Глава 1. Бриллиант на безымянном пальце
Первое, что заметила Лера, проснувшись, — это не головную боль.
Хотя головная боль была.
Не заметила она и золотистый солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы. Не заметила огромную кровать, шелковые простыни, мраморный столик с ведерком для шампанского и чужую мужскую рубашку, почему-то лежавшую у нее на лице.
Первым делом Лера заметила кольцо.
Оно сверкало на безымянном пальце левой руки так, будто собиралось осветить весь номер люкс и заодно предупредить всех присутствующих: эта женщина совершила ошибку.
— Нет, — сказала Лера.
Из-под одеяла донесся хриплый голос:
— Если ты спрашиваешь, есть ли у меня кофе, то нет.
Лера медленно повернула голову.
На соседней половине кровати лежал мужчина.
Высокий. Темноволосый. С идеально небрежными волосами, которые выглядели так, будто их укладывали три стилиста, а потом тщательно растрепывали четвертым. На его правом плече виднелась маленькая татуировка в виде самолетика. Лицо было знакомым.
Слишком знакомым.
Лера уставилась на него.
Мужчина приоткрыл один глаз.
— Почему ты смотришь на меня так, будто собираешься вызвать полицию?
— Я пытаюсь понять, кого именно мне вызывать. Полицию, скорую или экзорциста.
Он сел, потер лицо и огляделся.
— Отлично. Значит, ты тоже ничего не помнишь.
— А должна?
— Обычно люди помнят, когда женятся.
Лера посмотрела на кольцо.
Потом на него.
Потом снова на кольцо.
— Что?
Мужчина снял с тумбочки темные очки, хотя в номере было довольно темно, и надел их.
— Я сказал: обычно люди помнят, когда женятся.
— Мы… — Лера сглотнула. — Мы поженились?
— Судя по кольцу, фотографиям в телефоне и тому, что мой агент сейчас звонит мне каждые тридцать секунд, — да.
Лера схватила подушку и прижала ее к груди.
— Вы кто вообще?
Мужчина немного помолчал.
— Это прозвучит странно, но ты не знаешь?
— Если бы знала, не спрашивала бы.
— Макс Риверс.
Имя ничего не сказало Лере.
Он снял очки.
— Макс Риверс. Актер. «Полночный рейс», «Последний шанс», «Остров на двоих», «Пять минут до любви»…
— Я смотрю документальные фильмы о пчелах.
— Я тоже.
— Вы не похожи на человека, который смотрит документальные фильмы о пчелах.
— Это потому, что ты видела меня только без очков.
Лера снова посмотрела на него.
И тут память вернулась.
Вспышками.
Неоновые огни.
Музыка, от которой дрожали бокалы.
Ее лучшая подруга Маша, кричащая: «Ты обязана хотя бы раз в жизни сделать что-нибудь безрассудное!»
Бокал с голубым коктейлем.
Мужчина у барной стойки.
Его улыбка.
И фраза:
«А если сегодня мы оба станем худшей идеей друг друга?»
Лера зажмурилась.
— О нет.
— Вот именно, — сказал Макс.
— Я не могла выйти за вас замуж.
— Почему?
— Потому что я вас не знаю.
— Это, кстати, не помешало.
— Я не выхожу замуж за незнакомцев!
— Возможно, в этом и была проблема. Ты решила начать с незнакомца, а потом познакомиться.
Лера скинула одеяло и оглядела себя. На ней было черное платье, слегка помятое, но целое. На ногах — одна серебряная туфля. Вторая обнаружилась под креслом. На шее висела цепочка, которой вчера не было.
На запястье фломастером было написано: «Не звонить маме до понедельника».
— Это не мой почерк, — пробормотала она.
— А это, — Макс указал на свое предплечье, — явно твой.
На его коже крупными буквами было написано: «НЕ ПОКУПАТЬ ОСТРОВ».
Лера посмотрела на него.
— Вы хотели купить остров?
— Я миллиардер. Я могу хотеть что угодно.
— А я кто?
Макс скользнул по ней взглядом и чуть улыбнулся.
— Моя жена, судя по всему.
— Я не ваша жена.
— Тогда объясни это кольцу.
Лера сорвала кольцо с пальца. Не получилось. Оно застряло.
— Оно не снимается.
— Вчера ты сказала, что это символ вечной любви.
— Вчера я была пьяна.
— Ты сказала это после того, как выпила половину бокала шампанского и съела три оливки.
— Значит, у меня аллергия на оливки.
Макс взял телефон с тумбочки. Экран был треснут, но работал. Он открыл галерею и протянул ей.
На первой фотографии Лера и Макс стояли перед ярко освещенной часовней.
На второй целовались.
На третьей он держал ее на руках, а она показывала в камеру средний палец.
На четвертой они оба смеялись, окруженные людьми в блестящих костюмах.
На пятой священник вручал им свидетельство.
Лера листала фотографии с нарастающим ужасом.
— Это не может быть настоящим.
— Я тоже надеялся, что это реклама.
— Может, мы снимались в кино?
— Тогда у фильма был бы ужасный сценарий.
— Может, это все подстроили?
— Моему агенту это бы понравилось. Он уже предлагает продать права.
На экране высветился входящий звонок.
ДЖОНАТАН КЕЙЛ — АГЕНТ
Макс посмотрел на телефон так, будто тот был бомбой.
— Не отвечайте, — сказала Лера.
— Это мой агент.
— Тем более.
Телефон продолжал звонить.
Макс вздохнул и нажал кнопку приема.
— Джонатан.
В динамике тут же раздался голос:
— Ты жив? Скажи, что жив! И что это не настоящая свадьба!
Макс посмотрел на Леру.
— Я жив.
— А свадьба?
— Настоящая.
На том конце воцарилась тишина.
Потом Джонатан сказал:
— Не двигайтесь.
— Мы в отеле, — ответил Макс.
— Не двигайтесь даже в отеле. Внизу тридцать журналистов, два телеканала, четыре фотографа и один пастор, который утверждает, что ты обещал назвать первенца в его честь.
Лера закрыла лицо руками.
— Я хочу домой.
Макс покрыл трубку ладонью.
— У тебя есть дом?
— Конечно, есть.
— Где?
Лера замолчала.
Она помнила, что приехала в Лас-Вегас на девичник Маши. Помнила, что работала редактором в небольшом издательстве в Чикаго. Помнила адрес квартиры. Но почему-то сейчас мысль о возвращении туда казалась ужасно далекой.
Слишком многое произошло за одну ночь.
Слишком много людей видели ее рядом с Максом Риверсом.
Слишком много фотографий уже, вероятно, разлетелось по интернету.
Макс закончил разговор и положил телефон.
— Джонатан хочет, чтобы мы спустились к прессе.
— Мы никуда не пойдем.
— Именно это я ему и сказал.
— Хорошо.
— Но он ответил, что если мы не выйдем через десять минут, то журналисты начнут ломать дверь.
— Они не могут ломать дверь в отель.
— Это Лас-Вегас. Здесь люди женятся на манекенах и снимают это для прямого эфира.
Лера подошла к окну и осторожно отодвинула штору.
Внизу, у входа в отель, действительно толпились люди. Фотографы, журналисты, фанаты. На огромном экране напротив отеля уже крутилась заставка какого-то новостного канала.
Под ней бежала строка:
СЛУЧАЙНАЯ СВАДЬБА МИЛЛИАРДЕРА МАКСА РИВЕРСА: КТО НЕВЕСТА?
— Они знают, — прошептала Лера.
— Утро доброе.
— Они знают, что я ваша жена.
— Формально — да.
— Формально я должна была хотя бы помнить имя человека, за которого вышла.
— Ты вчера называла меня Александром.
— Почему?
— Не знаю. Возможно, тебе понравилось.
Лера резко обернулась.
— Слушайте, мистер Риверс…
— Макс.
— Макс. Я понятия не имею, что произошло. Но я не собираюсь изображать из себя счастливую супругу ради ваших газет и вашего пиара.
— Слава богу.
— Что?
— Я тоже не собирался.
— Отлично. Тогда мы сейчас позвоним в полицию, найдем способ аннулировать этот кошмар и разойдемся.
— В Лас-Вегасе нельзя просто аннулировать брак из-за похмелья.
— Почему?
— Потому что иначе весь город пришлось бы закрыть.
