Князь Владимир Мономах. Последний объединитель: как любовь к народу победила княжескую гордыню Историческая мелодрама о великом киевском князе, который взял крест и оставил «Поучение» детям
«Всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, кормите и подавайте сироте, и вдовицу оправдайте сами, а не давайте сильным губить человека. Смерти не бойтесь, ни войны, ни зверей — дело мужа свершайте, как Бог вам пошлёт».
Глава первая. Кровь императора
1053 год, весна. Переяславль-Южный (ныне Переяслав-Хмельницкий)
Весна в степи приходит рано. В марте уже тает снег, в апреле цветут тюльпаны, а в мае трава стоит по пояс. В небольшом переяславском тереме, среди чёрных, прокопчённых стен, родился мальчик. Назвали его Владимиром — в честь прадеда, крестителя Руси.
Отцом его был Всеволод Ярославич, четвёртый сын Ярослава Мудрого. Матерью — Мономахиня (прозвище, данное ей впоследствии), дочь византийского императора Константина IX Мономаха. Так в жилах новорождённого смешалась кровь Рюриковичей и греческих царей.
При крещении мальчик получил второе имя — Василий (в честь святого Василия Великого). Но в историю он войдёт под прозвищем «Мономах» — по материнской линии.
Ребёнок был криклив, силён, с бычьей шеей и крепкими ногами. Повитухи сказали: «Будет воином». Отец, книжник Всеволод, добавил: «Будет и книжником. Я научу его пяти языкам».
Мать, византийская царевна, смотрела на сына и плакала: «Он далеко отсюда. Он никогда не увидит Царьграда, золотых куполов Святой Софии. Но, может быть, он принесёт сюда, в эту дикую степь, свет нашей веры и нашей культуры».
Владимир рос в Переяславле — городе на границе со степью. Каждую весну приходили половцы. Каждую весну были битвы. С трёх лет мальчика сажали на коня. С пяти он учился стрелять из лука. С семи — рубиться мечом.
В двенадцать лет он впервые участвовал в настоящем бою. Половцы напали на переяславские сёла. Владимир выехал с дружиной отца и лично зарубил одного кочевника. «Сын, — сказал Всеволод, — ты воин. Но помни: победить врага недостаточно. Надо победить свою гордыню».
Владимир запомнил это на всю жизнь.
Глава вторая. Князь без престола
1078–1093 годы. Переяславль, Чернигов
Когда Владимиру было двадцать пять, его отец Всеволод стал великим князем Киевским. Владимир получил от отца Чернигов — один из богатейших городов Руси. Но Чернигов был яблоком раздора. Олег Святославич, сын Святослава Ярославича, считал Чернигов своей отчиной.
Олег привёл половцев, выгнал Владимира из Чернигова. Владимир не стал воевать с братом. «Не хочу лишней крови, — сказал он. — Пусть Олег правит в Чернигове. Я вернусь в Переяславль, на границу. Там я нужнее».
Он ушёл в Переяславль — маленький городок в степи, который половцы осаждали каждый год. Там он и просидел до смерти отца. Воевал, строил, молился.
Народ любил его. Он никогда не отсиживался за стенами. Выходил на битву первым, делил добычу поровну, кормил голодных в голодные годы. «Владимир — князь от Бога, — говорили люди. — Быть бы ему в Киеве».
Но Владимир отказывался от престола — из уважения к старшинству. «Не хочу усобицы», — повторял он.
Глава третья. Киев зовёт
1113 год, апрель. Переяславль
Владимиру было шестьдесят лет. Старый, седой, но всё ещё крепкий — в седло садился без помощи, мечом владел твёрдо. За его плечами были десятки походов, сотни битв, тысячи вёрст. Он потерял мать, отца, брата Ростислава (утонул на Стугне), первую жену (английскую принцессу Гиту).
Он сидел в своей переяславской гриднице и переводил с греческого жития святых. На столе лежал свиток — он начал писать «Поучение» детям. «Дети мои, хвалите Бога, любите также человечество…»
В дверь постучали. Вошёл гонец — грязный, в разорванном плаще.
«Князь Владимир! Киевляне бунтуют. Святополк умер. Народ разграбил его двор, убил евреев-откупщиков. Призывают тебя на престол».
