Капкан для беглянки: он шел по моему следу и забрал мое сердце

Капкан для беглянки: он шел по моему следу и забрал мое сердце

Дождь в карельской тайге не просто шел — он методично, с ледяным равнодушием уничтожал всё живое. Холодные, тяжелые капли пробивали купол вековых сосен, скатывались за воротник моей штормовки и смешивались с потом на заледеневшей коже. Я бежала уже третьи сутки. Мои легкие горели, ноги в тяжелых, намокших берцах казались чугунными, а каждый вдох отдавался болью под ребрами.

Я, Вера Соболева, бывший главный аудитор строительного холдинга, сейчас походила на загнанного зверя. И я знала, что за мной идут.

Когда три недели назад я случайно вскрыла двойную бухгалтерию своего жениха, Артура, я думала, что это просто финансовые махинации. Но за миллионами, выведенными в оффшоры, стояла кровь. Артур, лощеный, улыбчивый бизнесмен, с которым мы выбирали кольца для свадьбы, оказался центром криминального синдиката. Я видела файлы. Видела списки «устраненных» конкурентов. И совершила главную ошибку в своей жизни — я попыталась сбежать, забрав флешку с доказательствами, чтобы передать ее в прокуратуру.

Артур не стал вызывать полицию. Он объявил на меня охоту.

Я нырнула под поваленную ель, проваливаясь по колено в ледяную грязь, и замерла, прислушиваясь. Только шум дождя и гул ветра в верхушках деревьев. Возможно, я оторвалась. Я запутала следы на болотах, дважды переходила ледяную реку вброд, двигаясь на север, к заброшенным охотничьим заимкам, о которых мне когда-то рассказывал дед.

Впереди сквозь пелену дождя проступил темный, покосившийся силуэт. Избушка. Крыша местами провалилась, окна были забиты досками, но это было укрытие.

Я из последних сил добралась до двери, навалилась на нее плечом. Гнилое дерево поддалось с жалобным скрипом. Внутри пахло прелой листвой, старой золой и мышами. Темнота казалась густой, как деготь. Я захлопнула дверь, задвинула тяжелый, ржавый засов и без сил сползла по стене на земляной пол.

Мое тело колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Я достала из внутреннего кармана герметичный пакет с зажигалкой и попыталась развести крошечный огонь из сухого мха, который нашла в углу, чтобы хотя бы согреть закоченевшие пальцы.

Маленький язычок пламени осветил убогое пространство. Я завороженно смотрела на него, чувствуя, как сознание уплывает в спасительный, спартанский сон.

И тут дверь избы взорвалась.

Это был не стук и не попытка взлома. Это был сокрушительный удар, от которого ржавый засов вырвало с мясом, а гнилые доски разлетелись в щепки.

Я вскочила на ноги, выхватывая из ножен на поясе охотничий нож — мое единственное оружие.

В проеме стоял он.

Высокий, пугающе широкоплечий силуэт на фоне серого, дождливого неба. На нем была тактическая одежда, промокшая насквозь, но он, казалось, не замечал холода. Вода стекала с его темных волос, прилипших к высокому лбу. Он шагнул внутрь с грацией хищника, для которого темнота — это родная стихия.

— Брось нож, Вера, — его голос был низким, ровным, лишенным всяких эмоций. Он звучал как приговор.

— Не подходи! — мой голос сорвался на истеричный крик. Я выставила лезвие перед собой, мои руки ходили ходуном. — Я знаю, кто тебя послал! Я ничего тебе не отдам!

Он даже не усмехнулся. Сделал еще один плавный, бесшумный шаг. Я бросилась на него, вложив в этот удар всё свое отчаяние.

Это было жалко. Мой выпад для него был как замедленная съемка. Он перехватил мое запястье так быстро, что я даже не успела моргнуть. Его пальцы сомкнулись на моей руке стальным капканом, выкручивая кисть ровно настолько, чтобы нож с глухим стуком выпал на землю. Вторым движением он развернул меня, заломил руку за спину и впечатал лицом в холодную, шершавую стену избы.

— Я сказал, брось, — спокойно повторил он прямо мне на ухо. От него пахло хвоей, дождем и порохом. — Ты создаешь слишком много проблем для простой воровки.