Он встал с кровати. Даже в помятой белой футболке Макс выглядел так, будто только что вышел из рекламной кампании. Лера возненавидела его за это.
— Есть два варианта, — сказал он. — Первый: мы тихо подаем на развод. Но из-за того, что я публичная фигура, это займет не меньше нескольких недель. Пресса будет следить за каждым нашим шагом. Нам придется делать заявления, нанимать адвокатов, объяснять, кто ты и как мы познакомились.
— А второй?
Макс посмотрел на нее.
— Мы объявляем, что это была не ошибка.
Лера рассмеялась.
— Что?
— Мы говорим, что поженились намеренно. Что это была любовь с первого взгляда. Что мы счастливы. Что не собираемся разводиться.
— Вы с ума сошли?
— Возможно. Но тогда мы получаем время. Утихнет шум, мой совет директоров перестанет считать, что я окончательно потерял рассудок, а твой — кто бы он ни был — не успеет придумать тебе биографию.
— У меня есть биография.
— Тем лучше. Ее будет проще проверить.
— Я не буду играть вашу жену.
— Тогда придется играть разведенную женщину, которая всюду следует за мной, потому что журналисты будут пытаться получить комментарий. И, поверь, роль «загадочной незнакомки, разрушившей жизнь любимого миллиардера» гораздо менее приятна.
Лера молчала.
Макс поднял с пола пиджак, вытряхнул из кармана золотую коробочку и бросил ее на кровать.
Внутри лежала вторая половина странной мозаики.
— Что это? — спросила Лера.
— Не знаю.
— Почему?
— Потому что я тоже ничего не помню.
Лера открыла коробочку. В ней лежал маленький серебряный ключ и записка, написанная на дорогой бумаге:
«Если вы это нашли, значит, вы наконец-то сделали то, на что не хватало смелости. Не испортите все утром.»
Внизу стояла подпись:
М.
Лера посмотрела на Макса.
— У тебя есть друг, который пишет загадочные записки?
— У меня есть несколько друзей, которым я больше не доверяю.
— И что теперь?
Макс надел рубашку.
— Теперь мы выясним, как именно поженились.
— А потом разведемся.
— Конечно.
Он протянул ей руку.
Лера не пожала ее.
— И мы не будем целоваться на публике.
— Обещаю.
— Не будем спать в одной кровати.
— В номере две спальни.
— Не будем говорить журналистам, что счастливы.
— А если они спросят?
— Скажем правду.
Макс кивнул.
— Какую именно?
Лера посмотрела на кольцо, которое по-прежнему не снималось.
— Что наша свадьба была ошибкой.
Макс улыбнулся.
— Отличный заголовок.
Глава 2. Свадьба, которой не должно было быть
Через двадцать минут в номер ворвался Джонатан Кайл.
Он был маленьким, лысеющим мужчиной в дорогом костюме и с выражением лица человека, который уже мысленно пережил три инфаркта, но не мог себе позволить ни одного.
Следом за ним вошла женщина лет сорока с папкой под мышкой.
— Это моя юристка, Эвелин, — сказал Макс.
— А я его кризисный менеджер, — добавила женщина. — Хотя после сегодняшнего утра предпочитаю называться специалистом по предотвращению катастроф.
— Я Лера Волкова, — представилась Лера.
Эвелин быстро взглянула на нее.
— Нам это известно.
— Откуда?
— Вы уже есть в пяти базах данных, трех социальных сетях и одном свадебном реестре.
— Я не веду социальные сети.
— Теперь ведут за вас.
Джонатан включил планшет и показал экран.
На главной странице одного из новостных сайтов была фотография Леры и Макса перед часовней.
Заголовок гласил:
«МИЛЛИАРДЕР МАКС РИВЕРС ТАЙНО ЖЕНИЛСЯ НА НЕИЗВЕСТНОЙ КРАСАВИЦЕ!»
Ниже было еще несколько вариантов:
«КТО ОНА?»
«СЛУЧАЙНАЯ СВАДЬБА ИЛИ ХИТРЫЙ ПИАР?»
«НОВАЯ ЖЕНА САМОГО ЗАГАДОЧНОГО ХОЛОСТЯКА АМЕРИКИ»
Лера отступила от планшета.
— «Красавица»?
— Я бы сейчас не зацикливалась на этом, — сказала Эвелин.
— Почему? Это единственное приятное во всей ситуации.
Макс посмотрел на нее с легким одобрением.
— У тебя хороший приоритет.
— Спасибо.
— Итак, — Джонатан глубоко вдохнул. — Нам нужно решить, какую версию событий мы выпускаем в прессу.
— Правдивую, — сказала Лера.
— Это какую?
— Что мы не знаем, как поженились.
Джонатан закрыл глаза.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это звучит как признание в безумии.
— А мы разве не безумны?
— Безумие должно выглядеть дорого и продуманно. Иначе рынок реагирует плохо.
Эвелин положила на стол папку.
— Юридически брак действителен. Свидетельство оформлено. Есть подписи, запись в реестре и видеозапись церемонии.
— Есть видеозапись? — переспросила Лера.
— Да.
— Можно посмотреть?
Эвелин включила ноутбук.
На экране появилась небольшая часовня с розовыми стенами, золотыми колоннами и огромной вывеской: «ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ 24/7».
Перед алтарем стояли Лера и Макс.
Лера на видео была явно нетрезва, но удивительно веселая. Макс тоже.
Пастор читал клятву.
— Макс, согласны ли вы взять эту женщину в законные жены?
— Согласен, — ответил Макс на видео.
— Лера, согласны ли вы взять этого мужчину в законные мужья?
— А у него есть деньги? — спросила Лера.
Пастор растерялся.
Макс наклонился к ней и что-то прошептал.
Лера улыбнулась.
— Тогда согласна.
В номере повисла тишина.
— Что я сказала? — спросила Лера.
— Камера не записала, — ответила Эвелин.
— А что сказал я? — Макс нахмурился.
— Тоже не слышно.
Видео продолжилось.
Пастор протянул им руки.
— Объявляю вас мужем и женой.
В этот момент за кадром кто-то крикнул:
— Спорим, они не продержатся до завтра!
Лера на видео повернулась к залу.
— Пятьдесят тысяч, что продержимся!
— Ты поставила на наш брак? — спросила настоящая Лера.
— Судя по всему, да.
— Кто выиграл?
Эвелин листнула файл.
— Ставка оформлена на имя вашей подруги Маши Громовой.
Лера схватилась за телефон.
— Маша!
Абонент ответил после первого гудка.
— Лера! Ты проснулась? — крикнула Маша. — Господи, я так рада! Ты должна знать: это было невероятно!
— Я знаю, что вышла замуж!
— Но ты помнишь?
— К сожалению, частями.
— А я помню все.
— Тогда объясни.
На том конце повисла пауза.
— Ты точно не сердишься?
— Пока не знаю. Начни с того, почему я поставила пятьдесят тысяч на собственную свадьбу.
— Это были не твои деньги.
— Чьи?
— Макса.
Все посмотрели на него.
Макс поднял брови.
Маша продолжила:
— Он сам предложил спор. Сказал, что ты не согласишься выйти за него. Ты сказала, что согласишься, если он докажет, что знает тебя.
— Что?
— Он ответил, что за десять минут узнает о тебе больше, чем любой человек за год. Потом подошел к тебе у бара.
Лера посмотрела на Макса.
— И что он узнал?
Маша начала загибать пальцы:
— Что ты ненавидишь кинзу, боишься голубей, плачешь на рекламе кормов для собак, не умеешь парковаться, зато умеешь подделывать подпись начальника и что в детстве хотела стать фокусницей.
Лера медленно повернулась к Максу.
— Ты это знал?
— Я не помню.
— Он угадал, — сказала Маша. — Ну, почти. Ты сама ему все рассказала.
— Почему?
— Потому что он спросил, какой самый глупый поступок ты совершила в жизни. А ты сказала: «Еще не совершила».
— Это на меня похоже.
— Потом вы танцевали. Потом он купил тебе мороженое. Потом ты заявила, что мужчина, который умеет выбирать вкус мороженого, достоин доверия.
— Какой вкус?
— Фисташковый.
Лера прикрыла глаза.
— Я не люблю фисташковое.
— Но вчера любила.
— Вчера я многое любила.
Маша вдруг понизила голос:
— Лер, ты должна кое-что знать. Макс не просто так оказался на вечеринке.
