
Он прожил 92 года и до конца своих дней был неутомим в творческом поиске. Он менял стили и техники чаще, чем женщины. Он безжалостно расчленял предмет в кубизме, вновь собирал его в неоклассицизме, пробовал себя в сюрреализме. Он создал более 1885 картин, 12000 рисунков, 1228 скульптур.
Но главное — он научил мир видеть по-новому. Он показал, что реальность не обязана быть гладкой и правильной. Что красота может быть разорванной. Что искусство может быть оружием. Что художник имеет право на всё.
Когда кто-то спросил его, что такое искусство, он ответил:
— Искусство — это ложь, которая помогает нам увидеть правду.
Он врал всю жизнь. Но его ложь была правдивее, чем чужая правда. Потому что он врал не для того, чтобы обмануть. Он врал для того, чтобы показать. Показать то, что мы не замечаем, пока не увидим это на его холсте.
Сегодня его работы висят в лучших музеях мира. Его имя знает каждый. Но мало кто знает того человека, который стоял за этими картинами — человека, который боялся остановиться, потому что остановка для него была смертью.
Он не остановился. Он творил до последнего вздоха. И когда он ушёл, он оставил после себя не просто картины. Он оставил новый способ смотреть на мир.
Потому что Пабло Пикассо не просто рисовал. Он пересоздавал реальность. И мы до сих пор живём в мире, который он пересоздал.
