Крик в пустоту фанфик по Книге рекордов Гиннесса и традициям космического ужаса Читайте онлайн рукопись, найденную в сгоревшем доме — историю человека, который плакал 100 часов ради рекорда Гиннесса, но открыл дверь в бездну. Лавкрафтовский хоррор о звуке, который говорит на языке древних, и о том, кто откликается на человеческую боль. Если вы услышите его голос на плёнке — не отвечайте. Он уже услышал вас.
«Он не мог говорить. Он мог только плакать. В этом плаче не было боли — в нём была пустота. И когда я записал его на плёнку, я услышал голос, который не был его голосом. Он говорил на языке, который не знает ни один человек. И я понял: он не человек. И он никогда им не был.»
Предисловие редактора
Предлагаемая рукопись была обнаружена 14 марта 2024 года в подвале дома №47 по улице Элм-стрит. Дом выгорел дотла за две недели до этого, но подвал каким-то образом уцелел. В углу, под слоем сажи, лежал металлический ящик с замком. Внутри — тетрадь в кожаной обложке, три аудиокассеты и медицинская карта на имя Джереми Фостера, 36 лет.
Джереми Фостер был занесён в Книгу рекордов Гиннесса в 2022 году как «человек, проплакавший 100 часов без остановки». Через два дня после фиксации рекорда он ослеп. Врачи поставили диагноз: «тотальная дегидратация роговицы, необратимая слепота». Его поместили в психиатрическую клинику «Ред-Хилл», где он и находился до пожара.
Томас Уэст, автор записок, был независимым исследователем паранормальных звуков. Он посещал Фостера в клинике и вёл дневник своих наблюдений. Записи обрываются 28 февраля 2024 года — за три дня до пожара.
Я, нижеподписавшийся, публикую этот текст в надежде, что кто-то сможет объяснить то, что не поддаётся объяснению. Имена и места изменены по просьбе властей.
Запись №1. 10 октября 2022 года
Я познакомился с Джереми Фостером через полгода после его рекорда. Он лежал в палате №4, привязанный к кровати. Глаза его были открыты, но они не видели. Зрачки закатились под веки, и только белки смотрели в потолок.
Он не говорил. Он даже не плакал — слёзы высохли. Его голосовые связки были повреждены. Он издавал только хриплый, булькающий звук, похожий на тот, что издаёт вода, засасываемая в трубу.
Я сел рядом. Я сказал: «Я хочу помочь тебе». Он не ответил. Но я заметил, что его правая рука слегка дрогнула. Он пытался что-то написать.
Я дал ему бумагу и карандаш. Его пальцы двигались медленно, с трудом. Он написал одно слово: «СЛЫШИТЕ».
Я переспросил: «Кто слышит?» Он не ответил. Он просто смотрел пустыми глазами в потолок и двигал губами. Я наклонился ближе и услышал его шёпот. Это было не слово. Это был звук — низкий, вибрирующий, похожий на гул органа в пустой церкви.
Я записал его на диктофон. Когда я прослушал запись дома, я услышал не только этот гул, но и что-то ещё. Среди шума плёнки — тихий, отчётливый голос, который говорил на языке, которого я не знаю. Я перемотал назад. Включил снова. Голос был там. И он повторял одни и те же слоги.
На следующее утро я отнёс запись специалисту по древним языкам. Он сказал, что это не язык — это имитация. Но она слишком точная. Слишком структурированная. Как будто кто-то учил его говорить, но не доучил.
Я вернулся к Джереми. Он лежал неподвижно. Но я заметил на его лбу капли пота. И понял, что он слышал меня всё это время. Он боялся. Не меня. А того, что я узнал.