Макс насторожился.
— Маша…
— Нет, пусть знает. Он собирался в тот вечер объявить о помолвке с Викторией.
Джонатан выругался.
Лера посмотрела на Макса.
— С кем?
— С Викторией Крейн, — быстро объяснил Джонатан. — Наследницей фармацевтической империи. Это была пиар-история. Никакой настоящей помолвки не было.
— Но пресса должна была думать, что была?
— Да.
— И ты пришел на вечеринку, чтобы объявить о фальшивой помолвке?
Макс потер подбородок.
— В тот момент это казалось хорошей идеей.
— А потом встретил меня?
— Потом встретил тебя.
— И решил жениться?
— Не совсем.
— Что значит «не совсем»?
— Сначала ты сказала, что я выгляжу как человек, который сбегает от себя.
— Я так сказала?
— Дословно: «У тебя лицо человека, который всю жизнь убегает от собственных решений».
— И?
— А потом ты спросила, правда ли я счастлив.
— И что ты ответил?
Макс замолчал.
— Вот именно, — сказала Лера.
Маша осторожно добавила:
— Ты и правда выглядел счастливым. Впервые за много лет.
— Маша, — раздраженно сказала Лера, — это не повод жениться.
— Я знаю. Но ты сама сказала, что если он не найдет ответа, то должен жениться на тебе.
— Я сказала это?
— Ты сказала: «Если этот красавчик-миллиардер не знает, чего хочет, пусть хотя бы возьмет ответственность за одну ночь».
— Я действительно так сказала?
— И он согласился.
Лера повернулась к Максу.
— Вы согласились жениться на мне, потому что я назвала вас красавчиком?
— Не только поэтому.
— А почему еще?
Макс снял очки и впервые посмотрел на нее без улыбки.
— Потому что ты была единственным человеком в зале, который не знал, кто я такой.
В комнате стало тихо.
Эта фраза звучала слишком честно.
Лера не знала, что на нее ответить.
Но тут телефон Джонатана снова зазвонил.
— Это Виктория, — сказал он, глядя на экран.
Макс поморщился.
— Не отвечай.
— Она уже дала интервью.
Джонатан включил громкую связь.
Женский голос произнес:
— Я хочу поздравить Макса с его внезапной свадьбой. Мы с ним расстались несколько недель назад, но я искренне желаю ему счастья. Надеюсь, его новая жена понимает, что он боится обязательств и никогда не завтракает дома.
Лера медленно повернулась к Максу.
— Он боится обязательств?
— Не больше, чем большинство людей.
— Ты только что женился на незнакомке после одного вечера.
— Именно это я и пытаюсь объяснить.
Глава 3. Жена для прессы
К полудню весь мир уже знал о свадьбе.
История разлетелась по интернету быстрее, чем Лера успела найти вторую туфлю.
Были фотографии из часовни, видео танцев в казино, снимки Макса, целующего ее у фонтана, и особенно популярная фотография, на которой Лера стояла на барной стойке и пыталась спеть песню о неразделенной любви.
Она не помнила эту песню.
Зато ее помнила вся страна.
— Нам нужно заявление, — сказал Джонатан.
Они сидели в конференц-зале отеля. За окном по-прежнему толпились журналисты. Лера держала в руках чашку кофе, который оказался настолько крепким, что мог бы развести строительный раствор.
— Какое заявление? — спросила она.
— О вашей любви.
— У нас нет любви.
— Тогда о вашем знакомстве.
— Мы познакомились вчера.
— Это плохо звучит.
— Это правда.
Эвелин раскрыла папку.
— Вариант первый: вы объявляете, что заключили брак импульсивно и намерены немедленно развестись. Это даст прессе сенсацию на три недели.
— А потом?
— Потом начнутся вопросы о том, кто вы, где работаете, почему согласились, были ли у вас отношения с Максом раньше, получили ли вы деньги.
— Мне никто не платил.
— Пока нет, — сказал Джонатан. — Но вам предложат.
Лера посмотрела на Макса.
— Вариант второй?
— Вы подтверждаете, что это любовь с первого взгляда, и остаетесь в браке минимум шесть месяцев.
— Шесть месяцев?
— За это время Макс завершит несколько контрактов, я успею погасить слухи о его разрыве с Викторией, а вы получите возможность спокойно подать на развод.
— И что я должна делать все это время?
— Жить в его доме, появляться вместе на мероприятиях, давать редкие интервью, улыбаться.
— А если я не умею улыбаться по команде?
— Научитесь, — сказал Джонатан. — Это не сложнее, чем не заплакать на свадьбе.
— Я не плакала.
— Вы плакали во время клятвы.
— Это был дым от свечей.
— В часовне не было свечей.
Лера встала.
— Нет.
— Нет чему? — спросил Макс.
— Нет вашему спектаклю. Я не собираюсь продавать свою жизнь ради того, чтобы вы спасли карьеру.
Макс тоже поднялся.
— Моя карьера переживет развод.
— Тогда отлично.
— Но не переживет ложь, что я женился на тебе ради пиара.
— А разве не так?
— Я мог объявить о помолвке с Викторией и получить гораздо больше внимания. Я женился на тебе потому, что в тот момент действительно хотел этого.
— В тот момент вы были пьяны.
— Я выпил меньше тебя.
— Это не делает решение разумным.
— Я не говорил, что оно разумное.
Лера посмотрела на него. В его голосе не было привычной насмешки.
— Почему ты не помнишь?
— Что?
— Ночь. Церемонию. Наш разговор.
Макс отвел взгляд.
— Я помню начало. Потом провал.
— Алкоголь?
— Нет.
Он сел обратно и несколько секунд молчал.
— Я принимаю таблетки от тревожности. Иногда они плохо сочетаются с алкоголем.
— Ты мог умереть.
— Мог.
— И все равно не сказал?
— Мы только что встретились.
— Мы только что поженились.
— Это не значит, что я обязан рассказывать тебе медицинскую историю.
— Но значит, что ты обязан был хотя бы убедиться, что стоишь на ногах.
Макс усмехнулся.
— Ты говоришь как моя сестра.
— У тебя есть сестра?
— Нет.
Несмотря на себя, Лера рассмеялась.
Это была первая искренняя улыбка с момента пробуждения.
Макс заметил ее, но ничего не сказал.
В этот момент дверь открылась, и в зал вошла женщина лет двадцати пяти в блестящем зеленом платье.
Она двигалась так, будто коридор был красной дорожкой.
— Макс, — сказала она. — Ты должен был позвонить мне.
— Привет, Виктория.
— Я видела фотографии.
— Все их видели.
Виктория посмотрела на Леру.
— Ты — та самая.
— Судя по всему.
— Неплохо. Я ожидала кого-то более… отчаянного.
— А я ожидала кого-то более… одетого.
Виктория опустила взгляд на собственное платье.
— Это дизайнерское.
— Я заметила. Оно громче, чем большинство сирен.
Макс кашлянул, скрывая улыбку.
Виктория повернулась к нему.
— Ты не можешь серьезно оставить все как есть.
— Могу.
— Совет директоров считает, что свадьба разрушит сделку с «Крейн Медикал».
— Сделка не зависит от моей личной жизни.
— В нашем мире зависит.
— В твоем мире, возможно.
Она сжала губы.
— Ты всегда был неблагодарным.
— А ты всегда была очень наблюдательной.
Лера почувствовала себя лишней и одновременно почему-то раздраженной.
Виктория снова обратилась к ней:
— Послушай, я не знаю, кто ты и чего хочешь. Но Макс не способен на нормальные отношения. Он использует людей, когда ему удобно, а потом исчезает.
— Виктория, — предупредил он.
— Я не лгу.
— Ты просто злишься.
— Конечно, злюсь! Ты собирался жениться на мне для прессы, а женился на первой женщине, которая не узнала тебя в баре.
Лера посмотрела на Макса.
— Это правда?
— Я не собирался жениться на ней. Мы собирались изобразить помолвку.
— Какая разница?
— Большая.
— Для меня — нет.
Виктория улыбнулась.
— Вот видишь? Она уже понимает.
Она развернулась и вышла, оставив после себя запах дорогих духов и неприятное чувство, будто Лера случайно вошла в чужую семейную ссору.
— Она всегда такая? — спросила Лера.
— Нет. Иногда хуже.
— А ты правда используешь людей?
— Иногда.