Владимир нахмурился. «А Святославичи? Давыд, Олег? Они старше меня».
«Их не хотят, князь. Они воевали с половцами, губили землю. Тебя хотят. Ты — надежда».
Владимир долго молчал. Потом сказал: «Я приду. Но не ради власти. Ради мира».
Он собрал дружину и выехал в Киев. Люди встречали его хлебом-солью, плакали, падали на колени. «Князь! Отец наш! Спаси нас!»
Владимир въехал в Киев, сел на престол. И немедленно начал наводить порядок.
Глава четвёртая. Устав Мономаха
1113 год, лето. Киев
Первым делом Владимир издал «Устав Владимира Всеволодовича» — дополнение к «Русской Правде». Он ограничил ростовщические проценты: больше нельзя было брать «третий рост» (300% годовых). Ограничил долговое рабство: если человек отработал долг, он становился свободным.
«Не может быть, — сказал Владимир боярам, — чтобы христианин продавал христианина. Мы все дети Божьи».
Бояре, у которых были деньги в рост, возмущались. Но народ ликовал.
«Владимир — справедливый князь! — кричали на улицах. — Он услышал нас!»
Затем Владимир занялся обороной. Он укрепил Киев, построил новые стены, засыпал рвы. Половцы, узнав, что Мономах в Киеве, боялись даже подходить близко.
«Помните, — говорил Владимир дружине, — страх врага — наше оружие. Если половцы боятся нас, они не нападут. А если не боятся — мы их научим бояться».
Глава пятая. Усмирение князей
1114–1116 годы. Вся Русь
Владимир начал с того, что послал гонцов ко всем князьям: «Я — ваш старший брат. Не по рождению, а по воле Божьей и народной. Прошу вас: не ссорьтесь, не враждуйте. Приезжайте в Киев, я угощу вас, мы поговорим».
Святославичи (Олег, Давыд, Ярослав) поначалу бунтовали. «Почему он сел в Киеве? Мы старше!» — кричал Олег.
Владимир не стал воевать с ними. Он послал дары, предложил обмен городами, уговорил приехать на совет.
Олег приехал. Увидел Мономаха — старый, седой, с добрыми, но твёрдыми глазами. И понял: с этим не поспоришь.
«Брат Олег, — сказал Владимир. — Ты мой кум (крёстный отец моего сына). Зачем нам ссориться? Возьми Чернигов, Курск, всё Задесенье. А я буду в Киеве. Договорились?»
Олег кивнул. Другие князья тоже согласились. Владимир не отнимал у них земли — он их мирил.
В 1116 году он даже женил своего сына на дочери Олега. Родство — лучший способ прекратить вражду.
Глава шестая. Последний поход на половцев
1111–1116 годы
С половцами Владимир воевал не как обороняющийся, а как нападающий. «Лучшая защита — нападение», — говорил он.
В 1111 году (ещё при Святополке) он организовал грандиозный поход вглубь степей. Русские дошли до Дона, разорили половецкие вежи, взяли огромную добычу. Летописцы писали: «И пришли воины домой с великой славой».
В 1116 году Владимир отправил сына Ярополка на Дон — разбить остатки половцев. Те бежали за Дон, за Волгу, на Кавказ. Многие половецкие ханы приняли крещение и поступили на службу к Мономаху.
Степь затихла. Впервые за много лет русские люди могли не бояться выйти за городские ворота.
«Князь, — сказал Владимиру старый воевода, — ты сделал то, что не удавалось ни Ярославу, ни Святославу, ни Владимиру Святому. Ты усмирил степь».
«Не я, — ответил Владимир. — Бог. И единство русских князей. Если бы мы враждовали, половцы бы нас съели. Мы объединились — и съели их».
Глава седьмая. «Поучение» детям
1117 год, зима. Киев
Владимир сидел в своей келье (в Киево-Печерском монастыре) и писал. Он писал не указ, не договор, не летопись. Он писал завещание — «Поучение» детям, которое переживёт века.