— Я не воровка! — закричала я, пытаясь вырваться, но его хватка была абсолютной. — Артур убьет меня! Если ты отдашь меня ему, ты станешь соучастником убийства!

Мужчина достал из разгрузочного жилета пластиковую стяжку и одним неуловимым движением сковал мои запястья за спиной. Затем он развернул меня к себе, достал фонарик и включил его, направив мне в лицо. Я зажмурилась от ослепительного света.

— Моя работа — найти и доставить, — холодно произнес он. — Руслан Скиф. Я охотник за головами. И мне платят не за то, чтобы я слушал сказки о невинности. Твой жених сказал, что ты украла с его счетов пятьдесят миллионов. И судя по тому, как ты бегаешь по тайге, ты явно не просто испуганная невеста.

Он опустил фонарик, и я наконец-то смогла разглядеть его лицо. Резкие, жесткие черты, глубокий шрам, пересекающий левую бровь, плотно сжатые губы и глаза… глаза цвета потемневшей стали. В них не было садизма или злобы, которые я ожидала увидеть у наемника Артура. В них был только холодный, профессиональный расчет.

Я рассмеялась. Горьким, отчаянным смехом, от которого из глаз брызнули слезы.

— Пятьдесят миллионов? Он сказал тебе, что я украла деньги? — я запрокинула голову, прислонившись к стене. — Какой же ты идиот, Скиф. Ты думаешь, ты охотник? Ты просто цепной пес. Пес, которого пустили по следу, чтобы он принес хозяину не деньги, а флешку с доказательствами того, что твой драгоценный клиент — заказчик пяти убийств.

Скиф нахмурился. На долю секунды в его стальных глазах мелькнуло сомнение. Он достал из кармана рацию, но она выдала лишь глухое шипение. В этой глуши связи не было.

— Обыщи меня, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. — Давай. Ищи свои пятьдесят миллионов. Или найди то, из-за чего он на самом деле хочет стереть меня в порошок.

Он не стал колебаться. Его профессионализм не позволял ему игнорировать факты. Он подошел вплотную и начал обыск. Его руки, грубые, но удивительно точные, скользнули по моим карманам. Это не было унизительно — это был сухой, безразличный обыск. Он расстегнул внутренний карман моей штормовки и вытащил маленький, герметичный футляр.

Внутри лежала черная флешка. Никаких банковских карт. Никаких кодов доступа.

Скиф покрутил ее в руках, глядя на меня.

— Здесь черная бухгалтерия его строительного холдинга, — тихо сказала я. Мои силы иссякали. Дрожь била меня всё сильнее. — И аудиозаписи, где он приказывает устранить партнеров, которые не хотели продавать свои доли. Я должна была стать его женой. А стала единственным свидетелем, который может упечь его на пожизненное.

Руслан молчал. Он смотрел на меня, оценивая каждое слово, каждый жест. Он был охотником, привыкшим читать язык тела. И он видел, что я не лгу.

— Если это правда, почему ты не пошла в полицию в Москве? — его голос стал чуть менее враждебным.

— Потому что начальник службы безопасности Артура — бывший полковник, у которого половина управления в кармане! — выкрикнула я. — Если бы я пришла туда, меня бы нашли повешенной в камере в ту же ночь! Я хотела добраться до финской границы. Там у меня есть друзья журналисты.

Скиф замер, обдумывая мои слова. Внезапно он резко поднял голову, прислушиваясь к чему-то за пределами избушки. Его инстинкты, отточенные годами войны, сработали быстрее моего слуха.

— Ложись! — рявкнул он.

Он бросился на меня, сбивая с ног, и своим тяжелым телом впечатал меня в сырую землю.

В ту же секунду тишину тайги разорвал оглушительный треск автоматной очереди.

Деревянные стены избы прошило насквозь. Щепки летели во все стороны, пули с визгом вонзались в гнилые бревна. Кто-то снаружи расстреливал наше укрытие в упор, не жалея патронов.

— Какого черта… — прошипел Скиф, доставая из кобуры тяжелый пистолет.

— Это люди Артура! — крикнула я, прижимаясь к земле. — Он послал не только тебя!

