«Как Пикапуфф нарисовал радугу» Читать онлайн полностью
«Самый яркий цвет — тот, который ты подарил другому.»
Глава 1. Утро без цвета
Пикапуфф жил в домике из тыквы. Тыква была оранжевой, как апельсин. Его кроватка из мха — зелёной, как молодая травка. А одеяло — синим, как небо в ясный день. Каждое утро Пикапуфф просыпался, видел все эти цвета и радостно чихал. От его чиха из щёк вылетали маленькие золотые искры, и они разлетались по комнате, как праздничные конфетти.
Но в то утро Пикапуфф открыл глаза и… ничего не понял.
Тыква была серой. Мох — серым. Одеяло — серым. Даже его собственные лапки казались не жёлтыми, а какими-то бледно-пепельными.
— Мама? — позвал Пикапуфф. Голос его дрожал. — Мама, у нас свет перегорел?
Мама-Пикачу (её звали Золотая Искорка) вошла в комнату. Она тоже была серой. Не просто серая — а будто её нарисовали карандашом без цвета.
— Милый, — сказала мама тихим голосом, — это не свет перегорел. Это ушла радуга.
— Как ушла? — Пикапуфф выскочил из кроватки и подбежал к окну.
Окно выходило на Поляну Весёлых Цветов. Раньше там росли красные маки, синие колокольчики, жёлтые одуванчики и фиолетовые крокусы. Сейчас поляна была серой, как старая простыня. Цветы стояли понурые, лепестки их свернулись в трубочки.
— Кто её забрал? — спросил Пикапуфф.
Мама вздохнула:
— Говорят, дракон Мурмур. Он живёт на Серой горе. Ему стало скучно, и он украл все цвета мира. Теперь он сидит в своей пещере и смотрит на цветные камушки, а мы живём в черно-белой сказке.
— Но это нечестно! — Пикапуфф топнул лапкой. — Без цвета нельзя! Как же я теперь буду есть красные ягоды? Как буду купаться в синем ручье? Как буду смотреть на зелёные листья?
— Никак, — грустно сказала мама. — Пока дракон не вернёт радугу.
Пикапуфф вышел на улицу. Там было ещё грустнее. Раньше все покемоны ходили разноцветные: жёлтые Пикачу, синие Сквиртлы, зелёные Бульбазавры, красные Чармандеры. А сейчас все стали серыми, как мышки. Они сидели на серой траве и молчали. Даже ручей, который всегда звенел как хрусталь, теперь тек серой водой и не издавал ни звука.
— Я не хочу так жить, — сказал Пикапуфф сам себе. — Я пойду к дракону. Попрошу его вернуть цвета.
— Один не ходи, — сказал кто-то тоненьким голоском.
Пикапуфф оглянулся. Под кустом сидела маленькая кисточка. Да-да, настоящая кисточка! У неё была деревянная ручка-тельце, на конце — пучок мягких ворсинок, а вместо глаз — две чёрные точки.
— Ты кто? — спросил Пикапуфф.
— Я — Акварелька, — сказала кисточка. — Я покемон цвета. Когда дракон украл радугу, я спряталась в кусте. Я могу рисовать, но у меня нет красок. А у тебя… у тебя есть искры! Может, вместе мы что-нибудь придумаем?
Пикапуфф посмотрел на свои щёки. Они еле-еле светились — тускло-жёлтым, почти серым.
— Мои искры тоже стали слабыми, — вздохнул он. — Без цвета я теряю силу.
— А вот и нет! — Акварелька подпрыгнула. — Ты просто забыл, что цвета живут не в красках. Они живут в эмоциях! Когда ты радуешься, твои искры становятся жёлтыми. Когда злишься — красными. Когда грустишь — синими. Ты — живая палитра!
Пикапуфф задумался. Потом улыбнулся.
— Тогда пошли. Нарисуем радугу заново.
И они отправились в путь.
Глава 2. Серый лес и потерянный смех
Дорога к Серой горе шла через Лес Одиноких Сосен. Раньше этот лес был зелёным, а сосны пахли смолой. Теперь деревья стояли серые, иголки облетели, и под ногами хрустела не листва, а какой-то серый песок.
— Мне страшно, — сказал Акварелька. — Здесь даже звуки серые.