— Спасибо за честность.
— Я не использую тебя.
— Откуда мне знать?
Макс долго смотрел на нее.
— Не знаешь.
Он встал и подошел к окну.
— Я могу организовать тебе отдельный номер, билет домой и адвоката. Мы подадим на развод сегодня. Я сам объясню прессе, что виноват. Ты не обязана оставаться в моей жизни.
Лера ожидала, что почувствует облегчение.
Но вместо него ощутила странную пустоту.
Она вспомнила его слова: «Ты была единственным человеком в зале, который не знал, кто я такой».
И еще — записку.
«Не испортите все утром.»
— Сколько времени нужно, чтобы развестись? — спросила она.
— Минимум несколько недель.
— А если мы согласимся на спектакль?
— Шесть месяцев.
— И что ты получишь?
— Время.
— А я?
— Деньги, если хочешь. Безусловную компенсацию за неудобства.
— Я не продаюсь.
— Я не покупаю тебя. Я компенсирую то, что втянул тебя в этот хаос.
Лера подошла к столу и взяла серебряный ключ.
— Я хочу сначала узнать, что произошло этой ночью.
Макс повернулся.
— Что?
— Перед тем как решать, разводиться нам или устраивать цирк.
— Как узнаем?
— У нас есть ключ. Записка. Видео. Маша. И, вероятно, десятки людей, которые видели, как мы напились.
— Ты предлагаешь расследование?
— Именно.
— А если окажется, что мы действительно влюбились?
— Тогда мы будем разбираться с этим отдельно.
Макс улыбнулся.
— Хорошо.
— Но прессе пока ничего не подтверждаем.
— Джонатан будет против.
— Пусть злится.
Макс достал телефон.
— Джонатан.
— Да?
— Мы не будем объявлять о разводе.
— Отлично! — оживился агент. — Значит, подтверждаем любовь?
— Нет.
— Тогда что?
Макс посмотрел на Леру.
— Мы дадим интервью и скажем, что наша история началась с ошибки.
Лера медленно кивнула.
— А закончится — неизвестно чем.
Джонатан молчал.
— Это хотя бы звучит романтично? — спросил Макс.
— Это звучит как начало очень дорогой катастрофы.
— Значит, подойдет.
Глава 4. Дом миллиардера и другие неприятности
Дом Макса находился не в Лас-Вегасе.
Точнее, домом его назвать было трудно. Это был современный стеклянный особняк в пустыне, окруженный бассейнами, пальмами и охраной.
— Ты здесь живешь? — спросила Лера, выходя из машины.
— Иногда.
— А где живешь все остальное время?
— В самолетах.
— Удобно.
— Нет. Но дорого.
Внутри дом был еще более впечатляющим: огромные окна, белые стены, скульптуры, мебель, похожая на музейные экспонаты. На кухне имелись два холодильника, шесть кофемашин и автомат, который готовил вафли.
Лера нажала на кнопку.
Аппарат зашипел.
— Он знает, что делает? — спросила она.
— Лучше, чем я.
— Это не ответ.
— В моем доме многое делает лучше, чем я.
На стене напротив висела большая черно-белая фотография: молодой Макс стоял рядом с пожилой женщиной.
— Это твоя мать? — спросила Лера.
— Бабушка.
— Она жива?
— Нет.
— Прости.
— Она была единственным человеком, который верил, что я не испорчу все, чего коснусь.
— И как, оправдал надежды?
— Пока неясно.
В этот момент из гостиной раздался громкий лай.
Из-за дивана выбежал маленький мопс в красном ошейнике и бросился к Лере.
— У тебя есть собака?
— У меня нет собаки.
Мопс встал на задние лапы и потребовал внимания.
— Судя по всему, есть.
— Это Барт. Он принадлежит моей сестре.
— У тебя нет сестры.
— У меня нет сестры, которая бы признала Бартом родство.
Лера присела, и пес тут же лизнул ее в нос.
— Он милый.
— Он разрушил две квартиры, украл обручальное кольцо и однажды сорвал прямой эфир.
— У него талант.
Барт повернулся к Максу и зарычал.
— Он тебя не любит?
— Мы взаимны.
Макс провел Леру по дому. На втором этаже находились две спальни, кабинет и небольшая комната с зеркалами.
— Это гардеробная?
— Да.
— У тебя одежды больше, чем у театральной труппы.
— Работа требует.
— Сколько людей работает над твоей внешностью?
— В обычный день? Пять.
— А я утром сама приклеила ресницу к щеке.
— Я заметил.
— Почему не сказал?
— Ты выглядела уверенно.
Лера бросила в него подушку.
Он поймал ее одной рукой.
— Ты всегда такая агрессивная?
— Только когда меня женят без согласия.
— Ты согласилась.
— Я была под воздействием фисташкового мороженого.
Макс засмеялся.
Звук был неожиданным. Не актерским, не выверенным. Настоящим.
Лера поймала себя на том, что смотрит на него слишком долго.
Он это заметил.
— Что?
— Ничего.
— Ты смотришь, будто пытаешься вспомнить, где меня видела.
— Я пытаюсь понять, почему тебя любят миллионы людей.
— Потому что я умею улыбаться и красиво падать с крыш.
— А в жизни?
— В жизни я падаю хуже.
Его телефон зазвонил.
— Это продюсер, — сказал Макс. — Сегодня вечером у меня премьера. Я должен появиться.
— Ты можешь не идти.
— Могу. Но тогда пресса решит, что мы поссорились.
— Мы поссорились.
— Неофициально. Официально мы пока таинственно счастливы.
— И что я должна делать на премьере?
— Стоять рядом со мной.
— Только?
— Желательно не бросаться на красную дорожку.
— А если мне захочется?
— Постарайся предупредить.
В гардеробной его стилистка выбрала для Леры серебряное платье, которое стоило, вероятно, больше ее годовой зарплаты.
— Я не могу это надеть, — сказала Лера.
— Почему? — спросил Макс.
— Потому что платье дороже моей квартиры.
— Тогда не садись на него.
— Ты считаешь это нормальным?
— Я считаю нормальным, что моя жена идет со мной на премьеру в платье.
— Ты снова назвал меня женой.
— Это технический термин.
— А я считаю, что это личное оскорбление.
Он взял платье и протянул ей.
— Тебе идет.
— Ты даже не видел, как оно сидит.
— Видел, когда ты держала его перед собой.
— Это не считается.
— Я актер. Для меня считается все.
Через час они стояли перед вспышками камер.
Лера улыбалась так, будто ее лицо было приклеено к черепу.
— Макс! — кричали журналисты. — Это ваша новая жена?
— Да, — ответил он.
— Как ее зовут?
— Лера.
— Где вы познакомились?
— В баре.
— Это была любовь с первого взгляда?
Макс посмотрел на Леру.
— Нет.
Журналисты оживились.
— А что тогда?
Лера неожиданно ответила:
— Ошибка с хорошим освещением.
Макс повернулся к ней и улыбнулся.
Толпа взорвалась смехом и криками.
Внутри Лера почувствовала, как напряжение немного отступает.
Они прошли по дорожке.
— Ты всегда так отвечаешь? — спросил Макс.
— Только когда нервничаю.
— Тогда нервничай чаще.
— Не привыкай.
На премьере все хотели с ними сфотографироваться. Продюсеры, актеры, блогеры, люди, чьи имена Лера забывала через пять секунд.
Макс почти не отходил от нее.
Он представлял ее всем:
— Это Лера.
Без объяснений. Без слов «жена» или «случайная знакомая».
Просто Лера.
Когда официант предложил шампанское, Макс покачал головой.
— Ей воду.
— Я сама могу выбрать, — сказала Лера.
— Знаю. Просто решил проявить заботу.
— Не надо заботиться обо мне.
— Хорошо.
Через минуту он принес ей воду.
— Ты невыносим.
— Мне часто это говорят.
— И ты не возражаешь?
— Нет. Невыносимых людей сложнее забыть.
В этот момент к ним подошел мужчина в дорогом костюме.
— Макс, поздравляю. Никогда не думал, что ты решишься.
— Сам не думал.
Мужчина рассмеялся, потом посмотрел на Леру.
— Вы знаете, что он делает, когда боится?
Лера заинтересованно повернулась.
— Бенджамин, — предупредил Макс.