Руслан скрипнул зубами. Он понял всё в одну секунду. Охотник за головами, который всегда работал чисто и приводил цель живой, был лишь ищейкой. Артур использовал его феноменальные навыки следопыта, чтобы выследить меня в непроходимой тайге. И как только Скиф привел их к цели, наемникам Артура больше не нужен был ни я, ни сам охотник. Свидетелей быть не должно.

— Я вырежу этому ублюдку сердце, — прорычал Скиф.

Он перекатился на спину, достал нож и одним резким движением разрезал пластиковую стяжку на моих запястьях. Мои руки были свободны.

— Слушай меня внимательно, Вера, — он схватил меня за плечи, глядя мне в глаза так, что у меня перехватило дыхание. Его стальной взгляд горел первобытным, яростным огнем. — Их минимум трое, судя по плотности огня. У них автоматы и тепловизоры. У нас — темнота и дождь. Как только я дам сигнал, ты выбегаешь через заднее окно и бежишь к оврагу. Не оглядываешься. Поняла?

— А ты?! — в панике спросила я.

— А я объясню им, почему со Скифом нельзя играть в такие игры, — он передернул затвор пистолета.

Очередь прошила крышу, посыпав нас трухой.

— Давай! — рявкнул он.

Он выскочил из-за укрытия, открывая ответный огонь через дверной проем. Выстрелы его крупнокалиберного пистолета звучали как удары грома. Снаружи раздался крик.

Я не стала медлить. Я бросилась к задней стене, выбила остатки гнилых досок плечом и вывалилась наружу, в ледяную грязь. Дождь мгновенно ослепил меня. Я ползком, цепляясь за корни, ринулась к оврагу, о котором он говорил.

За спиной разгорался настоящий бой. Треск автоматов смешался с одиночными, расчетливыми выстрелами Скифа. Я скатилась на дно оврага, зарывшись в мокрую листву, и зажала уши руками. Мое сердце билось так громко, что казалось, выдаст меня.

Спустя несколько минут выстрелы стихли.

Тайга снова погрузилась в монотонный шум дождя. Я лежала, не смея пошевелиться. Если Скиф мертв, они найдут меня через десять минут.

Над краем оврага хрустнула ветка.

Я сжалась в комок, мысленно прощаясь с жизнью.

Из темноты скользнула тень. Кто-то тяжело съехал по склону оврага и рухнул рядом со мной, тяжело дыша.

Я едва не закричала, но горячая, грубая ладонь мгновенно закрыла мне рот.

— Тихо, это я, — хрипло прошептал голос Руслана.

Я убрала его руку. Он сидел привалившись к корням сосны. В бледном свете пробивающейся сквозь тучи луны я увидела, что левый рукав его куртки пропитан чем-то темным, блестящим, что смешивалось с дождем.

— Ты ранен! — ахнула я.

— По касательной. Зацепили плечо, — он поморщился, стискивая зубы. — Двое готовы. Третий ушел в лес, раненый. Он вызовет подкрепление. У Артура тут целая армия. Нам нужно уходить. Сейчас.

Он попытался встать, но покачнулся. Кровопотеря и холод брали свое.

Мой инстинкт выживания, который гнал меня всё это время, кричал, что я должна бросить его и бежать. Он был моим похитителем. Он шел по моему следу, чтобы продать меня.

Но я посмотрела в его глаза. Человек, который мог просто сдать меня, рискнул своей жизнью, чтобы прикрыть мой отход. Он стал мишенью из-за меня.

Я подошла к нему, закинула его здоровую руку себе на плечо и обхватила за талию. От него исходил невероятный жар.

— Обопрись на меня, — твердо сказала я. — Ты знаешь эти леса. Куда мы идем?

Скиф посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Его губы тронула слабая, кривая усмешка.

— А ты не из пугливых, бухгалтер. В пяти километрах отсюда, вверх по течению реки, есть пещера. Я там когда-то зимовал. Они не найдут ее с тепловизорами, она глубоко в скале. Идем.

