Глава 1. Невеста по служебной необходимости
В понедельник утром Ева Соколова узнала, что ее начальник собирается жениться.
В девять сорок две минуты она вошла в кабинет Артема Воронцова с папкой квартальных отчетов, двумя чашками кофе и твердым намерением не смотреть на него дольше, чем требовала необходимость. Однако новость застала ее врасплох.
— Ты опоздала на две минуты, — произнес Артем, не поднимая глаз от планшета.
— Доброе утро и вам, Артем Сергеевич.
— Это не отменяет опоздания.
Ева поставила кофе на край стола.
— Один из лифтов опять не работает. А в другом застрял ваш финансовый директор.
— Передай ему, что у него есть ноги.
— Он использует их, чтобы добраться до больницы после инфаркта, который случится, если вы снова урежете ему бюджет.
Артем поднял взгляд.
Его глаза были холодными, серыми, почти прозрачными. В них редко отражалось что-то кроме расчетливого внимания. За последние три года Ева привыкла к этому взгляду, как привыкают к шуму кондиционера: раздражает, но перестаешь замечать.
Она не перестала замечать Артема Воронцова.
Его невозможно было не замечать. В тридцать два года он возглавлял «Воронцов Индастриз» — холдинг, включавший строительные компании, сеть ресторанов, частную клинику и несколько технологических стартапов. Журналисты называли его одним из самых молодых миллиардеров страны. Сотрудники — человеком, который мог одним взглядом заставить отдел продаж работать ночью.
Ева называла его про себя иначе.
Самодовольный ледяной тиран.
— Сядь, — приказал он.
Она осталась стоять.
— Если это касается графика на сегодня, у меня через десять минут встреча с юридическим отделом.
— Отменишь.
— Не отменю.
В его лице ничего не изменилось, но воздух в кабинете стал плотнее.
— Ты забыла, кто твой работодатель?
— Нет. Но вы забыли, что я не ваша собственность.
На мгновение между ними повисла тишина.
Именно за такие моменты Ева ненавидела себя. Она слишком часто позволяла ему вывести ее из равновесия. В присутствии других сотрудников она была безупречно спокойной, но наедине с Артемом ее язык становился быстрее разума.
Он отложил планшет.
— Прекрасно. Раз уж мы заговорили о собственности… у меня к тебе предложение.
— Я увольняюсь.
— Ты меня даже не выслушала.
— За три года я уже слышала достаточно.
— Тогда тебе будет проще согласиться.
Ева наконец села напротив него, скрестив руки на груди.
— Говорите.
Артем несколько секунд смотрел на нее, будто оценивал не человека, а актив в инвестиционном портфеле.
— Мне нужна невеста.
Ева молчала.
За стеклянной стеной кабинета кто-то уронил папку. В коридоре зазвонил телефон. Город шумел за окнами, машины ползли по мокрым улицам, а Ева пыталась понять, не ослышалась ли она.
— Прошу прощения?
— Фиктивная невеста. На ограниченный срок.
Она медленно встала.
— Вы вызвали меня в свой кабинет, чтобы сообщить, что окончательно сошли с ума?
— Я в полном здравии.
— Это еще более тревожно.
— Сядь, Ева.
— Нет.
— Твой контракт будет оплачен отдельно.
— Даже не интересно.
— Три миллиона рублей.
Она замолчала.
Артем наблюдал за ней с тем же бесстрастным выражением.
— Срок — шесть месяцев. Возможно, меньше. Ты будешь изображать мою невесту на официальных мероприятиях, встречаться с моей семьей и сопровождать меня в двух командировках. Никаких интимных обязательств. Отдельные спальни. Мы не вмешиваемся в личную жизнь друг друга. Все прописывается в договоре.
— Почему я?
— Ты надежна.
— Это не ответ.
— Ты умеешь держать лицо. Не болтаешь с журналистами. Знаешь все мои расписания. И, что особенно важно, ты не пытаешься выйти за меня замуж с первого знакомства.
— Какая честь.
— Кроме того, ты уже давно в моей компании и понимаешь, как она устроена. Мне не придется объяснять каждую мелочь.
Ева рассмеялась, но смех вышел безрадостным.
— Вы действительно решили, что я соглашусь?
— Да.
— Потому что вы привыкли, что все соглашаются?
— Потому что ты практична. И потому что тебе нужны деньги.
Ева резко побледнела.
Артем заметил. Конечно, заметил. Он замечал все, особенно слабые места.
— Не смейте, — тихо сказала она.
— Я не сужу тебя.
— Вы как раз этим и занимаетесь.
Ей нужны были деньги. Очень нужны. Мать после инсульта нуждалась в дорогостоящей реабилитации, а младший брат собирался поступать в медицинский университет. Ева работала по вечерам переводчицей, брала дополнительные проекты и уже три месяца откладывала оплату собственной ипотеки, чтобы оплачивать лечение матери.
Но Артем Воронцов не имел права знать об этом.
Три года назад, еще до того, как он стал генеральным директором, Ева подслушала разговор в приемной. Артем тогда спорил с ее отцом — Виктором Соколовым, бывшим директором одного из филиалов холдинга.
— Вы уволили его? — спросила она позже, ворвавшись в кабинет Артема.
— Ваш отец присвоил деньги компании.
— Вы лжете.
— Я могу показать документы.
Она не стала их смотреть. Ева верила отцу. Верила, потому что он был для нее самым честным человеком на свете.
Через два месяца Виктор Соколов умер от сердечного приступа. И только год спустя Ева случайно узнала, что документы были настоящими. Отец действительно выводил деньги через подставные фирмы, но Артем не передал дело в полицию, чтобы не разрушить семью и не оставить ее без средств.
Он просто уничтожил карьеру ее отца.
Ева ненавидела его за это — и за то, что часть нее понимала: он поступил правильно.
— Откуда вы знаете о моих деньгах? — спросила она.
