Князь Святополк Окаянный. Братская кровь и польская корона: как страх породил вечное проклятие Историческая мелодрама о князе, который убил братьев, но не убил собственную совесть
«Нет такого золота, которое смоет кровь. Нет такой смерти, которая спрячет тебя от того, кого ты убил. Я убил троих. И теперь они приходят ко мне каждую ночь».
Глава первая. Нелюбимый сын
987 год, поздняя осень. Туров, город на Припяти
Серые воды Припяти неспешно несли свои волны среди низких заболоченных берегов. Ольховые кусты, тронутые инеем, стояли по колено в тумане. Туров был небольшим городом — деревянный детинец на холме, несколько улиц с избами, маленькая церковь без купола, только с крестом на фронтоне. Место глухое, забытое.
На крыльце княжеского терема сидел молодой человек лет двадцати. Высокий, темноволосый, с тонкими, почти женственными чертами лица и глазами, которые казались чёрными в сумерках. Святополк Владимирович, сын великого князя Киевского и его бывшей жены-гречанки (вдовы Ярополка, взятой Владимиром силой). Он не был любим отцом. Отец не простил ему того, что он родился от женщины, которую Владимир отнял у убитого брата. Слишком мрачная тень лежала на его колыбели.
Рядом стояла его жена — дочь польского короля Болеслава Храброго. Её звали Предслава (в некоторых летописях — Мария). Высокая, светловолосая, с холодным взглядом и острым языком. Она не любила Туров, не любила Русь, не любила мужа. Но она была его единственным союзником.
«Сколько ещё мы будем сидеть в этой дыре? — спросила она, кутаясь в меховую накидку. — Мой отец — король Польши. Я привыкла к каменным замкам, к вину в золотых кубках, к рыцарям в латах. А здесь — болото и церковные колокола».
Святополк не ответил. Он смотрел на реку, на медленно плывущие льдины.
«Отец умрёт скоро, — сказал он наконец. — Он стар и болен. Тогда я займу Киев. Я — старший сын. По закону — мой престол».
«Твой отец не любит тебя, — отрезала жена. — Он посадит на престол Бориса или Глеба. Они — сыновья болгарыни, его любимой жены. А ты — сын гречанки, которую он взял из милости».
Святополк побледнел. Он знал это. Но не хотел верить.
«Тогда я возьму престол силой, — сказал он тихо. — У меня есть дружина. У меня есть ты — дочь Болеслава. Поляки помогут».
«Помогут, если ты пообещаешь им города. Червенские города. Перемышль, Червен. Отец давно на них смотрит».
Святополк кивнул. Он согласился бы на всё. Лишь бы не сидеть в этом забытом богами Турове.
Глава вторая. Смерть отца
1015 год, 15 июля. Берестово, под Киевом
Владимир Красное Солнышко умирал. Он лежал на постели в своём загородном дворце в Берестове, лицом к иконам. Священник читал отходную. Бояре толпились в дверях. Сыновей рядом не было — Ярослав в Новгороде, Борис в походе против печенегов, Глеб в Муроме, Святослав в Древлянской земле. Только Святополк, которого Владимир держал в тюрьме несколько лет (за попытку бунта), сидел в Турове под надзором.
Владимир открыл глаза. Посмотрел на священника.
«Кто наследует?» — спросил он.
«Вы не оставили завещания, князь».
«Тогда… Борис. Он мой любимый. Он — христианин чистой души. Пусть правит».
Священник кивнул и вышел. Владимир закрыл глаза и умер. Бояре, услышав последнюю волю, разбежались. Один из них — тайный сторонник Святополка — послал гонца в Туров: «Князь Владимир мёртв. Завещал престол Борису. Торопись, если хочешь Киев».
Святополк получил весть через два дня. Он сидел за столом в своей гриднице, когда гонец, грязный и задыхающийся, упал на колени.
«Князь, великий князь Владимир скончался. Бояре говорят, что он оставил престол Борису».
Святополк не вскрикнул. Он только побелел, как полотно. Жена схватила его за руку.
«Что ты стоишь? — зашипела она. — Езжай в Киев! Собери дружину! Пока Борис не вернулся из похода, захвати столицу!»
«А если Борис придёт с войском?»
«Ты встретишь его. У тебя киевские стены. Он — беззащитен».
Святополк вскочил. «Седлайте коней! Мы едем в Киев!»
Он выехал той же ночью. В Киеве его встретили настороженно. Горожане помнили, что он был в тюрьме. Бояре сомневались. Но Святополк рассыпал золото, раздавал обещания, целовал крест на верности закону. И киевляне признали его князем.
«Старший сын — законный наследник», — сказали они.
Святополк сел на престол отца. Но радость была недолгой. Он знал: Борис идёт с дружиной. Глеб тоже не будет молчать. Святослав — третий брат — тоже опасен. Единственный способ удержать власть — убить их всех.