И правда: тишина была не тишиной, а серой ватой, которая залепляла уши.
Вдруг из-за дерева выскочил Пуффин — маленький пушистый покемон, похожий на шарик. Он был весь серый, но глаза у него остались жёлтыми.
— Ой! — воскликнул Пуффин. — Вы ещё цветные? Ну, почти цветные. У вас есть чуть-чуть жёлтого!
— Мы идём к дракону, — сказал Пикапуфф. — Чтобы вернуть радугу. Ты не покажешь дорогу?
Пуффин запрыгал:
— Покажу! Только сначала… рассмешите меня. Я забыл, как смеяться. А без смеха я не могу прыгать далеко.
Пикапуфф посмотрел на Акварельку. Та пожала плечами (ворсинками).
— Как тебя рассмешить? — спросил Пикапуфф.
— Я не знаю, — грустно сказал Пуффин. — Раньше меня смешили бабочки. Но бабочки стали серыми, и они не смешные.
Тогда Пикапуфф сел на пенёк и начал рассказывать смешную историю. Про то, как он однажды хотел съесть ягоду, а ягода оказалась носом спящего Снорлакса. И Снорлакс чихнул, и Пикапуфф улетел в куст. Он рассказывал так смешно, что сам начал хохотать. От его хохота щёки засветились ярко-жёлтым. Искры выпорхнули и упали на Пуффина.
Пуффин вдруг стал… розовым! Не весь, а только кончик носа и щёки. Он глянул на себя в лужицу и фыркнул.
— Ха-ха-ха! — засмеялся он. — Я розовый! Розовый, как попка у Чанси!
И он так громко засмеялся, что с деревьев посыпалась серая пыльца, а под ней показалась зелёная кора. Не вся, а пятнышками. Но хоть что-то!
— Ты вернул немного зелёного! — закричала Акварелька. — Смех — это цвет!
Пуффин от радости запрыгал и помчался вперёд, указывая дорогу. А Пикапуфф понял: чтобы краски вернулись, нужно сначала вернуть веселье.
Они шли дальше. Лес начал потихоньку оживать — не везде, но там, где Пикапуфф смеялся или говорил добрые слова, появлялись крошечные цветные точки. Жёлтая на грибе. Синяя на ручье. Красная на мухоморе.
— Смотри, — прошептала Акварелька, — ты не просто идёшь к дракону. Ты уже рисуешь радугу. По кусочкам.
И они вышли к подножию Серой горы.
Глава 3. Пещера, где спит обида
Гора была огромной и совсем серой — от подножия до вершины. На её склоне зияла тёмная дыра — вход в пещеру. Из пещеры доносилось тяжёлое дыхание: храп.
— Дракон спит, — сказал Пуффин. — Я дальше не пойду. У меня лапки дрожат.
— Спасибо тебе, розовый друг, — улыбнулся Пикапуфф. — Ты очень помог.
Пуффин убежал (прыгая и хохоча), а Пикапуфф с Акварелькой вошли в пещеру.
Внутри было темно-серо, почти чёрно. Но в глубине что-то переливалось — цветными огоньками. Это дракон сидел на куче камушков. Камушки были красные, синие, зелёные, жёлтые, оранжевые, голубые, фиолетовые. Все семь цветов радуги. Дракон перебирал их своими когтистыми лапами и тихо вздыхал.
Сам дракон был… тоже серым. Огромным, чешуйчатым, с грустными глазами. Когда он выдыхал, из ноздрей вылетала не пламя, а серая пыль.
— Ты — Мурмур? — спросил Пикапуфф, стараясь говорить громко.
Дракон поднял голову. Увидел маленького Пикачу и кисточку и… заплакал. Слёзы у него были серыми, как дождь.
— Да, — прохрипел он. — Я — Мурмур. Я украл все цвета. Потому что… потому что меня никто не любит. Я серый, и все меня боятся. А цветные камушки — это мои друзья. Они не боятся. Они красивые.
Пикапуфф подошёл ближе. Он не боялся. Что-то в этом огромном драконе было очень печальное, как в брошенном плюшевом мишке.
— Но ты не серый, — сказал Пикапуфф. — Ты просто забыл свой цвет. Мои искры могут это исправить, но мне нужно, чтобы ты улыбнулся.
