— Пап, а куда деваются люди, когда умирают? — спросил сын, ковыряя вилкой остывающую гречку. Он смотрел на меня снизу вверх абсолютно прозрачными, чистыми глазами, в которых не было ни капли страха, только рабочий интерес.
— Ты храпишь, как дизель в минус сорок, — сказала жена, натягивая одеяло до самого подбородка. — Я больше не могу, я иду спать на диван. Она взяла подушку и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Последний капкан Мороз в тот декабрь стоял звонкий, сухой — такой, что сосны на закате трещали, как старые половицы. Егерь Матвей обходил дальний ельник на широких охотничьих лыжах, подбитых лосиным камусом.
Вчера расплатился с водителем, хлопнул дверью и только у подъезда, нашаривая в кармане ключи, понял, что забыл на заднем сиденье свою улыбку. Не дежурную, которой я встречаю охранника в бизнес-центре