— Покупает что-нибудь. Самолет, картину, компанию. Однажды купил целый ресторан, потому что не хотел просить девушку о втором свидании.
— Это был хороший ресторан.
— Он сделал ей предложение?
— Нет. Он больше никогда туда не ходил.
Лера посмотрела на Макса.
— Ты правда покупаешь вещи, когда нервничаешь?
— Это лучше, чем ломать вещи.
— Ты когда-нибудь покупал остров?
— Только часть острова.
Лера вспомнила надпись на его руке.
— А что за остров?
Макс нахмурился.
— Не знаю. Наверное, я пытался купить остров вчера.
— Надо будет выяснить.
Они стояли у окна, когда музыка сменилась медленной.
Макс протянул ей руку.
— Потанцуем?
— На нас смотрят.
— Именно поэтому.
— Мы не должны создавать ложное впечатление.
— Мы уже в браке. Поздно.
Лера вложила пальцы в его ладонь.
Макс танцевал уверенно, но без показной демонстративности. Его рука лежала у нее на спине, и Лера вдруг почувствовала, насколько он близко.
— Ты умеешь вести, — сказала она.
— Только на танцах.
— В жизни предпочитаешь, чтобы вели тебя?
— Нет. В жизни я обычно никому не позволяю подойти достаточно близко.
— А мне позволил.
— Ты сама подошла.
— Я была у бара.
— Но могла уйти.
— Ты тоже.
— Я пытался.
— Плохо старался.
Он посмотрел ей в глаза.
— Очень плохо.
Музыка закончилась.
Но ни один из них не сразу отступил.
Лера первой отвела взгляд.
— Нам нужно выяснить, кто написал записку.
— Согласен.
— И что было на том острове.
— И почему ты выиграла пятьдесят тысяч.
— Я выиграла?
— Формально мы оба выиграли.
— Не понимаю.
— Ты поставила, что мы продержимся до утра.
— А мы продержались?
— Мы поженились до утра.
Лера рассмеялась.
— Это не одно и то же.
— Но технически ты выиграла.
— Тогда требую деньги.
— Будет сделано.
— Не смей.
— Поздно. Я уже тревожусь.
Глава 5. Загадка записки
На следующий день они вернулись в часовню.
Снаружи она выглядела именно так, как Лера представляла себе место для случайной свадьбы: розовые стены, золотые звезды, пластиковые голуби и вывеска, у которой не хватало буквы «Л».
Внутри их встретил пастор в белом костюме с блестящими лацканами.
— Мистер и миссис Риверс! — воскликнул он. — Как я рад видеть вас снова. Я знал, что ваша любовь настоящая.
— Вы говорили то же самое, когда мы подписывали документы? — спросила Лера.
— Я говорю это всем. Но вам — особенно искренне.
Пастор протянул им флешку.
— Вот запись церемонии в высоком качестве. Вчера у меня была только копия.
Макс подключил флешку к ноутбуку часовни.
На записи была та же церемония, но звук оказался четче.
После вопроса пастора Макс наклонился к Лере и прошептал:
— Ты точно уверена?
Лера на видео ответила:
— Нет.
— Тогда мы можем уйти.
— А ты хочешь?
Макс долго молчал.
— Не знаю.
— Вот и я не знаю.
— Значит, это глупость.
— Самая большая?
— Возможно.
— Тогда давай.
— Ты согласна?
— Я согласна на глупость, если завтра мы будем честными.
Макс на видео улыбнулся.
— Я обещаю.
Лера смотрела на экран, не дыша.
— Что значит «завтра мы будем честными»? — спросила она.
— Не знаю, — ответил Макс. — Я правда не помню.
— Включи дальше.
На записи они обменивались кольцами.
Когда Макс надевал кольцо на палец Леры, она прошептала:
— Ты должен кое-что знать.
— Что?
— Я ненавижу мужчин, которые думают, что деньги решают все.
— А я ненавижу женщин, которые считают, что знают меня по фильмам.
— Тогда мы идеально подходим друг другу.
После этого запись прерывалась на несколько минут.
Потом камера снова включалась уже на улице.
Лера сидела на бордюре, держала в руках два стакана кофе и выглядела расстроенной.
Макс стоял рядом.
— Я не могу быть твоей женой, — говорила она.
— Я знаю.
— У меня есть планы.
— Какие?
— Нормальные. Утро, работа, квартира. Мужчина, который знает, где лежат чистые полотенца.
— Я могу научиться.
— Ты не знаешь, где живет твой пес.
— Он не мой пес.
— Ты забыл имя своего агента.
— Я не забыл. Его зовут Джонатан.
— Ты назвал его Робертом.
— Он сам виноват. У него лицо Роберта.
Лера на записи засмеялась, но почти сразу снова стала серьезной.
— Ты завтра уедешь, — сказала она.
— Возможно.
— А я останусь здесь одна с кольцом.
— Я не брошу тебя.
— Все так говорят перед тем, как исчезнуть.
— Я не все.
— Ты хуже. Ты знаменитый.
Макс взял ее за руку.
— Лера, я не знаю, что будет завтра. Но сегодня я здесь.
— Сегодня мало.
— Иногда это все, что у нас есть.
Камера снова прервалась.
Лера отвернулась.
Пастор поправил галстук.
— Это была очень красивая церемония.
— Вы слышали, что мы говорили после? — спросил Макс.
— Нет. Я тогда спорил с фотографом.
— Кто снимал видео?
— Женщина по имени Маша. Она сказала, что хочет сохранить воспоминания.
— Где она сейчас? — спросила Лера.
— Уехала час назад. Оставила для вас конверт.
Он достал конверт из ящика.
Внутри лежала еще одна записка.
«Ищите там, где Макс впервые решил купить нечто ненужное.»
— Ресторан, — сказал Макс.
— Почему?
— Потому что я купил его после первого свидания.
— Неужели я была твоим первым свиданием?
— Нет. Ресторан был первым местом, которое я купил после свидания.
— Какое оно было?
Макс задумался.
— Девушка весь вечер говорила о себе, а потом попросила подарить ей машину.
— Ты купил ресторан?
— Да.
— Почему?
— Чтобы она больше туда не приходила.
Лера покачала головой.
— Ты действительно странный миллиардер.
— Зато предсказуемый.
Ресторан находился в центре города. Он назывался «Медная Луна» и выглядел уютнее всех мест, где Лера успела побывать с Максом.
У входа их встретила пожилая женщина с короткими седыми волосами.
— Элеонора, — представился Макс. — Это Лера.
— Я знаю, — ответила женщина. — Весь интернет знает.
Она провела их на кухню, затем открыла маленькую дверь в стене.
За дверью находилась кладовая.
— Здесь вы вчера были, — сказала Элеонора.
— Мы были в кладовой? — спросила Лера.
— Вы прятались от Виктории.
Макс закрыл глаза.
— Конечно.
— Она искала вас по всему ресторану. А вы сидели среди коробок с мукой и обсуждали, можно ли считать брак настоящим, если никто не помнит первую брачную ночь.
Лера покраснела.
— Мы не…
— Вы не занимались сексом, — спокойно сказала Элеонора. — Вы спорили. Очень громко.
Макс открыл глаза.
— Откуда вы знаете?
— Я хозяйка ресторана. Здесь все слышно.
Лера перевела дыхание.
— Что мы обсуждали?
— Вы, — Элеонора посмотрела на Макса, — сказали, что хотите жениться на ней не потому, что она красивая.
— Я не говорил, что она некрасивая, — возразил Макс.
— Но сказал, что вам нравится, как она спорит.
Лера почувствовала, как сердце сделало неприятный кульбит.
— А я что сказала?
— Что не доверяете ему, но готовы попробовать, если он перестанет покупать людей.
Макс посмотрел на нее.
— Я не покупаю людей.
— Ты купил ресторан.
— Ресторан — это не человек.
Элеонора усмехнулась.
— Вы оба очень старались убедить себя, что это случайность.
— А что было потом? — спросила Лера.
— Потом Маша принесла вам кофе. Вы написали записку.
Она достала из ящика сложенный лист бумаги.
Лера развернула его.
Почерк был неровным, но узнаваемым.
«Если мы завтра испугаемся, значит, это важно. Если попробуем сделать вид, что ничего не было, значит, мы трусы. Не испортите все утром.»
Ниже стояли их подписи.
Макс и Лера.
Лера сжала бумагу.
— Мы сами это написали.