Эти пять километров стали для нас обоих восхождением на Голгофу. Дождь сменился ледяной крупой. Мы шли, спотыкаясь, падая в грязь и снова поднимаясь. Скиф становился всё тяжелее, его дыхание сбивалось, но он упрямо вел нас вперед, читая следы в темноте так, как обычный человек читает газету.

Мы добрались до пещеры под утро. Это была узкая расщелина в скале, скрытая за густыми зарослями можжевельника. Внутри было сухо и пахло камнем.

Скиф рухнул на каменный пол, тяжело дыша. Он был на грани потери сознания.

— У тебя в рюкзаке есть аптечка? — спросила я, сбрасывая свою мокрую куртку.

Он слабо кивнул. Я открыла его тактический рюкзак. Бинты, гемостатик, обезболивающее, портативная газовая горелка.

— Сними куртку, — скомандовала я, мои руки дрожали, но голос был твердым.

Он с трудом стянул с себя снаряжение и мокрую куртку. Под ней была черная термофутболка, пропитанная кровью. Рана на плече была рваной, пуля прошла навылет, вырвав кусок плоти, но не задев кость.

Я промыла рану, засыпала гемостатик. Скиф даже не застонал, лишь до скрипа сжал челюсти. Я туго перебинтовала плечо, чувствуя под пальцами каменные, напряженные мышцы. Его кожа была горячей, лихорадочной.

— Нам нужно согреться, иначе мы умрем от переохлаждения раньше, чем нас найдут, — сказала я, разжигая крошечную газовую горелку.

Скиф достал из рюкзака термоодеяло из фольги. Оно было одно, рассчитанное на одного человека.

Он посмотрел на меня. Мои губы были синими, меня трясло так, что стучали зубы.

— Иди сюда, — хрипло приказал он.

Я не стала спорить. Изощренные манеры остались в прошлой жизни. Я подползла к нему. Он накинул на нас обоих термоодеяло, создавая блестящий кокон, сохраняющий тепло. Мы сидели на холодном камне, прижавшись друг к другу.

Его здоровая рука обхватила меня за плечи, притягивая вплотную. Я уткнулась лицом в его грудь. Мое ухо слышало мощные, ровные удары его сердца. От него исходила такая абсолютная, первобытная мужская сила и надежность, что весь мой страх, вся паника последних трех недель внезапно отступили.

В этом коконе, посреди тайги, окруженные врагами, мы были живы.

— Ты мог бы оставить меня им, — прошептала я в темноте, согревая дыханием свои ладони на его груди. — Почему ты стрелял?

Руслан глубоко вздохнул. Его подбородок коснулся моей макушки.

— Я охотник, Вера. Я не работаю с шакалами. И я не отдаю женщин на расправу. Артур перешел черту. Он использовал меня втемную. В моем мире за такое платят кровью.

Он замолчал, а затем его пальцы зарылись в мои влажные, спутанные волосы. Этот жест был неожиданно нежным, контрастирующим с его жестокой репутацией.

— Но дело не только в этом, — его голос стал еще тише, вибрируя прямо у моего уха. — Когда ты бросилась на меня в избушке с этим жалким ножом… когда ты смотрела мне в глаза и не отступала… я понял, что никогда не смогу отдать тебя ему. Ты не дичь, Вера. Ты боец.

Мое сердце пропустило удар. Жар, который теперь разливался по моему телу, был вызван не только термоодеялом.

Я подняла голову. В слабом, синеватом свете газовой горелки наши лица оказались мучительно близко. Я видела каждую черточку его жесткого лица, шрам над бровью, темную щетину. Его стальные глаза смотрели на меня с такой неистовой, обжигающей интенсивностью, что я забыла, как дышать.

В этом взгляде не было жалости. В нем было желание. Желание мужчины, который нашел нечто драгоценное на краю гибели.

Он не стал спрашивать разрешения. Он наклонился и накрыл мои губы своими.

Его поцелуй был похож на него самого — жесткий, властный, не терпящий возражений, но при этом в нем таилась невероятная, скрытая нежность. Я ответила ему с такой же отчаянной страстью. Я цеплялась за его плечи, забыв о холоде, о страхе, о преследователях. В этом поцелуе смешались адреналин, боль, вкус крови на губах и абсолютное, сокрушительное осознание того, что я больше не беглянка. Я нашла свое убежище в объятиях человека, который должен был стать моим конвоиром.