— Я знаю все, что касается сотрудников, занимающих ключевые должности.
— Следите за мной?
— Нет. Я проверяю риски.
— А я, значит, риск?
— Ты человек, который может подписать договор и выполнить его.
— Если я откажусь?
— Я найду кого-нибудь другого.
— Разумеется. У вас длинная очередь желающих сыграть вашу игрушку.
Впервые на его лице появилась тень раздражения.
— Это не игра, Ева. Моя компания на грани репутационного кризиса.
Он развернул планшет и повернул его к ней.
На экране была статья: «Миллиардер Воронцов скрывает незаконного ребенка? Бывшая невеста обвиняет бизнесмена в двойной жизни».
— Это старая история, — сказала Ева.
— Но она снова всплыла. Моя бывшая девушка дала интервью, в котором заявила, что я обещал на ней жениться, а затем бросил ее после того, как она забеременела.
— Вы обещали?
— Нет.
— Ребенок ваш?
— Нет.
— Тогда в чем проблема?
— Проблема в том, что ее брат владеет долей в компании, которая пытается поглотить одну из моих дочерних структур. Они используют скандал, чтобы обрушить акции и заставить инвесторов продать акции. Через три недели собрание совета директоров. Если я не представлю убедительные доказательства стабильности моей личной жизни, попечительский совет активирует условие в завещании моей бабушки.
— Какое условие?
Артем откинулся в кресле.
— Восемьдесят процентов моих личных активов и контрольный пакет холдинга переходят в благотворительный фонд, если до моего тридцатитрехлетия я не вступлю в официальный брак.
Ева моргнула.
— Это самое нелепое завещание в истории.
— Моя бабушка была человеком с твердыми убеждениями.
— А вы не можете просто жениться по-настоящему?
— Могу. Но не хочу заключать брак с человеком, который выйдет за меня из-за денег.
— И поэтому выбрали человека, которому деньги нужны?
— Ты выйдешь за меня не из-за денег. Ты заключишь договор.
— Какая разница?
— Большая.
Ева посмотрела на него. Властный босс, миллиардер, мужчина, которого боялись почти все подчиненные, сидел напротив и спокойно предлагал ей стать его фиктивной невестой.
В этом было что-то абсурдное. И опасное.
— Мне нужно время, — сказала она.
— До конца рабочего дня.
— Я сказала, мне нужно время.
— До завтра утром.
Она подняла брови.
— Вы умеете быть щедрым.
— Я не люблю ждать.
— А я не люблю вас.
— Знаю.
Это признание прозвучало слишком спокойно.
Ева замерла.
— И вас это не беспокоит?
— Мне не нужно, чтобы ты меня любила.
— Хорошо. Потому что это не случится.
Артем взял чашку кофе, которую она принесла ему, и сделал глоток.
— Тогда нам обоим будет проще.
Глава 2. Условия сделки
К десяти часам следующего утра Ева была уверена, что откажется.
К десяти пятнадцати — что согласится.
К десяти тридцати — что ненавидит себя.
Договор занимал двадцать семь страниц. Его подготовил лучший юрист холдинга, и каждая строчка была настолько точной, что лазейка казалась невозможной.
Срок: шесть месяцев или до заключения официального брака.
Ежемесячная выплата: пятьсот тысяч рублей.
Дополнительная премия после завершения сделки: три миллиона.
Публичные обязанности: мероприятия, интервью, поездки, семейные ужины.
Личные границы: раздельные спальни, отсутствие ревности, никакого контроля над друзьями и перепиской.
Ева особенно оценила последний пункт.
— Здесь указано, что вы обязуетесь не увольнять меня после окончания договора, — сказала она, сидя в переговорной напротив Артема и юриста.
— Я не собирался.
— Теперь обязуетесь.
— Хорошо.
— И что я могу покинуть проект в случае угрозы моей репутации или безопасности.
— Да.
— И что вы не имеете права использовать наши отношения для давления на меня.
— Ева, я сам составил этот пункт.
— Вы его не составляли. Вы его поручили составить.
— Какая разница?
— Для человека, который считает себя самым умным в комнате, вы часто задаете странные вопросы.
Юрист кашлянул, чтобы скрыть улыбку.
Артем бросил на него короткий взгляд, и улыбка исчезла.
— Есть еще что-то?
Ева перелистнула страницы.
— Да. Пункт двадцать три.
— Что в нем?
— «В случае возникновения настоящих романтических чувств стороны обязуются незамедлительно уведомить друг друга и пересмотреть условия контракта».
— Он стандартный.
— Для фиктивных помолвок?
— Для всех соглашений, где возможен конфликт интересов.
— А если кто-то не уведомит?
— Штраф.
— Впечатляет. Вы даже любовь превратили в финансовый риск.
— Любовь — это и есть финансовый риск.
— Теперь я понимаю, почему вас никто не любит.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты подписываешь?
Ева вспомнила больничную палату, мать с неподвижной правой рукой, брата, который делал вид, что не боится. Вспомнила банковские сообщения и длинные очереди в реабилитационный центр.
Она подписала.
Артем поставил подпись рядом.
— С этого момента, — сказал он, — ты моя невеста.
— Только публично.
— Разумеется.
— И не называйте меня «моя невеста» без свидетелей.
— Почему?
— Потому что от этого у меня появляется желание ударить вас.
— Это может вызвать вопросы.
— Тогда называйте меня Евой.
— Хорошо, Ева.
Он произнес ее имя иначе, чем обычно. Не резко, не деловито, а мягко, будто пробовал его на вкус.
Ева первой отвела взгляд.
И это ей не понравилось.
В тот же день Артем привел ее к семейному портному, визажисту, стилисту и специалисту по этикету. Ева терпеть не могла каждую минуту этого процесса. Ее измеряли, осматривали, обсуждали оттенки тканей и длину юбок. Артем отвечал на все вопросы лаконично, но в одном был непреклонен:
— Она не будет выглядеть как украшение.