— Да, — сказала Элеонора. — Но потом вы начали спорить, кто из вас более трусливый, и решили спрятать записку так, чтобы забыть, где она.
— И оставили ее у пастора? — спросил Макс.
— Нет. Маша забрала ее. Она сказала, что вы должны сначала протрезветь.
Лера посмотрела на Макса.
— Значит, мы хотели дать этому шанс.
— Видимо.
— А утром испугались.
— Мы не знали, что делаем.
— Зато теперь знаем.
Макс взял записку.
— Теперь мы знаем, что вчера были очень драматичными.
— И очень глупыми.
— Это тоже.
— Ты действительно хотел попробовать?
Он не ответил сразу.
— Да.
— Даже если бы я не была красивой?
— Я уже сказал: мне нравится, как ты споришь.
— Это не ответ.
— Я хотел узнать тебя. Но ты решила, что я просто играю роль.
— Ты актер-миллиардер. У тебя буквально вся жизнь похожа на роль.
— А ты каждый раз, когда тебе страшно, превращаешь все в шутку.
— Неправда.
— Вчера ты сказала пастору, что согласна выйти за меня, если у него есть деньги.
— Это была шутка.
— Сегодня ты назвала нашу свадьбу ошибкой.
— Это была защита.
— Я знаю.
Они стояли в тесной кладовой, среди мешков муки и ящиков с вином.
Впервые за все время между ними не было ни журналистов, ни агентов, ни Виктории, ни необходимости улыбаться.
Только записка.
И вопрос, на который оба боялись ответить.
— Что теперь? — спросила Лера.
Макс тихо сказал:
— Теперь мы можем развестись.
— А если я не хочу прямо сейчас?
— Тогда не будем.
— Это не значит, что я хочу оставаться твоей женой.
— Я знаю.
— И не значит, что я тебе доверяю.
— Я знаю.
— И не значит, что мы влюблены.
— Я тоже это знаю.
Лера посмотрела на него.
— Ты умеешь иногда говорить что-нибудь невыносимо разумное?
— Это одна из моих худших черт.
— Ненавижу разумных мужчин.
— А каких любишь?
Она открыла рот, но не ответила.
Макс улыбнулся, однако на этот раз в его улыбке не было привычной уверенности.
— Вот видишь. Слишком рано.
Глава 6. Слишком настоящая игра
Они решили остаться «женатыми» на один месяц.
Не на шесть.
Не навсегда.
Тридцать дней, за которые должны были понять, что произошло между ними и можно ли построить хоть что-то настоящее на фундаменте случайной свадьбы.
Джонатан назвал это «контролируемым периодом романтической неопределенности».
Лера — «ужасной идеей».
Макс — «вторым шансом».
Условия записали на двух страницах.
- Никаких интимных отношений.
- Никаких покупок стоимостью выше десяти тысяч долларов без согласия другого.
- Никаких интервью без предварительного обсуждения.
- Никаких бывших на семейных ужинах.
- Каждый вечер — честный разговор без телефонов.
— Почему первый пункт сформулирован так официально? — спросила Лера.
— Чтобы никто не понял неправильно.
— Я и так понимаю правильно.
— Хорошо.
— И почему третий пункт?
— Потому что вчера ты сообщила журналистам, что я храплю.
— Ты храпишь.
— Но мы не знаем наверняка. Ты спала на другой половине кровати.
— Стены в номере были тонкие.
Они переехали в дом Макса, но заняли разные спальни. Барт продолжал выбирать комнату Леры и каждое утро приносил ей тапок.
Сначала Лера пыталась работать в кабинете. Потом обнаружила, что Макс умеет молча сидеть рядом часами, и перестала его выгонять.
Он читал сценарии.
Она редактировала рукопись молодого автора.
— Ты правда можешь просто сидеть и ничего не говорить? — спросила она однажды.
— Я актер. Мне за это платят.
— Тебе платят за то, чтобы ты говорил.
— Мне платят за то, чтобы я делал вид, будто знаю, что говорю.
— А в жизни?
— В жизни я чаще делаю вид, будто знаю, что чувствую.
Лера отложила ручку.
— Это звучит печально.
— Зато честно.
— Почему ты стал актером?
Макс посмотрел на экран ноутбука.
— Бабушка водила меня в маленький театр. Там я впервые понял, что люди могут смотреть на тебя не потому, что от тебя чего-то хотят.
— И что случилось потом?
— Она умерла. Мне пришлось продать квартиру. Я уехал в Лос-Анджелес. Сначала играл в рекламе, потом в сериалах, потом повезло.
— А когда появились деньги?
— После второго фильма.
— И ты начал покупать рестораны?
— После первого нервного срыва.
— Почему нервного?
— Потому что все вокруг вдруг начали говорить со мной иначе. Одни хотели денег, другие — знакомства, третьи — чтобы я сделал их знаменитыми. Я не понимал, кто говорит со мной, а кто с моим банковским счетом.
— И поэтому ты не подпускаешь людей?
— Поэтому я покупаю рестораны.
Лера улыбнулась.
— А ты почему не вышла замуж до этого? — спросил он.
— Потому что однажды вышла почти.
— Почти?
— Я встречалась с человеком пять лет. Он сделал предложение, а через месяц выяснилось, что уже два года живет с другой.
Макс отложил сценарий.
— Мне жаль.
— Мне тоже. Особенно потому, что я узнала об этом, когда забирала его вещи из химчистки.
— Ты вернула ему костюм?
— Нет. Я продала его через интернет.
— Разумно.
— Он был ужасный.
После этого разговора Макс больше не шутил о ее недоверии.
А Лера впервые задумалась, что за его самоуверенностью тоже может скрываться страх.
На восьмой день они отправились на благотворительный вечер.
На десятый — на съемки рекламного ролика.
На двенадцатый — на ужин к бабушке Макса, которая оказалась не его настоящей бабушкой, а пожилой женщиной из соседнего дома, которую он навещал каждую неделю.
— Вы слишком худой, — сказала она Максу.
— Я ем.
— Неправильно.
Она поставила перед ним тарелку пирога.
Лере достался второй кусок.
— Вы хорошо на него влияете, — сказала старушка.
— Мы знакомы меньше двух недель.
— Лучшие люди появляются внезапно.
Макс посмотрел на Леру.
Она сделала вид, что не заметила.
На пятнадцатый день начался дождь.
Для пустыни это было редкостью. Небо потемнело, стекла запотели, а Барт забился под диван.
Лера стояла у окна, когда Макс подошел с двумя кружками какао.
— Я думала, миллиардеры пьют что-то сложнее.
— Только по будням.
— Сегодня среда.
— Поэтому какао.
Они сели на террасе.
Дождь стучал по стеклянной крыше.
— Ты боишься грозы? — спросил Макс.
— Нет.
— Ты вздрогнула.
— Я не люблю гром.
— Это и есть страх.
— Тогда ты боишься обязательств.
— Я не люблю обязательства.
— Это и есть страх.
Он улыбнулся.
— Может быть.
— Почему ты смеешься?
— Потому что впервые за долгое время кто-то спорит со мной не ради того, чтобы что-то получить.
— Я хочу получить развод.
— Это не считается.
Они сидели молча.
Потом Макс спросил:
— Что бы ты делала, если бы не приехала в Лас-Вегас?
— Закончила бы редактировать книгу. Поругалась бы с начальником. Позвонила бы маме. Забыла купить молоко.
— А сейчас?
— Сейчас я замужем за известным актером.
— Миллиардером.
— Это не улучшает ситуацию.
— Иногда улучшает.
— Ты очень уверен в своих деньгах.
— Нет. Я просто знаю, что они существуют.
Лера повернулась к нему.
— Скажи честно. Если бы не пресса, ты бы все равно хотел узнать меня?
— Да.
— Почему?
Макс взглянул на дождь.
— Потому что рядом с тобой я не чувствую себя товаром.
Лера перестала улыбаться.
— Ты понимаешь, что это опасная фраза?
— Для кого?
— Для меня.
— Почему?
— Потому что я могу начать тебе верить.
Он поставил кружку на стол.
— А если я хочу, чтобы ты поверила?
Лера почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.
— Ты не должен хотеть таких вещей после двенадцати дней.
— Я уже хотел их в первую ночь.
— В первую ночь ты был пьян.
— Сейчас трезв.
Он был совсем близко.
