В мире не было ни звука. Не было никогда. Абсолютная, плотная, как глина до обжига, тишина обнимала Лику с самого рождения. Она не знала, как шумит ветер, как смеются дети, как звучит собственное имя.
В Городе, где всегда идет дождь, жил парфюмер по имени Август. Его мастерская «Эхо» пряталась в полуподвале старого дома, и окна её всегда были запотевшими, отрезая мир улицы мутной пеленой.
Говорят, художники видят мир иначе. Для Лики мир был не просто цветным — он был звучащим. Это редкое явление, когда чувства переплетаются, делало её существование невыносимо громким.
Говорят, мир полон звуков, но Арсений слышал иначе. Он слышал настройку. Каждый предмет, каждый дом, а главное — каждый человек звучал для него как сложный, едва уловимый аккорд.
Элиас работал в Департаменте Сновидений. Это учреждение ютилось на несуществующем этаже старого вокзала, куда можно было попасть, лишь засыпая в зале ожидания с мыслью о невыполненном обещании.
Девушка, воспринимающая мир через запахи, встречает мужчину, который пахнет абсолютной пустотой. Но именно эта обонятельная тишина оказывается единственно верной основой для настоящей любви.
Он хранит свет вечного маяка на краю скалистого мыса. Она каждое утро рисует на мокром песке шедевры, обречённые исчезнуть с приливом. Их встреча — столкновение камня и волны, вечности и пяти минут.
В Васильевку я приехал поздней осенью — хоронить бабушку. Деревня встретила меня тяжелой, промозглой тишиной. Дома вдоль единственной улицы стояли темные, с заколоченными окнами, но странное дело: на каждой двери, на каждом ставне висело зеркало.