— Я и сама могу ответить, — сказала Ева.
— Тогда отвечай.
— Я не буду носить платья, в которых не могу нормально ходить. Не буду улыбаться людям, которых хочется придушить. И не собираюсь изображать восторг от вашей семьи.
— Ты обещала быть убедительной.
— Убедительная не значит безмозглая.
Артем посмотрел на нее с неожиданным одобрением.
— Оставьте этот фасон, — сказал он портному.
— Вы даже не слышали, что я сказала.
— Слышал.
— Тогда почему согласились?
— Потому что ты права.
Это было настолько непривычно, что Ева не нашла ответа.
На следующий вечер они появились на благотворительном приеме. Фотографы выстроились у входа, вспышки били в глаза.
Артем положил ладонь ей на спину.
Ева напряглась.
— Расслабься, — прошептал он.
— Уберите руку.
— Если уберу, журналисты решат, что мы поссорились.
— Мы не ссорились. Я вас терпеть не могу.
— Именно поэтому ты выглядишь так естественно.
Она заставила себя улыбнуться.
— Ваша бывшая здесь?
— Да.
— И где она?
— Вон там. В серебряном платье.
Ева увидела высокую блондинку возле колонны. Та наблюдала за ними, прищурившись.
— Что мне делать?
— Ничего.
— Я не умею ничего не делать, когда на меня смотрят так, будто собираются вылить шампанское.
— Тогда сделай вид, что ты счастлива.
— Я не актриса.
— Ты три года работаешь со мной и каждое утро улыбаешься, говоря, что мой день расписан идеально.
— Это была ложь.
— Ты очень убедительна.
Вспышки усилились. Артем наклонился к ней.
— Сейчас поцелуй меня в щеку.
— Что?
— Для фотографов.
— В договоре этого нет.
— В договоре есть пункт о правдоподобии.
— Ненавижу вас.
— Уже говорила.
Ева поднялась на носки и коснулась губами его щеки.
Кожа у него была теплой.
Артем на долю секунды замер. Ева почувствовала, как напряглась его рука на ее спине.
Фотографы взорвались возгласами.
— Еще раз! Посмотрите друг на друга!
Ева повернулась к Артему и улыбнулась, хотя внутри все дрожало.
Он смотрел на нее так, словно впервые видел.
Не как на секретаря.
Не как на временное решение.
Как на женщину.
Эта мысль была опасной.
Ева отвернулась.
— Теперь вы довольны?
— Пока нет, — тихо ответил он.
— Что еще?
— Нам придется научиться целоваться.
Она резко повернула голову.
— Исключено.
— Я не говорил, что сегодня.
— Исключено вообще.
— Тогда придется быть убедительнее в других вещах.
— Например?
Артем наклонился, и его губы почти коснулись ее виска.
— Например, в том, как ты на меня смотришь.
Глава 3. Правила начинают меняться
Первые две недели Ева воспринимала фиктивную помолвку как рабочий проект.
Она составила расписание. Завела отдельную папку. Разработала список вопросов для интервью. Выучила имена родственников Артема и даты важных событий в истории его семьи. Даже создала таблицу с легендой их знакомства.
По официальной версии, они сблизились три года назад во время благотворительного аукциона.
По правде, в тот вечер Ева пролила кофе на его белую рубашку и сказала, что он выглядит как человек, который считает улыбку признаком слабости.
— Почему именно три года? — спросила она однажды.
— Потому что мы действительно знакомы три года.
— А если журналисты спросят, почему мы не начали встречаться раньше?
— Ты была слишком занята тем, чтобы меня ненавидеть.
— Это не смешно.
— А я и не шутил.
На работе ничего не изменилось — по крайней мере сначала.
Артем по-прежнему требовал отчеты к девяти утра, отменял совещания за пять минут до начала и мог одним письмом заставить весь отдел пересмотреть презентацию из-за лишнего пробела.
Но теперь он иногда приносил Еве кофе.
Не спрашивал, какой. Просто ставил стакан на ее стол.
Однажды она обнаружила рядом с ним маленькую шоколадку с фундуком — ее любимую, о которой она никогда ему не говорила.
— Это что? — спросила она.
— Еда.
— Я знаю, что это еда. Почему она здесь?
— Ты пропустила обед.
— Вы следите за тем, когда я ем?
— Я слежу за тем, чтобы мой сотрудник не упал в обморок во время встречи.
— Я не ваш сотрудник. Я ваша фиктивная невеста.
— До шести часов вечера ты мой сотрудник.
— А после?
— После шести ты моя фиктивная невеста.
— А если я уйду домой?
— Тогда ты просто Ева Соколова.
Ей не следовало улыбаться. Но она улыбнулась.
Вскоре в офисе начались слухи. Сотрудники шептались в кухне, присылали друг другу фотографии, обсуждали, как секретарша сумела покорить самого недоступного миллиардера города.
Ева старалась не обращать внимания.
Но однажды она услышала разговор двух менеджеров у лифта.
— Наверняка он просто купил ей квартиру.
— Или она сама его шантажирует.
— В любом случае ненадолго.
Ева прошла мимо, не остановившись. Но вечером, когда Артем предложил заехать к нему домой для репетиции семейного ужина, она была напряжена.
— Что случилось? — спросил он, когда они сели в его машине.
— Ничего.
— Ты сжимаешь ремень безопасности так, будто он пытается тебя задушить.
— Я устала от этих разговоров.
— Каких?
— От того, что все считают меня купленной.
Артем повернул голову.
— Тебе не нужно никому ничего доказывать.
— Легко сказать, когда ты родился с миллиардами.
— Я не родился с миллиардами. Я родился с фамилией и долгами.
— Какая разница?
— Большая.
Он говорил без раздражения. Это было непривычно.