Мы забылись в этой темноте. Его горячие руки скользили по моему телу, снимая влажную одежду, заменяя холод тайги обжигающим жаром. В эту ночь, на каменном полу пещеры, мы любили друг друга так, словно завтрашний день мог не наступить. Это было стихийное, первобытное слияние двух людей, которые выжили, чтобы найти друг друга. В каждом его прикосновении читалась клятва: он не отдаст меня никому. А я отдавала ему себя, полностью и без остатка, понимая, что капкан захлопнулся не для меня. Я сама украла сердце самого безжалостного охотника.

Утро встретило нас бледным светом, пробивающимся в расщелину. Дождь прекратился.

Я проснулась от того, что Руслан осторожно высвободился из моих объятий. Он уже одевался. Лихорадка спала, его движения снова стали точными и расчетливыми.

— Собирайся, — тихо сказал он, проверяя обойму пистолета. — Третий ушел не просто так. К полудню здесь будет целая рота наемников Артура с собаками. Они прочешут квадрат.

— И что мы будем делать? — спросила я, быстро натягивая просохшую одежду. Мое тело ныло, но внутри была абсолютная, звенящая уверенность. Я больше не боялась.

Руслан повернулся ко мне. В его глазах горел холодный, смертоносный огонь.

— Мы перестанем бегать, Вера. Они думают, что гонят испуганную бухгалтершу и раненого наемника. Они забыли, кто я такой. Скиф не убегает. Скиф загоняет. Мы превратим этот лес в их могилу.

Следующие несколько часов были похожи на сцену из военного триллера. Руслан превратил подходы к нашей пещере и ближайший овраг в минное поле из подручных средств. Он ставил растяжки из тонкой проволоки, использовал свои скудные запасы взрывчатки, готовил волчьи ямы, о которых знал всё. Он двигался бесшумно, как призрак.

А я была его глазами. Он оставил меня на возвышенности с биноклем, наказав следить за дорогой внизу.

К полудню я увидела их. Три черных внедорожника остановились у кромки леса. Из них высыпало около пятнадцати человек в камуфляже с оружием. И с ними был он. Артур.

Мой бывший жених, в дорогом пальто поверх тактической куртки, стоял и отдавал приказы. Он хотел лично увидеть мой труп.

— Они здесь, — прошептала я в рацию, которую мне оставил Руслан. — Пятнадцать человек. Артур с ними.

— Вижу, — раздался в наушнике его спокойный голос. — Ничего не бойся, моя девочка. Просто сиди тихо. Шоу начинается.

Наемники цепью вошли в лес. Они шли уверенно, ожидая легкой добычи.

Первый взрыв прогремел через десять минут. Растяжка, установленная Русланом между двумя соснами, сработала идеально. Трое наемников рухнули на землю.

В лесу началась паника. Автоматные очереди хаотично прошивали кусты. Они стреляли в пустоту.

Руслан действовал как фантом. Я видела сверху, как он бесшумно скользит между деревьями, заходя им в тыл. Короткий, точный выстрел — и еще один наемник падает. Скиф растворялся в тенях прежде, чем они успевали открыть ответный огонь.

Он деморализовал их. Охотники превратились в дичь. Они кричали, пытались отступить, но Руслан отрезал им пути к отходу. Он вел их прямо к оврагу, где были установлены основные ловушки.

Артур, понимая, что его элитный отряд уничтожают по одному, начал паниковать. Он остался с двумя телохранителями позади всех, пытаясь дозвониться по спутниковому телефону.

— Вера, — голос Руслана в рации был ледяным. — Я отвлек основные силы. Твой бывший жених остался у машин. У него два амбала. Спускайся к реке. Я буду там через две минуты.

Я бросилась вниз по склону. Страха не было. Было только желание покончить с этим раз и навсегда.

Когда я выбежала на поляну у реки, Артур и его охранники уже отступали к внедорожникам.

Увидев меня, Артур замер. В его глазах вспыхнула дикая злоба.

— Вот ты где, дрянь, — прошипел он, выхватывая пистолет. — Убейте ее!

Его телохранители вскинули автоматы, но выстрелить не успели.