Лера видела мелкие капли дождя на стекле за его плечом, чувствовала тепло его руки на краю стола и понимала, что их правило номер один вдруг кажется нелепым.
Макс не двигался.
— Лера, — тихо сказал он.
Она наклонилась первой.
Поцелуй оказался совсем не таким, как на фотографиях.
Не ярким, не постановочным, не предназначенным для камер.
Очень осторожным.
Будто они оба проверяли, можно ли доверять этому моменту.
Макс коснулся ее щеки.
Лера закрыла глаза.
А потом резко отстранилась.
— Нет.
Он сразу убрал руку.
— Прости.
— Нет, я не…
Она встала.
— Я не могу.
— Я понимаю.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни.
— Если мы сейчас продолжим, я не буду знать, чего хочу сама. Я не хочу проснуться и думать, что снова совершила ошибку.
— Я не считаю тебя ошибкой.
— А наша свадьба?
— Это была ошибка.
Лера замерла.
Макс продолжил:
— Но ты — нет.
Она посмотрела на него, но он уже отвернулся.
— Мне нужно спать, — сказала Лера.
— Конечно.
В ту ночь они впервые нарушили правило номер пять.
Никто не разговаривал.
Глава 7. Скандал
На восемнадцатый день в сеть попали фотографии Макса и Виктории.
Снимки были сделаны за неделю до свадьбы.
На них Макс и Виктория выходили из ресторана, держались за руки и выглядели как идеальная пара.
Заголовок гласил:
«ЖЕНА МАКСА РИВЕРСА — ВРЕМЕННАЯ ЗАМЕНА? БЫВШАЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ»
Виктория дала интервью в тот же вечер.
— Я желаю Максу счастья, — сказала она. — Но некоторые люди не привыкли быть вторым выбором.
Лера прочитала эту фразу трижды.
Потом закрыла ноутбук.
Макс вошел в комнату.
— Я могу все объяснить.
— Не надо.
— Надо.
— Вы с ней встречались.
— Мы заключали деловое соглашение.
— Держались за руки?
— Чтобы фотографы сделали нужные снимки.
— Целовались?
— Один раз.
Лера медленно подняла взгляд.
— Это тоже было для прессы?
Макс молчал.
— Я так и думала.
— Это было до тебя.
— Я знаю.
— Между нами ничего не было.
— Кроме поцелуя.
— Лера…
— Ты собирался жениться на ней для сделки, потом женился на мне по ошибке, а теперь предлагаешь мне поверить, что я особенная?
— Ты особенная.
— У тебя есть договор, где это прописано?
Он сделал шаг к ней.
— Я не хочу Викторию.
— Но хотел.
— Я хотел спокойствия. Хотел, чтобы совет директоров отстал. Хотел соответствовать ожиданиям.
— И поэтому решил использовать ее.
— Да.
— А теперь используешь меня.
— Нет.
— В чем разница?
Макс не ответил.
— Вот именно.
Лера пошла собирать вещи.
Он не пытался ее остановить.
Это было хуже всего.
Она складывала одежду в чемодан, когда в комнату вбежал Джонатан.
— Плохо, — сказал он.
— Я заметила.
— Акции компании упали на семь процентов. Виктория утверждает, что Макс нарушил договор. Совет требует, чтобы он публично объявил о разводе.
— Отлично.
— Не отлично. Если Макс сейчас объявит развод, они смогут обвинить его в мошенничестве.
Лера застегнула чемодан.
— Это уже не моя проблема.
Джонатан посмотрел на Макса.
— Ты должен сказать ей.
— Я знаю.
— Что сказать?
— Что за неделю до нашей свадьбы я отказался от сделки с «Крейн Медикал».
Лера замерла.
— Что?
Макс вздохнул.
— В тот вечер я должен был объявить о помолвке с Викторией. Но перед вечеринкой отменил все. Я понял, что не хочу подписывать соглашение, которое отдаст ее семье контроль над моей компанией.
— И почему не сказал?
— Потому что думал, ты решишь, что я пытаюсь выставить себя героем.
— А ты не пытаешься?
— Нет. Я сделал это слишком поздно и слишком трусливо.
Джонатан протянул Лере папку.
— Вот документы. Отказ от сделки подписан за три часа до вечеринки.
Лера не взяла папку.
— Виктория сказала, что ты женился на мне, потому что я была первой женщиной, которая тебя не узнала.
— Это правда.
— И что ты хочешь от меня?
— Ничего.
— Ничего?
— Я хочу, чтобы ты уехала, если больше не веришь мне.
— А если останусь?
Макс посмотрел ей в глаза.
— Тогда я буду каждый день доказывать, что ты ошиблась. Но не буду просить тебя забыть, что я давал причины сомневаться.
Лера молчала.
Телефон Джонатана зазвонил.
— Пресса у ворот, — сказал он. — Они знают, что Лера собирается уехать.
— Пусть уезжает, — сказал Макс.
Лера резко повернулась к нему.
— Это все?
— Что?
— Ты даже не попытаешься остановить меня?
— Ты не вещь, которую можно остановить.
— Иногда людям нужно, чтобы их попросили остаться.
— Я боюсь, что если попрошу, ты останешься из жалости.
— А если я останусь потому, что хочу?
— Тогда я буду счастлив.
Лера сжала ручку чемодана.
— Ты ужасно умеешь говорить правильные вещи в самый неподходящий момент.
— Я актер. Это моя работа.
— Нет. Твоя работа — притворяться.
Она подошла к двери.
Барт выскочил следом и сел возле ее ноги.
— Даже он хочет, чтобы ты осталась, — сказал Макс.
— Он хочет, чтобы я кормила его сыром.
— Это его язык любви.
Лера улыбнулась, несмотря на слезы.
— Передай ему, что я подумаю.
Она вышла.
У ворот действительно стояли журналисты.
Вспышки ослепили ее.
— Лера! Вы разводитесь?
— Вы были любовницей Макса до свадьбы?
— Он использовал вас?
— Вы получили деньги?
Лера остановилась на ступенях.
Она могла сесть в машину.
Могла уехать.
Могла позволить им решить за нее, чем была эта история.
Но потом увидела Макса в дверях.
Он не выходил. Не удерживал ее. Просто стоял и ждал.
Лера повернулась к журналистам.
— Да, наша свадьба была ошибкой, — сказала она.
В толпе раздались крики.
Макс опустил голову.
— Но, — продолжила Лера, — ошибка не всегда означает, что результат нужно уничтожить.
Журналисты замолчали.
— Иногда ошибка показывает, чего вы на самом деле хотите. Иногда она заставляет вас перестать врать себе. Я не знаю, чем закончится мой брак с Максом Риверсом. Но знаю, что не собираюсь позволять чужим заголовкам решать это за меня.
Один журналист выкрикнул:
— Вы любите его?
Лера посмотрела на Макса.
Он не двигался.
— Я пока не готова отвечать на этот вопрос.
И вернулась в дом.
Макс все еще стоял у двери.
— Ты осталась, — сказал он.
— На сегодня.
— Хорошо.
— Не улыбайся так.
— Я не улыбаюсь.
— У тебя очень заметное лицо.
Он сделал шаг к ней.
— Спасибо, что не солгала.
— Не благодари. Я ужасно боюсь.
— Я тоже.
— Это не должно радовать.
— Но радует.
Лера поставила чемодан на пол.
— Я хочу поговорить.
— Сегодня?
— Сейчас.
Они сели на кухне.
Без телефонов.
Без камер.
Без попытки казаться счастливее, чем были.
И до самого рассвета говорили о том, что случилось раньше.
О ее бывшем.
О его одиночестве.
О деньгах.
О страхе.
О том, почему иногда проще жениться на незнакомце, чем честно признаться самому себе, что ты устал быть один.
Глава 8. Настоящая свадьба
Тридцать дней закончились слишком быстро.
Лера так и не переехала окончательно в дом Макса, но половина ее вещей постепенно исчезла из квартиры и оказалась у него. Макс перестал покупать рестораны, зато начал сам выбирать продукты.
Однажды он принес домой кинзу.
— Ты купил кинзу? — спросила Лера.
— Она была в списке.
— В списке было написано «не покупать кинзу».
— Я понял это слишком поздно.
— Ты правда ничего не читаешь?
— Только сценарии. И брачные договоры.
— Как романтично.
Они по-прежнему не объявляли официально, что стали парой.