— Моя отец оставил компании огромные обязательства, — продолжил Артем. — После его смерти все решили, что я продам холдинг и уеду. Бабушка не позволила. Она сказала, что если я хочу управлять наследием семьи, должен сначала доказать, что способен жить не только цифрами.
— И поэтому заставила вас жениться?
— Она считала, что человек, который никому не доверяет, не может руководить людьми.
— Звучит разумно.
— Не торопись соглашаться с ней.
— Не переживайте. Я все еще уверена, что вы невыносимы.
— Это успокаивает.
Дом Артема располагался на высоком холме за городом. Стекло, бетон, темное дерево — дорогой и безупречно холодный. Даже сад выглядел так, будто его подстригали по линейке.
Но семейный ужин проходил не там.
Каждое воскресенье Артем ездил к бабушке.
Маргарита Воронцова жила в старом особняке, заполненном книгами, фотографиями и запахом корицы. Ей было восемьдесят два, но она двигалась с энергией женщины в пятьдесят и смотрела на людей так, будто видела все их секреты.
— Значит, это Ева, — сказала она вместо приветствия.
— Здравствуйте, — ответила Ева.
— Не называй меня «Маргарита Павловна». Я не собираюсь быть твоей свекровью.
— Бабушка, — сухо произнес Артем.
— Что? Я рада, что ты наконец привел домой живого человека, а не очередной контракт.
За ужином Маргарита задавала Еве вопросы о семье, работе, книгах и мечтах. Ева отвечала честно, не пытаясь казаться умнее или интереснее.
Артем почти не разговаривал. Но когда его бабушка спросила, почему он выбрал именно Еву, он неожиданно ответил:
— Потому что она не боится говорить мне правду.
Ева посмотрела на него.
Он не улыбался.
Маргарита тоже внимательно взглянула на внука.
— Тогда, возможно, ты впервые сделал правильный выбор.
После ужина Ева вышла на террасу. Небо было ясным, холодный воздух пах снегом.
— Ты не обязана была приезжать, — сказал Артем за ее спиной.
— В договоре есть семейные ужины.
— Но не все.
— Вы меня увольняете?
— Нет.
— Тогда я останусь.
Он встал рядом, опершись ладонями о перила.
Несколько минут они молчали.
— Твоя мать поправляется? — спросил он.
Ева напряглась.
— Да.
— Реабилитационный центр в Твери считается одним из лучших. Если потребуется…
— Нет.
— Я не закончил.
— И не нужно. Я не хочу, чтобы вы платили за мою жизнь.
— Я не предлагал платить.
— Вы всегда что-то предлагаете, когда видите чужую проблему.
— А ты всегда отказываешься, даже когда помощь нужна.
— Я не просила вас вмешиваться.
— Знаю.
В его голосе появилось что-то жесткое, но не гневное.
— Ты считаешь меня человеком, который способен купить все?
— Разве это не так?
— Нет.
Ева посмотрела на него.
— Вы миллиардер.
— Это не означает, что я могу купить уважение, доверие или время.
— Но вы можете купить людей.
— Временное присутствие. Не людей.
Он развернулся к ней.
— Я предложил тебе контракт, потому что не хотел лгать тебе. Я мог бы нанять актрису. Мог бы найти женщину, которая с радостью сыграла бы роль. Но я выбрал тебя, потому что знал: если ты согласишься, то не станешь притворяться больше, чем требуется.
— Вы плохо меня знаете.
— Я знаю, что ты остаешься в офисе после окончания рабочего дня, чтобы перепроверить чужие отчеты. Знаю, что каждый вторник звонишь матери в семь вечера. Знаю, что ты носишь одну и ту же серебряную ручку уже четыре года, хотя она почти не пишет. Знаю, что ты боишься высоты, но каждый раз заходишь в стеклянный лифт, чтобы никто не заметил.
Ева замерла.
— Вы действительно за мной следили.
— Я наблюдал.
— Это не лучше.
— Я хотел понять, кому доверяю.
— А вы доверяете мне?
— Пока нет.
— Честно.
— Но начинаю.
Ева отвернулась к саду.
Снег еще не выпал, однако воздух уже обещал его близкое появление.
Глава 4. Командировка
Через месяц после подписания договора Артем и Ева отправились в Санкт-Петербург.
Холдинг участвовал в тендере на строительство нового исследовательского центра. Проект был важным: победа открывала компании выход на международный рынок и могла окончательно уничтожить слухи о нестабильности «Воронцов Индастриз».
Их рейс задержали на два часа. Затем выяснилось, что багаж Артема отправили в Сочи, а багаж Евы — в неизвестном направлении.
— У меня нет одежды для презентации, — сказала она, стоя у ленты выдачи.
— У меня тоже.
— У вас есть пальто за двести тысяч и часы за полмиллиона. Вы переживете.
— Ты хочешь, чтобы я выступал в пальто?
— Возможно, это станет новым трендом среди миллиардеров.
Артем посмотрел на нее.
— Ты развлекаешься?
— Немного.
— Тогда поездка уже окупилась.
Они остановились в старом отеле в центре города. Из-за ошибки бронирования им подготовили один номер.
С одной кроватью.
Ева уставилась на администратора.
— Это шутка?
— Мы можем предложить дополнительную раскладушку, — виновато сказал молодой человек.
— Нет, — одновременно произнесли Артем и Ева.
Они повернулись друг к другу.
— Я не буду спать на раскладушке, — заявил Артем.
— А я не собираюсь спать рядом с вами.
— Тогда выбери сама.
Номер оказался просторным, с высокими потолками, тяжелыми шторами и огромной кроватью, которая выглядела слишком удобной, чтобы на ней устраивать войну.
Ева бросила сумку на кресло.
— Я займу кровать.
— Я тоже.
— Вы мужчина. Вы можете спать на диване.