Сверху, со скалы, спрыгнула черная тень. Руслан обрушился на них, как карающий ангел. Он в полете сбил одного охранника с ног, всаживая ему нож в плечо. Второй попытался развернуться, но Руслан перехватил его автомат, резким ударом колена сломал ему ребра и вырубил ударом приклада в лицо.

Всё заняло три секунды.

Артур остался один. Он вскинул пистолет, целясь в Руслана.

— Стоять, Скиф! — истерично закричал он. Его руки тряслись.

Руслан медленно, с абсолютным презрением выпрямился. Он был в крови, грязи, но его осанка оставалась идеальной. Он даже не поднял свое оружие.

— Ты нанял меня, чтобы я нашел воровку, Артур, — тихо, но так, что слова разносились над рекой, сказал Руслан. — А я нашел женщину, которая стоит больше, чем вся твоя гнилая империя.

— Я убью вас обоих! Вы не выберетесь отсюда! Мои люди…

— Твои люди сейчас пытаются выжить в лесу, — усмехнулся Скиф. — И у них это плохо получается. Бросай оружие.

В этот момент Артур, потеряв рассудок от ярости, перевел дуло на меня.

— Если не мне, то никому!

Выстрел разорвал барабанные перепонки.

Но это стрелял не Артур.

Руслан, выхватив пистолет с нечеловеческой скоростью, выстрелил первым. Пуля пробила плечо Артура, выбив оружие из его рук. Бывший босс мафии с воем рухнул на колени, зажимая кровоточащую рану.

Руслан подошел к нему, выбил пистолет подальше и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты будешь жить, Артур. Потому что если я убью тебя, ты не сможешь сесть на скамью подсудимых. А Вера очень хочет посмотреть, как ты сгниешь в тюрьме строгого режима.

Руслан обернулся ко мне. Его жесткое лицо смягчилось. Он подошел, обхватил мое лицо руками и прижался лбом к моему лбу.

— Всё закончилось, моя девочка. Всё закончилось.

Месяц спустя.

Я стояла на деревянной террасе небольшого дома, затерянного на берегу штормового Балтийского моря. Осенний ветер трепал мои волосы. В руках я держала кружку с горячим чаем.

В телевизоре, работающем в гостиной, диктор новостей захлебывался подробностями: «Грандиозный скандал в строительной сфере! Арестован глава холдинга Артур… Флешка с неопровержимыми доказательствами заказных убийств и черной бухгалтерии была анонимно передана в ФСБ. Акции компании рухнули…»

Я улыбнулась и отпила чай.

Теплые, сильные руки обняли меня со спины. Руслан прижался ко мне, зарываясь лицом в мои волосы. От него пахло морем и деревом. Шрам на его плече почти зажил. Он больше не был охотником за головами. Он стал моим мужем.

Мы передали флешку его старым армейским контактам в спецслужбах, тем, кому он мог доверять. Синдикат Артура был уничтожен за неделю. А мы просто исчезли. Купили этот дом вдали от чужих глаз.

— Опять смотришь новости? — проворчал Руслан, нежно целуя меня в шею. — Тебе нельзя волноваться.

Я положила свои руки поверх его горячих ладоней.

— Я не волнуюсь. Я наслаждаюсь победой. И тем, что ты рядом.

Он развернул меня к себе, посмотрел в глаза своим пронзительным, стальным взглядом, в котором теперь полыхала только любовь.

— Знаешь, — тихо сказал он, гладя меня по щеке. — Когда я шел по твоему следу в тайге, я думал, что загоняю беглянку в капкан. Я был лучшим охотником в своем деле.

— И что изменилось? — я лукаво улыбнулась, обвивая руками его шею.

— Капкан захлопнулся, — он склонился к моим губам. — Но поймали в него меня. Ты не просто сбежала от них, Вера. Ты украла мое сердце, и я клянусь, я никогда не попрошу его обратно.

Он поцеловал меня под шум морского прибоя. И в этот момент я точно знала: я больше никогда не буду бежать. Потому что я уже дома. В руках человека, который однажды пришел, чтобы поймать меня, но остался, чтобы любить вечно.

Комментарии: 0