Пресса устала следить за ними, когда не получила ни скандального развода, ни громкого примирения.
Слухи сменились другими новостями.
Макс отказался от сделки с «Крейн Медикал» и продал часть акций, чтобы сохранить независимость компании.
Лера вернулась к работе и получила предложение написать колонку о неожиданной популярности.
Она назвала ее «Свадьба по ошибке: инструкция по выживанию».
Макс сказал, что заголовок ужасный.
Потом тайно купил права на книгу.
— Ты не можешь покупать все, что тебе нравится, — сказала Лера.
— Могу. Но стараюсь не покупать тебя.
— Очень великодушно.
На тридцать первый день они встретились в том самом ресторане «Медная Луна».
Лера пришла первой.
Макс опоздал на семь минут.
— Я думала, миллиардеры не опаздывают.
— Миллиардеры опаздывают особенно дорого.
Он сел напротив.
На нем не было костюма, только темно-синяя рубашка. В руках он держал небольшую коробочку.
Лера посмотрела на нее.
— Если там кольцо, я сбегу.
— Там не кольцо.
— Остров?
— Тоже нет.
Он поставил коробочку на стол.
Внутри лежала маленькая фисташка, покрытая золотой краской.
— Это что?
— Сувенир.
— Ты позолотил фисташку?
— Я хотел купить мороженое, но выяснил, что фисташковое здесь закончилось.
— Ты мог просто сказать.
— Я нервничал.
Лера посмотрела на него.
— Почему?
Макс достал из кармана конверт.
— Потому что сегодня заканчивается наш эксперимент.
— Мы можем продлить его.
— Можем.
— И?
— Я не хочу больше называть это экспериментом.
Он открыл конверт и достал один лист бумаги.
— Я подготовил заявление.
Лера взяла лист.
Там было написано:
«Я, Макс Риверс, добровольно отказываюсь от права считать эту женщину случайностью. Я не обещаю быть идеальным мужем. Не обещаю не покупать странные вещи, не забывать важные даты или не паниковать, когда мне страшно. Но обещаю говорить правду, даже если она неудобная. И выбирать тебя не потому, что так проще для прессы, а потому, что рядом с тобой я становлюсь честнее.»
Лера перечитала текст.
— Ты сам это написал?
— С помощью юриста.
Она рассмеялась.
— Конечно.
— Юрист убрал пункт о кинзе.
— Разумно.
— Лера…
Она сложила лист.
— Я тоже кое-что принесла.
Лера достала из сумки свою записку.
Ту самую, найденную в часовне.
— Я переписала ее.
На обратной стороне было написано:
«Если мы не испугались, значит, стали храбрее. Если все еще боимся — значит, нам есть что терять. Не испортите все вечером.»
Макс улыбнулся.
— Ты предлагаешь еще одну свадьбу?
— Нет.
— Нет?
— Я предлагаю первое свидание.
— После свадьбы?
— Мы все делаем наоборот.
— Логично.
Они поужинали.
Макс заказал кинзу специально, чтобы Лера могла демонстративно убрать ее со своей тарелки.
Потом они гуляли по ночному Лас-Вегасу.
Город сиял огнями, люди смеялись, машины проносились мимо, а на огромном экране над площадью снова показывали старый фильм с Максом.
На экране он целовал актрису под дождем.
Лера посмотрела на него.
— Ты красивее в жизни.
— Это плохая новость для моей карьеры.
— В жизни ты еще и умеешь слушать.
— Это потому, что ты говоришь достаточно громко.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Он взял ее за руку.
На этот раз она не отстранилась.
— Что будет с нашим настоящим браком? — спросила Лера.
— Мы подадим на развод.
— А потом?
— Потом, если ты захочешь, поженимся снова.
— Нормально. В правильном порядке.
— Сначала свидание?
— Сначала свидание. Потом второе. Потом знакомство с твоими друзьями, которое, надеюсь, не закончится азартными играми.
— Маша уже предложила новый спор.
— О чем?
— Что мы не продержимся до настоящей годовщины.
— Сколько поставила?
— Сто тысяч.
— С твоих денег?
— С моих.
— Тогда она очень уверена.
Лера остановилась.
— Макс.
— Да?
— Я не хочу быть твоей женой для прессы.
— Я знаю.
— Не хочу быть твоим спасением, рекламой или доказательством, что ты способен на нормальную жизнь.
— Хорошо.
— И не хочу, чтобы ты женился на мне только потому, что боишься снова остаться один.
— Я тоже не хочу.
— Тогда почему ты рядом?
Макс посмотрел на нее, и в его глазах исчезла привычная ирония.
— Потому что ты единственный человек, рядом с которым я не хочу сбегать.
Лера улыбнулась.
— Это очень серьезная причина.
— У меня есть еще одна.
— Какая?
— Ты до сих пор не научилась пользоваться кофемашиной. Я не могу оставить тебя одну.
— Я умею пользоваться кофемашиной.
— Ты однажды включила автомат для вафель.
— Это была разовая ошибка.
— Как наша свадьба?
— Нет. Наша свадьба была коллективным решением.
Он рассмеялся.
И поцеловал ее.
Теперь по-настоящему.
Без камер, вспышек, чужих ставок и записок.
Просто посреди яркой улицы, где никто не знал, что перед ними стоит миллиардер, знаменитый актер и женщина, которая проснулась однажды утром с кольцом на пальце и решила не убегать.
Через два месяца они действительно подали на развод.
Не потому, что разлюбили друг друга.
А потому, что хотели начать сначала.
Судья долго изучал документы, потом посмотрел на них поверх очков.
— Вы уверены, что хотите расторгнуть брак?
— Да, — ответили они одновременно.
— И почему?
Лера взглянула на Макса.
— Потому что наша первая свадьба была ошибкой.
— А вторая? — уточнил судья.
— Еще не состоялась, — сказал Макс.
— Но будет, — добавила Лера.
Судья подписал бумаги.
У здания суда их ждали журналисты.
— Вы разводитесь? — кричали они.
Макс взял Леру за руку.
— Да.
— Почему?
— Потому что мы хотим пожениться снова, — сказала Лера.
— Это правда?
— На этот раз мы хотя бы сначала узнаем друг друга.
— Сколько продлится ваш новый брак?
Макс посмотрел на нее.
— Надеюсь, всю жизнь.
— Не говори так уверенно, — шепнула Лера.
— Я актер. Мне положено.
Через три месяца у них была настоящая свадьба.
Без розовой часовни.
Без пастора, который венчал всех подряд.
Без прессы.
Только близкие друзья, бабушка-соседка, Джонатан, Эвелин, Маша и Барт, который украл букет и спрятал его под столом.
Лера надела простое белое платье.
Макс выглядел так, будто впервые в жизни не знал, как ему стоять перед камерой.
Потому что камеры не было.
Когда настало время клятв, Макс взял ее за руки.
— Лера, я встретил тебя, когда не искал никого. Я женился на тебе, когда не помнил собственного имени. И только сейчас понимаю, что все самое важное в моей жизни началось в ту ночь, которую мы оба считали ошибкой.
Лера улыбнулась.
— Макс, ты по-прежнему покупаешь вещи, когда нервничаешь, не умеешь выбирать продукты и считаешь, что деньги могут решить любую проблему.
— Я исправляюсь.
— Медленно. Но исправляешься. А еще ты научил меня, что случайность — это не всегда конец. Иногда это дверь, которую мы боялись открыть.
Он надел кольцо ей на палец.
На этот раз оно подошло идеально.
— Я люблю тебя, — сказал Макс.
Лера посмотрела на него.
— Я тоже тебя люблю. Но предупреждаю: если ты еще раз купишь ресторан вместо того, чтобы поговорить со мной, я подам на развод.
— Согласен.
— И никаких островов.
— Маленький?
— Никаких.
— Половинки?
— Макс.
— Хорошо.
Они поцеловались под аплодисменты.
Маша плакала.
Джонатан делал ставки.
Эвелин проверяла брачный контракт.
Барт лаял.
А где-то в Лас-Вегасе старый экран снова показывал романтический фильм с Максом Риверсом, который улыбался своей экранной возлюбленной.
Но настоящая улыбка была только для Леры.
Потому что их история началась с ошибки.
Продолжилась случайной свадьбой.
А закончилась тем, что два незнакомца решили познакомиться по-настоящему.
И больше никуда не спешить.