Глава третья. Первая кровь. Борис
1015 год, 24 июля. Река Альма, недалеко от Киева
Борис, сын Владимира от болгарской княжны, возвращался из похода на печенегов. Ему было двадцать пять лет. Молодой, русоволосый, с ясными голубыми глазами, он был любимцем отца и дружины. Он знал, что отец хотел видеть его наследником. И он хотел править по правде, по любви.
На берегу Альмы его встретил гонец от Святополка: «Князь Святополк занял Киев. Он предлагает тебе мир. Иди в свой удел — в Ростов. Не поднимай меча на брата».
Дружина Бориса возмутилась: «Князь, Святополк — узурпатор. Мы пойдём на Киев и посадим тебя на престол! У нас есть сила!»
Борис покачал головой. «Не надо крови. Он мой брат. Я не подниму меч на брата. Пусть правит. Я уйду в Ростов».
Дружина, разочарованная, покинула его. Остались только верные отроки.
Ночью Святополк прислал убийц. Пять человек из Вышгорода — во главе с боярином Путшей. Они прокрались в шатёр Бориса, когда тот молился перед сном. Борис, услышав шорох, поднял голову и увидел обнажённые мечи.
«Братья мои, — сказал он тихо, — зачем вы пришли?»
«Ты — угроза для князя Святополка, — ответил Путша. — Умри».
Они бросились на него. Борис не сопротивлялся. Он только прошептал: «Господи, прости им, ибо не ведают, что творят. И прими душу мою».
Убийцы закололи его копьями, добили мечами. Тело бросили в шатре. Потом, спохватившись, замотали в холст и повезли в Киев.
Святополк, увидев тело брата, не заплакал. Он только сказал: «Один готов. Осталось два».
Но ночью ему приснился сон. Борис стоял у его постели — белый, окровавленный, с ясными глазами.
«Зачем ты убил меня, брат? — спросил он. — Я же не хотел престола. Я уходил в Ростов».
Святополк проснулся в холодном поту. Рядом спала жена. Он не стал её будить.
«Это только сон, — сказал он себе. — Мёртвые не приходят. Мёртвые не мстят».
Но он ошибался.
Глава четвёртая. Вторая кровь. Глеб
1015 год, 5 сентября. Река Смядынь, близ Смоленска
Глеб, младший сын Владимира, правил в Муроме. Ему было двадцать два года. Он не знал, что Борис убит. Он получил письмо от Святополка: «Брат, отец умер. Я сижу в Киеве. Приезжай проститься».
Глеб поверил. Он сел на ладью и поплыл вниз по Оке, потом по Волге, потом — к Днепру. У Смоленска его встретил гонец от Ярослава: «Святополк убил Бориса. Он убивает всех братьев. Не езди в Киев, беги!»
Глеб заплакал. «Лучше бы мне умереть с братом, чем жить один».
Он не побежал. Он остановился на реке Смядынь, в устье, и ждал. Ждал, что Святополк одумается.
Убийцы пришли на лодке. Те же люди — Путша и его отроки. Глеб стоял на носу своей ладьи, в белой рубахе, без оружия.
«Не убивайте меня, — сказал он. — Я не делал вам зла. Я только проститься с отцом ехал».
Путша кивнул повару Глеба — Торчину. Тот, прельщённый обещанием золота, выхватил нож и перерезал горло своему князю. Глеб упал в воду. Вода окрасилась красным.
Тело выловили, бросили между двумя колодами в лесу. Только через несколько лет Ярослав найдёт его и похоронит в Вышгороде, рядом с Борисом.
Святополк, узнав о смерти Глеба, не обрадовался. В ту ночь ему приснился сон: два брата — Борис и Глеб — стояли у его постели. Молча. Смотрели.
«Что вам надо? — закричал Святополк. — Я князь! Я имею право!»
Братья молчали. Только кровь капала с их одежд на пол.
Глава пятая. Третья кровь. Святослав
1015 год, октябрь. Древлянская земля, Карпаты
Святослав, третий брат, был старше Глеба, но младше Ярополка (уже убитого). Он правил в земле древлянской — той самой, где когда-то убили Игоря. Узнав о гибели Бориса и Глеба, он понял: следующий — он.
Он бежал в Карпаты, к венгерской границе. Хотел укрыться у короля Иштвана, попросить убежища.
Святополк послал погоню. Убийцы настигли Святослава в горах, у одного из перевалов. Он дрался отчаянно — убил троих, но стрела попала ему в горло. Он умер, захлёбываясь кровью.
Так погиб третий брат.
Святополк, когда ему принесли весть, сидел на пиру. Он велел подать ещё вина. Пил, не пьянея. И вдруг замер. Ему показалось, что за столом, на пустующих местах, сидят трое. Борис, Глеб, Святослав. Смотрят.
«Князь, вы бледны, — сказал боярин. — Вам нездоровится?»
«Выйдите все, — прошептал Святополк. — Выйдите!»
Бояре вышли. Святополк остался один. И заплакал. В первый раз после смерти отца. «Что я наделал, — сказал он. — Что я наделал…»
Глава шестая. Возмездие. Ярослав
1016 год, зима. Киев
Ярослав, князь Новгородский, прозванный потом Мудрым, не был святым. Он был жесток, хитер, властолюбив. Но он был умнее Святополка. И он не убивал братьев — по крайней мере, не своих. Узнав о гибели Бориса, Глеба и Святослава, он собрал новгородцев и варягов.