«Дети мои, хвалите Бога, любите также человечество. Не пост, не уединение, не монашество спасёт вас, а дела милосердия…»
«Всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, кормите и подавайте сироте, и вдовицу оправдайте сами, а не давайте сильным губить человека».
«Смерти не бойтесь, ни войны, ни зверей — дело мужа свершайте, как Бог вам пошлёт».
«Что умеете хорошего, того не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь — как отец мой, дома сидя, выучил пяти языкам».
«Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда — от того и душа погибает, и тело».
«Куда бы вы ни шли по своим землям, не давайте отрокам (слугам) обижать ни своих, ни чужих, ни в сёлах, ни в поле».
Он перечислил свои походы — их было 83. Большие и малые. И сказал: «Не гнушался я никакого труда, ни днём, ни ночью, ни в холод, ни в жару. Всё делал сам».
Он не был святым — он был человеком. Но он был человеком, который понял: князь — не господин, а слуга. Слуга Бога, слуга земли, слуга народа.
Глава восьмая. Последние годы
1120–1125 годы
Силы покидали Владимира. Ему было за семьдесят — огромный возраст для того времени. Он уже не мог сам садиться на коня. Выезжал в карете, которую везли слуги.
Но он всё ещё правил. Следил за сыновьями, которых рассадил по городам: Мстислава — в Новгород, Ярополка — в Переяславль, Вячеслава — в Смоленск, Георгия (Долгорукого) — в Суздаль, Андрея — во Владимир-Волынский.
Он знал, что после его смерти начнётся усобица. Слишком много князей, слишком мало земель. Но он надеялся, что «Поучение» отрезвит их.
В 1125 году он слег в своей постели в Киеве. Сыновья приехали прощаться.
«Я ухожу, — сказал Владимир. — Помните: Бог — один. Русь — одна. Не ссорьтесь. Если будете ссориться — погибнете».
Мстислав, старший сын, заплакал. «Отец, мы будем жить в мире. Я клянусь».
Владимир улыбнулся. «Не клянись, сын. Клятвы легко нарушить. Просто помни, что ты — не первый, не последний. Ты — звено в цепи. Если сломаешь цепь — исчезнешь в истории».
Он закрыл глаза и умер.
Глава девятая. Прощание с Мономахом
Тело Владимира Мономаха положили в Софийском соборе, рядом с Ярославом Мудрым и Всеволодом. Прощались тысячи людей. Старухи плакали. Воины склоняли знамёна. Князья целовали гроб.
«Отец наш, — говорили люди, — кто теперь нас защитит? Кто накормит голодных? Кто усмирит гордых?»
Сыновья Мономаха не смогли сохранить единство. Уже через несколько лет Русь распалась на полтора десятка княжеств. Усобицы продолжались до самого монгольского нашествия.
Но «Поучение» Мономаха осталось. Его переписывали в монастырях, читали князьям, учили детей. Оно стало первым на Руси литературным произведением светского (не церковного) жанра. Оно показало, что князь может быть не только воином, но и мыслителем, не только повелителем, но и отцом.
Заключение
Владимир Мономах — последний великий князь Киевской Руси. После него не было правителей, способных удержать державу от распада. Он не оставил после себя единого государства (оно развалилось через 25 лет). Но он оставил идею — идею о том, что Русь может быть единой, если князья будут слушать не гордыню, а разум и совесть.
Его называли «Мономах» — по византийскому роду матери. Он гордился этим прозвищем. Но больше он гордился тем, что был русским князем, который никогда не просил пощады у врагов, никогда не предавал друзей, никогда не забывал бедных.
В XIX веке русский историк Николай Карамзин писал о нём: «Мономах — один из самых замечательных государей древней России. Он счастливо воевал, мудро правил, прославился добродетелью, оставил потомству великое завещание — и не сделал ни одного злодейства. Такого князя не было ни до него, ни после».
В XX веке большевики сбросили памятник Мономаху в Киеве — как символ «проклятого прошлого». Но «Поучение» пережило и их. Его переиздают до сих пор. Оно актуально и сейчас: о том, как быть человеком, когда хочется быть богом; как служить, когда хочется властвовать; как любить, когда хочется ненавидеть.
Владимир Мономах умер почти 900 лет назад. Но его слова — живут.
Конец