— Диван короче меня на двадцать сантиметров.
— Тогда согнитесь.
— Это нерационально.
— Вы влюблены в рациональность?
— Я в нее женат.
Ева схватила подушку и швырнула в него.
Артем поймал ее одной рукой.
— Ужасное оружие.
— Я могу найти другое.
— Не сомневаюсь.
В конце концов они договорились спать на разных краях кровати, положив между собой валик из одеял. Ева была уверена, что не уснет.
Она ошибалась.
Проснулась ночью от того, что за окном бушевала метель. В комнате было темно, а рядом тихо дышал Артем. Валик из одеяла исчез. Вероятно, он упал на пол.
Ева лежала на самом краю, стараясь не двигаться.
Артем спал на боку, повернувшись к ней. В слабом свете уличных фонарей его лицо выглядело моложе, почти беззащитно. Без строгой рубашки, часов и привычного холодного выражения он казался обычным мужчиной.
Ева впервые заметила тонкий шрам у него на ключице.
Она протянула руку, но вовремя остановилась.
— Не советую, — произнес он, не открывая глаз.
Ева вздрогнула.
— Вы не спите?
— Теперь нет.
— Я не собиралась вас трогать.
— Конечно.
— Я просто…
— Рассматривала.
— Проверяла, не умерли ли вы во сне.
— Успокойся. Я жив.
— К сожалению.
Он тихо рассмеялся.
Это был редкий звук — низкий и настоящий.
Ева перевернулась на другой бок.
— Откуда шрам?
— А ты всегда задаешь вопросы после полуночи?
— Только когда человек лежит рядом с оружием.
— Это не оружие.
— Что тогда?
— Осколок стекла.
— Вы попали в аварию?
— Когда мне было девятнадцать. Отец погиб. Я выжил.
Ева замолчала.
Она знала, что отец Артема умер, но никогда не спрашивала подробностей.
— Мне жаль.
— Не нужно.
— Почему?
— Потому что это было давно.
— Время не отменяет того, что было больно.
Он открыл глаза.
— Ты так говоришь, будто хорошо знаешь.
— Я знаю.
Ева посмотрела в потолок.
— Я злилась на вас после смерти отца.
— Знаю.
— Нет, не знаете. Я думала, что вы разрушили его жизнь. Что вы воспользовались своим положением, чтобы забрать у него все.
— Я не забрал у него все.
— Я знаю.
— Как?
— Нашла документы. Через год.
— Почему не сказала?
— Потому что не могла. Если бы признала, что ошибалась, пришлось бы признать и то, что я обвиняла вас несправедливо.
— Ты имела право злиться.
— Но не имела права ненавидеть вас.
— Я не запрещал.
— Вы сделали больше. Вы позволили мне остаться в компании.
— Ты была хорошим сотрудником.
— Я была дочерью человека, которого вы уволили.
— Именно поэтому я не уволил тебя.
Ева повернула голову.
— Что?
— Ты бы решила, что я мщу тебе. Или что боюсь твоей фамилии. Я хотел, чтобы ты сама выбрала, оставаться или уходить.
— И вы все это время знали, что я вас ненавижу?
— Да.
— И вам было все равно?
Артем смотрел в потолок.
— Нет.
Ответ оказался настолько тихим, что Ева едва его услышала.
— Почему?
— Потому что я хотел, чтобы ты однажды узнала правду. Но не хотел заставлять тебя.
— Вы могли показать мне документы.
— Ты не стала бы смотреть.
Она знала, что он прав.
Метель стучала в окна.
— А вы сами? — спросила Ева. — Вы кого-нибудь любили?
— Нет.
— Никогда?
— У меня не было времени.
— Это не причина.
— Для меня была.
— А сейчас?
Он посмотрел на нее.
— Сейчас у меня есть фиктивная невеста, которая занимает всю кровать и бросается подушками.
— Я занимаю край.
— Ты громко дышишь.
— Это ложь.
— Ты разговариваешь во сне.
— И что я говорю?
— Обычно мое имя.
Ева приподнялась на локте.
— Я не говорю во сне.
— Я знаю.
— Вы ужасный человек.
— Возможно.
— Но иногда вы почти нормальный.
— Не говори об этом никому. Репутация пострадает.
Они улыбнулись друг другу в темноте.
И впервые между ними не было ненависти.
Только опасная, хрупкая близость.
Глава 5. Цена правды
На следующий день Ева выступала на презентации вместо Артема.
Он заболел — высокая температура, сильная мигрень, но все равно собирался выйти к инвесторам.
— Вы не пойдете, — заявила Ева, закрывая дверь гостиничного номера.
— Пойду.
— У вас температура тридцать девять.
— Тридцать восемь и два.
— Я округлила в сторону здравого смысла.
— Презентация через сорок минут.
— Я ее знаю.
— Это не значит, что ты сможешь ответить на вопросы.
— Я три года отвечаю на ваши вопросы. Поверьте, инвесторы будут проще.
Он хотел возразить, но пошатнулся. Ева схватила его за руку.
На мгновение они оказались слишком близко.
Его кожа была горячей. Взгляд — усталым, но по-прежнему внимательным.
— Ты командуешь мной, — сказал он.
— Только когда вы не способны командовать собой.
— Тебе нравится?
— Что?
— Быть властной.
— Мне нравится, когда меня слушают.
— Это мы уже выяснили.
Он не убрал руку.
Ева почувствовала, как его пальцы медленно сомкнулись на ее запястье.
— Артем…
— Что?
Она должна была отступить.
Вместо этого осталась.
— Мы нарушаем договор.
— Еще нет.
— Пункт двадцать три.
— Настоящих чувств недостаточно, чтобы нарушить контракт. Нужно признание.
— Тогда признаю: мне хочется вас ударить.
— Это не то признание, о котором говорится в пункте.
— Вы уверены?
— Нет.
Она отступила первой.