Запись №2. 15 октября 2022 года. Рукопись
Сегодня Джереми дал мне конверт. Внутри было письмо, написанное до того, как он ослеп. Он держал его под подушкой. Я прочитал его вслух. Вот его текст:
«Я не хотел этого рекорда. Я хотел просто заплакать один раз — по-настоящему, чтобы выпустить боль, которая сидела во мне с детства. Но когда я начал, я не мог остановиться. Слёзы лились сами, а звук становился громче. Я слышал эхо в своей голове, но оно не было моим. Оно пришло оттуда, где нет ни времени, ни пространства. Оно сказало: «Продолжай». И я продолжал. Когда я перестал видеть, я понял, что это не наказание — это посвящение. Я стал его голосом. И теперь он говорит через меня.»
Я спросил Джереми: «Кто этот «он»?» Он поднял пустые глаза к потолку и произнёс то самое слово, которое я слышал на плёнке. Он сказал его вслух, чётко, с акцентом, которого не существует в природе.
Пол в палате задрожал. Лампы замигали. Я почувствовал, что воздух стал плотным, как вода. Я выбежал.
Запись №3. 1 ноября 2022 года. Запись плёнки
Я принёс в клинику магнитофон и попросил Джереми повторить тот звук. Он долго молчал. Потом его горло начало вибрировать, и из него вырвался тот самый гул. Я нажал «запись».
Когда я прослушал плёнку, я услышал голос. Он отчётливо произнёс: «Я слышу тебя, Томас. Ты тоже слышишь меня. Ты следующий».
Я перемотал назад. Голоса не было. Только плач.
Запись №4. 10 декабря 2022 года. Приступ
Джереми перестал спать. Он лежал с открытыми глазами и шевелил пальцами, как будто писал в воздухе. Медсёстры боялись входить в его палату. Они говорили, что там слишком холодно.
Я пришёл к нему вечером. Он был спокоен. Он сказал — впервые за месяцы — простым человеческим голосом:
— Томас, я видел его. Он не имеет формы. Он — звук. Он — вибрация. Он живёт в пустоте между словами. Когда я плакал, я создал для него дверь. Теперь он здесь. И он не уйдёт, пока не найдёт другой голос.
Я спросил: «Другой голос — чей?» Он повернул ко мне пустое лицо и прошептал: «Твой».
Запись №5. 28 февраля 2024 года. Последняя запись
Сегодня я был у Джереми в последний раз. Он умирает. Его тело иссыхает, как будто его высасывают изнутри. Он едва дышит.
Он взял мою руку. Его пальцы были ледяными. Он прошептал: «Он идёт к тебе. Ты слышал его на плёнке. Ты позвал его. Теперь он услышал тебя».
Я хотел вырваться, но он держал крепко. Его глаза — мёртвые, белые — смотрели сквозь меня. Он сказал: «Не записывай. Не слушай. Если ты услышишь его снова — он останется с тобой навсегда».
Я выбежал из палаты. Я пришёл домой и уничтожил все записи. Но одну кассету я оставил — ту, где голос говорил мне. Я хотел послушать её ещё раз. Чтобы убедиться, что это была галлюцинация.
Я вставил кассету в магнитофон. Нажал «воспроизведение». Вместо голоса я услышал плач. Мой собственный плач. Но я не плакал.
Я записал это в дневнике. Я не знаю, что делать. Сегодня я слышу его в каждом шорохе, в каждом вздохе. Он приближается.
Если вы читаете это — не ищите меня. Не ищите Джереми. И никогда не записывайте плач.
Эпилог. Пожар
Дом Томаса Уэста сгорел в ночь с 3 на 4 марта 2024 года. Огонь начался в подвале, где он хранил свои записи. Тело Томаса не нашли. Тело Джереми Фостера исчезло из клиники «Ред-Хилл» за сутки до пожара.
Книга рекордов Гиннесса всё ещё фиксирует достижение Джереми Фостера — 100 часов непрерывного плача. Его случай числится как «физиологическая аномалия». Врачи не могут объяснить, почему он ослеп и почему его тело начало разлагаться заживо.
Но те, кто слышал аудиозаписи, утверждают, что в них есть третий голос. Он звучит на частоте, которая не регистрируется человеческим ухом. Но если вы послушаете внимательно — в тишине между словами вы можете услышать, как он зовёт вас по имени.
Не отвечайте.