«Брата моего убили, — сказал он на вече. — Я иду на Киев. Кто со мной — получит свободу и золото».
Новгородцы, помня, как Святополк убивал безоружных, поддержали Ярослава.
Святополк встретил Ярослава у Любеча. Войска стояли друг против друга через реку. Три месяца — ни туда, ни сюда. Мороз сковал воду. Наконец, в ночь накануне Богоявления, Ярослав перешёл по льду и ударил.
Битва была жестокой. Святополк дрался отчаянно, но его воины, помня о трёх убитых братьях, не хотели умирать за братоубийцу. Они побежали.
Святополк бежал в Польшу, к тестю Болеславу.
Глава седьмая. Польская помощь
1018 год, лето. Киев
Болеслав Храбрый, король Польши, согласился помочь зятю. За это он получил червенские города. Польское войско — тяжелая рыцарская конница — ворвалась на Русь. Над Бугом устроили пир: поляки пили, не выставляя дозора. Ярослав напал врасплох, но проиграл — поляки были сильнее.
Ярослав бежал в Новгород, хотел плыть за море — сдаться. Новгородцы сказали: «Князь, мы дадим тебе войско. Не беги. Победим».
Ярослав остался.
А Святополк вошёл в Киев. Но радость его была недолгой. Поляки грабили киевлян, насиловали женщин. Народ возненавидел и поляков, и Святополка. Болеслав ушёл, забрав богатства. Святополк остался с пустыми руками и ненавидящим городом.
Глава восьмая. Бегство и смерть
1019 год, лето. Река Альма (вновь)
Ярослав пришёл во второй раз. Войска встретились на реке Альме — там же, где три года назад убили Бориса. Святополк вышел на битву, но удача отвернулась от него. В середине сражения его покинули последние союзники — печенеги, нанятые за золото. Увидев, что дело проиграно, они ускакали в степь.
Святополк остался с горсткой воинов. Он бежал с поля боя, крича: «Бежим! Бежим! За нами гонятся!»
Его воины оглядывались — никого не было. Но Святополку чудились погоня. Он мчался в пустоту.
Он бежал в Польшу, потом в Чехию, потом — в пустынные земли между Польшей и Русью. Говорят, он сошёл с ума. Всю дорогу ему слышались голоса убитых братьев: «За что? За что?»
В лесу, у небольшого ручья, он остановился. Воины его разбежались. Остался только один слуга — верный, но уже старый.
«Князь, — сказал слуга, — дальше некуда. Там — пустошь».
«Я знаю, — ответил Святополк. — Я заехал слишком далеко. Дальше, чем нужно».
Он слез с коня, сел на траву, прислонился спиной к берёзе. Достал меч. Слуга закричал, бросился к нему, но Святополк оттолкнул его.
«Передай брату Ярославу, — сказал он, — что я ухожу сам. Так мне легче».
Он перерезал себе горло. Кровь залила берёзовый ствол. Тело его нашли через несколько дней. Похоронили там же, в пустыне. Могила заросла чертополохом.
Глава девятая. Окаянный
Ярослав, узнав о смерти брата, не обрадовался. Он помнил Бориса, Глеба, Святослава. Он помнил отца, который на смертном одре назвал Бориса наследником. И он произнёс фразу, которую потом напишут летописцы:
«Святополк окаянный. Не брат он мне отныне. Не князь. Не человек. Зверь, который убил своих детёнышей».
Так прозвище «Окаянный» намертво прилипло к Святополку Владимировичу.
Заключение
Церковь причислила Бориса и Глеба к лику святых — как страстотерпцев, убитых не за веру, а за послушание старшему брату. Они стали первыми русскими святыми. Им молились о мире в семье, о прощении врагов.
Святополк остался в истории как символ братоубийства. Его имя стало нарицательным. «Окаянный» — значит проклятый, отверженный, тот, кто переступил последнюю черту.
Были ли у него оправдания? Страх. Ненависть. Жажда власти. Жена-полячка, толкавшая его на преступления. Детство без любви отца. Всё это было. Но ничто не оправдывает убийство безоружных братьев, которые не хотели воевать.
Святополк мог стать хорошим князем. В Турове он строил храмы, судил справедливо, заботился о бедных. Но жажда киевского престола сломала его. Он думал, что убийствами расчистит себе дорогу. А они засыпали дорогу пеплом.
Он умер один, в чужой земле, под берёзой, с проклятиями на устах. Так и не поняв главного: власть, добытая кровью, никогда не приносит счастья.
И до сих пор в русских лесах, говорят, бродит тень — человек в княжеской одежде, с чёрными глазами, полными ужаса. Он ищет своих братьев, чтобы попросить у них прощения. Но братья на небесах, а ему дорога только в ад.
Так закончил свой путь Святополк Окаянный — князь, который убил родных братьев, погубил себя и проклял своё имя на века.
Конец