Презентация прошла блестяще. Ева отвечала на вопросы, объясняла финансовую модель и даже заставила одного скептически настроенного инвестора изменить мнение о проекте.
Когда они вернулись в номер, Артем молча протянул ей телефон.
На экране была новая статья.
«Секретарша Воронцова выступает вместо заболевшего жениха: любовь или расчет?»
Ниже — фотография Евы, сделанная у конференц-зала.
— Началось, — сказала она.
— Это было ожидаемо.
— Для вас, возможно. Не для меня.
— Я не позволю им тебя травить.
— Вы не можете запретить людям писать.
— Могу нанять юристов.
— И что? Заставите весь интернет замолчать?
— Если потребуется.
Ева отдала ему телефон.
— Вы не понимаете.
— Объясни.
— Я не хочу, чтобы все считали меня женщиной, которая продалась миллиардеру. Не хочу, чтобы моя мать читала эти статьи. Не хочу, чтобы брат спрашивал, действительно ли я собираюсь выйти замуж за человека, которого даже не люблю.
Последняя фраза повисла между ними.
Артем медленно поднял взгляд.
— Ты не любишь меня?
Вопрос звучал не насмешливо.
Ева почувствовала, как сердце сбилось с ритма.
— Я сказала, что не собираюсь выходить за вас по-настоящему.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
— Понятно.
Он отвернулся к окну.
Ева заметила, как напряглись его плечи.
— Вы расстроились?
— Нет.
— Вы лжете.
— Ты хотела, чтобы я не вмешивался в твою личную жизнь.
— Это не значит, что вы можете делать вид, будто вам все равно.
— А что мне делать?
Ева не знала.
За дверью раздался стук.
Вошел помощник Артема, бледный и взволнованный.
— Артем Сергеевич, у нас проблема. Документы по делу вашего отца утекли в прессу. Журналисты утверждают, что вы сфабриковали обвинения против Виктора Соколова, чтобы захватить его долю.
Ева почувствовала, как внутри все оборвалось.
— Что?
Помощник протянул папку.
В ней были копии старых отчетов, банковские выписки и заключение независимого аудитора. Но в самом низу лежала страница с подписью Артема.
На ней было указано, что Виктор Соколов якобы согласился передать свою долю компании Артему в обмен на прекращение расследования.
— Это подделка, — сказал Артем.
— Но подпись похожа.
— Я никогда не видел этот документ.
Ева смотрела на бумагу.
Снова тот же выбор.
Довериться ему — или поверить своим страхам.
— Ты думаешь, это сделал я? — спросил Артем.
Он говорил спокойно, но глаза выдавали его.
— Я не знаю.
— Конечно.
— Я хочу разобраться.
— Нет. Ты хочешь доказать, что я такой, каким всегда считала.
— Это несправедливо.
— А справедливо то, что я три года наблюдаю, как ты смотришь на меня с ненавистью?
— Я имела причины.
— Были.
Он взял папку.
— Возвращайся в Москву.
— Что?
— Контракт прекращается.
— Вы не можете расторгнуть его из-за одной статьи.
— Я могу защитить тебя, только если ты больше не будешь рядом.
— Я не нуждаюсь в вашей защите.
— Нуждаешься.
— Не решайте за меня!
В его глазах мелькнула боль.
— Я всю жизнь решаю за других. Это единственное, что умею.
— Тогда научитесь наконец спрашивать.
Он замолчал.
Ева шагнула к нему.
— Я не уеду, пока не узнаю правду.
— Ева…
— Вы наняли меня как фиктивную невесту. Если это спектакль, я доиграю его до конца. Но если вы не виноваты, я хочу это доказать.
— Почему?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что я вам верю.
Слова прозвучали тише, чем она хотела.
Артем отвернулся.
— Это ошибка.
— Возможно.
— Ты пожалеешь.
— Я уже три года жалею, что ненавидела вас.
Он закрыл глаза.
И тогда Ева поняла: контракт действительно начал меняться.
Глава 6. Между ненавистью и любовью
Расследование заняло два дня.
Артем подключил службу безопасности, юристов и аудиторов. Ева просмотрела архивы, старую переписку и документы, связанные с долей ее отца.
Они работали в одном номере, почти не спали и постоянно спорили.
— Ты не можешь обвинять директора юридического отдела без доказательств, — говорил Артем.
— Я не обвиняю. Я проверяю.
— Ты отправила ему письмо с темой «Объяснитесь немедленно».
— Это вежливее, чем хотелось.
— Ты невыносима.
— Но эффективна.
Он смотрел на нее несколько секунд, потом кивал.
К вечеру второго дня Ева обнаружила несоответствие. Поддельный документ был создан на компьютере старого юридического отдела, но подпись Артема отсканировали из договора, который хранился только в архиве совета директоров.
Доступ к архиву имели пять человек.
Среди них — Никита Громов, двоюродный брат бывшей девушки Артема и член совета директоров.
— Он хочет захватить компанию, — сказала Ева.
— Это предположение.
— А вот это уже доказательство.
Она показала ему запись с камеры в архиве. Никита входил туда три недели назад, хотя утверждал, что никогда не пользовался этим помещением.
Артем взял телефон и набрал номер.
— Не звони ему, — остановила Ева. — Он все уничтожит.
— Он уже попытался уничтожить меня.
— Тогда нужно поймать его.
Они составили план.
Артем объявил, что собирается провести экстренное заседание совета и представить оригиналы документов. Одновременно Ева отправила Никите поддельное сообщение о том, что нашла дополнительную копию договора, подтверждающую его участие в подделке.
Никита попался.
Он приехал в отель ночью, уверенный, что Ева хранит документы в сейфе. Камеры зафиксировали его попытку вскрыть электронный замок. Через десять минут в номер вошли сотрудники безопасности и полиция.
Скандал закончился так же быстро, как начался.