— Я не умею улыбаться, — всхлипнул дракон. — Я умею только рычать и пугать.
— А ты попробуй, — предложила Акварелька. — Хотя бы чуть-чуть.
Дракон попытался. У него получилась страшная гримаса. Пикапуфф не рассмеялся. Он подошёл ещё ближе, протянул лапку и пощекотал дракона под бородой. Там, где чешуя была мягкой.
Дракон дёрнулся. Потом фыркнул. Потом из его пасти вырвался не рык, а… всхлип, переходящий в хихиканье.
— Щекотно! — взревел он, но уже не страшно, а по-детски.
Пикапуфф щекотал его всё сильнее. Дракон извивался, хвостом стучал по стенам, и вдруг — расхохотался. Так громко, что своды пещеры задрожали. Из его глаз потекли не серые, а прозрачные слёзы. И в этих слезах отразились камушки.
— Твои щёки! — закричала Акварелька. — Они светятся! Радугой!
Пикапуфф посмотрел на свои щёки. Искры вылетали не жёлтые, а разноцветные — красные, оранжевые, жёлтые, зелёные, голубые, синие, фиолетовые. Они танцевали в воздухе и касались серых стен. Стены становились цветными. Серый дракон начал покрываться разноцветными пятнами — как хамелеон.
— Я… я вижу цвет! — удивился дракон. — Я не серый! Я… я радужный?
— Ты — такой, какой есть, — сказал Пикапуфф. — Просто тебе не хватало смеха и щекотки.
Дракон Мурмур поднялся на лапы. Его чешуя переливалась всеми цветами. Он взмахнул крыльями, и из-под них вылетела целая туча цветной пыльцы. Она вырвалась из пещеры, полетела над лесом, над полями, над деревней. И везде, где она падала, серый мир снова становился ярким.
Красные маки, синие васильки, зелёная трава, жёлтое солнце. И все покемоны снова стали цветными: синие Сквиртлы, зелёные Бульбазавры, оранжевые Чармандеры.
А радуга — настоящая, большая — выгнулась над горой.
Глава 4. Радуга, которую нарисовал Пикапуфф
Дракон Мурмур вышел из пещеры и впервые в жизни увидел небо. Оно было голубым. Он заплакал от счастья, но теперь его слёзы были золотыми.
— Прости меня, — сказал он всем покемонам, которые собрались у горы. — Я больше не буду красть цвета.
— А что ты будешь делать? — спросил маленький Пуффин, который уже стал ярко-розовым.
— Буду… охранять радугу, — решил дракон. — Чтобы никто её больше не украл.
И он взлетел и сел прямо на радугу, как на качели. Его разноцветная чешуя слилась с цветами, и его стало почти не видно — только улыбка.
Пикапуфф стоял внизу и улыбался. Его щёки снова светились ровным жёлтым светом — не слишком ярким, но тёплым, как мамины руки.
Акварелька прыгала рядом и рисовала на песке маленькие цветочки.
— Знаешь, — сказала она, — ты нарисовал самую лучшую радугу в мире.
— Я? — удивился Пикапуфф. — Я же не рисовал.
— А кто щекотал дракона? Кто рассмешил Пуффина? Кто не побоялся войти в пещеру? Это и есть настоящий рисунок — не кисточкой, а сердцем.
Тут прибежала мама — Золотая Искорка. Она снова была жёлтой и блестящей. Она обняла Пикапуффа и расцеловала его в обе щёки.
— Ты мой герой, — сказала она. — Самый маленький и самый храбрый.
— А ещё самый щекотный, — засмеялся Пикапуфф.
И все покемоны засмеялись. Смех разлетелся по всей долине, и от этого смеха трава стала ещё зеленее, небо — ещё синее, а цветы — ещё ярче.
С того дня в деревне появилась традиция: каждый вечер перед сном маленькие покемоны рассказывали друг другу смешные истории и щекотали соседа. Потому что теперь все знали: смех возвращает цвета лучше любой краски.
А дракон Мурмур так полюбил радугу, что каждое утро просыпался рано и проверял, все ли цвета на месте. Если какого-то не хватало (например, синего после дождя), он летел в свою пещеру, находил синий камушек и возвращал его на небо.
И радуга стала самой яркой во всей вселенной покемонов.
Конец