Никита признался, что действовал вместе с бывшей девушкой Артема. Она действительно не была беременна, а интервью организовала, чтобы обрушить репутацию холдинга. Поддельный документ должен был заставить совет директоров отстранить Артема.
Когда Ева вернулась в номер, Артем стоял у окна.
— Все кончено, — сказала она.
— Почти.
— Вам нужно только выступить на заседании.
— Да.
— Потом мы можем вернуться в Москву.
— Да.
Они замолчали.
Впервые за несколько дней у них не было срочных задач.
Ева вдруг почувствовала усталость. Ноги дрожали, голова кружилась.
Артем подошел к ней.
— Ты не ела.
— Ела.
— Кофе не считается.
— Для меня считается.
— Сядь.
— Не командуйте.
— Ева.
Она посмотрела на него.
— Пожалуйста.
Это слово застало ее врасплох.
Ева села на край кровати. Артем заказал еду, налил ей воды и принес плед. Все это он делал молча, без привычной властности.
— Вы не похожи на себя, — сказала она.
— Я заболел?
— Нет. Вы заботитесь.
— Я всегда заботился.
— Не замечала.
— Ты никогда не смотрела.
Ева опустила взгляд.
— Можно задать вопрос?
— Ты все равно задашь.
— Почему вы не сказали мне правду о моем отце?
— Потому что после его смерти ты была единственным человеком, которому он оставил что-то кроме долгов. Его ложь разрушила твою семью. Я не хотел разрушать тебя еще сильнее.
— Вы думали, я не справлюсь?
— Я думал, что ты имеешь право не справляться.
Она подняла глаза.
— А вы? Вы справились?
Артем усмехнулся.
— Я хорошо изображаю, что справился.
— Значит, мы оба актеры.
— Только ты лучше.
— Потому что мне приходится.
Он сел рядом. Между ними оставалось несколько сантиметров.
— Ева, — сказал он, — я хочу расторгнуть контракт.
Она напряглась.
— После заседания?
— Сейчас.
— Почему?
— Потому что ты больше не должна быть моей невестой, чтобы защитить меня. И я не хочу, чтобы ты думала, будто обязанность заставляет тебя оставаться.
— А если я не хочу уходить?
Он посмотрел на нее.
— Тогда останься не из-за контракта.
— А из-за чего?
— Из-за меня.
Сердце Евы забилось слишком быстро.
— Вы просите меня остаться?
— Да.
— Артем Воронцов просит?
— Да.
— Вы понимаете, что это серьезный шаг для человека, который считает чувства финансовым риском?
— Я пересмотрел условия.
— И что теперь? Мы заключим новый договор?
— Нет.
— Никаких пунктов о раздельных спальнях?
— Нет.
— Никаких штрафов?
— Нет.
— Никаких выплат?
— Я могу предложить…
— Не смейте.
Он улыбнулся.
— Хорошо.
Ева почувствовала, что улыбается тоже.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она.
— Я тоже.
— Вы же ненавидите неопределенность.
— Ненавижу.
— Тогда почему не отступаете?
— Потому что впервые неопределенность стоит того.
Он поднял руку, но остановился, не коснувшись ее.
Ева заметила этот жест.
Она сама накрыла его ладонь своей.
Артем посмотрел на их руки, затем на нее.
— Это тоже часть спектакля? — спросил он.
— Нет.
— Тогда можно?
Ева кивнула.
Он поцеловал ее медленно, осторожно, словно действительно не был уверен, что имеет право. В этом поцелуе не было ни давления, ни расчета. Только тепло, которого она так долго от него не ожидала.
Ева обвила руками его шею.
Артем провел ладонью по ее спине, притягивая ближе.
И вдруг все стало просто.
Не было миллиардера и секретарши. Не было контракта, скандала, завещания и семейных тайн.
Были только двое людей, которые слишком долго прятались за ненавистью, потому что доверие казалось опаснее.
Когда они отстранились, Ева прошептала:
— Мы нарушили пункт двадцать три.
— Да.
— Штраф огромный.
— Я заплачу.
— Я не об этом.
— Знаю.
Глава 7. Настоящая свадьба
Через неделю Артем выступил на заседании совета директоров.
Ева сидела в последнем ряду. Она не была его невестой по договору, не числилась участницей сделки и не обязана была присутствовать.
Но пришла.
Артем говорил спокойно и твердо. Представил документы, записи с камер и признание Никиты. Совет директоров единогласно подтвердил его полномочия.
После заседания журналисты окружили его у выхода.
— Артем Сергеевич, ваши отношения с Евой Соколовой закончились после расторжения контракта?
Ева услышала вопрос и замерла.
Артем посмотрел на нее через толпу.
Раньше он ответил бы коротко, отрезал бы попытки вмешательства и ушел.
Теперь подошел к ней.
— Мы больше не заключаем контрактов, — сказал он журналистам.
— Значит, вы расстались?
— Нет.
— Вы по-прежнему помолвлены?
Артем взял Еву за руку.
— Я надеюсь, что да.
Камеры вспыхнули.
Ева повернулась к нему.
— Надеетесь?
— Я не привык делать предложения на глазах у журналистов.
— Вы вообще умеете делать предложения?
— Я умею составлять договоры.
— Это не одно и то же.
— Тогда придется импровизировать.
Он опустился перед ней на одно колено прямо в коридоре совета директоров.
Журналисты ахнули.
Ева уставилась на него.
— Артем…
— Ева Соколова, — произнес он, глядя ей в глаза, — я знаю, что наша первая помолвка началась с лжи, денег и двадцати семи страниц условий. Я знаю, что ты считала меня холодным самодовольным тираном.
— Я до сих пор иногда так считаю.
— Я знаю. И все равно хочу спросить тебя по-настоящему.
Он достал из кармана маленькую коробочку.
— Выйдешь за меня?
Ева смотрела на кольцо. Оно было простым — тонкая платина и небольшой камень без вычурности. Не символ богатства, а обещание.
— У меня есть условия, — сказала она.
— Я слушаю.
— Ты не будешь решать за меня.
— Согласен.
— Не будешь превращать каждую ссору в деловую встречу.
— Постараюсь.
— Будешь говорить, когда тебе больно, а не молчать до тех пор, пока все вокруг не начнут бояться.
— Это сложнее.
— Но обязательно.
— Согласен.
— И никогда больше не будешь называть мои чувства финансовым риском.
Артем улыбнулся.
— Это невозможно. Но я обещаю считать их самым ценным активом в моей жизни.
— Ужасная формулировка.
— Зато честная.
Ева протянула ему руку.
— Тогда да.
Он надел кольцо ей на палец и поднялся.
Поцелуй был коротким, но журналисты успели сделать сотни снимков.
На следующий день заголовки изменились.
«Миллиардер Воронцов сделал настоящее предложение своей бывшей секретарше».
«От ненависти к любви: офисный роман, который удивил город».
«Фиктивная невеста стала настоящей избранницей миллиардера».
Ева читала их на кухне своей квартиры, пока Артем пытался приготовить завтрак.
— Вы сожгли тост, — сказала она.
— Я не умею готовить.
— Вы владеете сетью ресторанов.
— Я владею ими, а не кухнями.
— И чем вы вообще умеете заниматься без помощников?
— Принимать решения.
— Например?
— Жениться на тебе.
Она замерла.
Артем подошел с тарелкой, на которой лежали два совершенно черных куска хлеба.
— Я могу заказать нормальный завтрак, — предложил он.
— Нет.
— Почему?
Ева взяла один тост.
— Потому что это первый завтрак, который вы приготовили для меня.
— Ты не обязана его есть.
— Я знаю.
Она откусила. Тост был горьким, сухим и совершенно несъедобным.
Ева проглотила кусок.
— Неплохо.
— Ты лжешь.
— Да.
— Наконец-то честность.
Она рассмеялась.
Артем смотрел на нее, и в его глазах больше не было льда.
Эпилог
Через три месяца они поженились.
Небольшая церемония прошла в саду у дома Маргариты Воронцовой. Без журналистов, без огромного списка гостей и без корпоративных партнеров. Только семья и несколько друзей.
Мать Евы приехала на коляске, но сама держала дочь за руку. Брат постоянно шутил, что теперь его сестра может заставить миллиардера оплатить его обучение, и Артем каждый раз отвечал, что сначала проверит его успеваемость.
Маргарита плакала больше всех.
— Я знала, что этот мальчик способен на чувства, — заявила она гостям. — Просто ему нужно было найти женщину, которая не побоится дать ему по голове.
— Бабушка, — пробормотал Артем.
— Я говорю правду.
Ева улыбнулась.
Когда пришло время произносить клятвы, Артем держал ее руки в своих.
— Я не обещаю, что стану другим человеком, — сказал он. — Я по-прежнему буду упрямым, требовательным и временами невыносимым.
— Временами? — тихо подсказала Ева.
Гости рассмеялись.
— Но я обещаю слышать тебя. Не решать за тебя. Не прятаться за работой, деньгами и молчанием. И каждый день выбирать тебя — не потому, что обязан, а потому, что хочу.
Ева почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Я тоже не обещаю, что перестану спорить с тобой, — сказала она. — Не перестану задавать неудобные вопросы и вмешиваться в дела, которые ты пытаешься скрыть под видом корпоративной тайны. Но обещаю не путать гордость с силой и не называть ненавистью то, что на самом деле похоже на страх.
Артем сжал ее пальцы.
— А что ты чувствовала в начале?
— Ненависть.
— А сейчас?
Ева посмотрела на него.
— Сейчас я люблю тебя.
Это было простое признание. Без договора, штрафов и условий.
Артем поцеловал ее под аплодисменты гостей.
Позже, когда они остались вдвоем на террасе, Ева сняла туфли и положила голову ему на плечо.
— Помнишь, как ты сказал, что тебе нужна фиктивная невеста?
— Помню.
— Ты выбрал самую неподходящую женщину.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне нужна была именно ты.
— Ты тогда этого не знал.
— Знал.
— С самого начала?
— С того момента, когда ты вошла в мой кабинет и сказала, что я забыл, что ты не моя собственность.
Ева улыбнулась.
— И что ты почувствовал?
Артем посмотрел на их сцепленные руки.
— Что впервые встретил человека, который не хочет мне принадлежать.
— И это тебя привлекло?
— Это меня испугало.
— Тебя?
— Да.
— Властный босс, миллиардер, гроза совета директоров испугался собственной секретарши?
— Бывшей секретарши.
— Конечно.
Он наклонился к ней.
— Ты больше не работаешь на меня.
— Зато теперь я работаю в благотворительном фонде твоей бабушки.
— Ты сама выбрала эту работу.
— Знаю.
— И я не имею права вмешиваться.
— Именно.
— Но могу иногда приглашать тебя на ужин?
Ева сделала вид, что размышляет.
— Только если не будет контрактов.
— Даже устных?
— Особенно устных.
— А если я обещаю приготовить?
— Тогда тем более нужен контракт.
Он рассмеялся и притянул ее ближе.
Город внизу сиял огнями. Компания пережила кризис, фонд получил новые проекты, а все слухи постепенно забылись. Люди обсуждали их историю, называли ее офисным романом, примером ненависти-любви и невероятной сказкой о фиктивной невесте, которая стала настоящей женой.
Но для Евы и Артема это никогда не было сказкой.
Сказки не начинались с недоверия, страха и двадцати семи страниц мелкого шрифта.
Их история началась с сделки.
Продолжилась борьбой.
А закончилась выбором — каждый день выбирать друг друга снова.
Без условий.
Без масок.
