Вечер выдался безветренным. Форкс, как всегда, утопал в сырости, и редкие капли еще срывались с хвойных лап, но небо над городком расчистилось, обнажая бледную полосу заката. Белла Свон стояла на пороге своего дома, кутаясь в растянутый свитер, и смотрела на дорогу. Чарли уехал на ночное дежурство, оставив после себя запах кофе и дежурное «запри двери». Тишина звенела в ушах.
Она ждала Эдварда.
Не то чтобы они условились встретиться в это конкретное время. Их встречи больше походили на стихийное бедствие, чем на свидания: он появлялся из ниоткуда, двигаясь бесшумно, как тень, и приносил с собой холод, от которого у Беллы перехватывало дыхание. Иногда он ждал ее после школы у своего «Вольво», сверкая неестественно золотистыми глазами. Иногда забирался по стене ее дома и сидел на подоконнике, словно огромная бледная птица.
Но сегодня что-то изменилось. Его отсутствие ощущалось острее, чем обычно. Белла взглянула на часы: стрелки неумолимо приближались к полуночи. Где-то в глубине леса, который стеной обступал их участок, послышался далекий, тоскливый звук – не то крик ночной птицы, не то скрип старого дерева. Она поежилась и сделала шаг назад, в дом.
Захлопывая дверь, Белла услышала быстрые, легкие шаги по гравию. Сердце пропустило удар.
— Эдвард?
Тишина. Затем знакомый голос, тихий и мелодичный, но с незнакомой до сих пор резкой ноткой:
— Белла, отойди от двери.
Она замерла на полушаге. Его тон не допускал пререканий. Она медленно отступила на середину гостиной, не сводя глаз с дверного проема. Дверь распахнулась без скрипа – он никогда не пользовался ручками, просачиваясь в ее жизнь так же легко, как туман просачивается в долину. Вошел Эдвард, и Белла мгновенно поняла: произошло непоправимое.
Он был бледен, но не своей обычной мраморной бледностью. Это была серость потухшего пепла. Под глазами залегли фиолетовые тени, которых она никогда не видела. Одет он был в черное, и влажная от дождя рубашка прилипла к плечам. Волосы, обычно уложенные в небрежную, но безупречную прическу, спутались и падали на лоб. Но самое страшное – глаза. Золотистая теплота исчезла, уступив место тусклому, выцветшему янтарю, в котором плескалось отчаяние.
— Эдвард, что… — начала Белла, но он в два текучих движения оказался рядом и взял ее за плечи. Его пальцы леденили кожу даже сквозь свитер.
— Слушай меня внимательно, — прошептал он. — У нас очень мало времени. Ты должна кое-что понять, и ты должна поверить мне сразу. Без споров.
Белла молча кивнула, завороженная страхом, который видела в его лице. Каллены не боялись. Эдвард не боялся. Это был аксиомой ее новой реальности. Теперь эта аксиома рушилась.
— Они чувствуют приближение полуночи, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Это не просто время суток. Это название. Вечная полночь. Так древние называли редчайшее астрономическое и магическое событие. Оно наступает раз в несколько столетий. И оно наступает сегодня ночью в Форксе. Точка рассеивания лунного света, момент, когда связь между нашим миром и… другим истончается до предела.
— Каким другим? — голос Беллы сорвался на шепот.
Эдвард прикрыл глаза, собираясь с мыслями. От него волнами исходило напряжение.
— Миром духов, сумеречных охотников, называй как хочешь. Древние вампиры, те, кто никогда не принимал цивилизованности, те, кто питается не только кровью, но и сущностью, иногда называли это Вратами Мораны. Карлайл рассказывал мне, но я думал, это миф. Сегодня все изменилось. Я слышу их, Белла. Сотни голосов, древних, как само зло. Они просыпаются.
Он отпустил ее плечи и отступил к окну. Свет уличного фонаря едва пробивался сквозь мокрые стекла. Лес за домом казался живым, дышащим, притаившимся.
— Когда наступит настоящая полночь, грань рухнет, и те, кто скрывался за ней, смогут ступить на эту землю. Они не похожи на нашу семью. Они – воплощение голода, у них нет ничего, кроме инстинкта. Их создали не для жизни среди людей. И, Белла… они придут за тобой.
— За мной? Зачем?
— Ты – точка пересечения, — Эдвард говорил быстро, почти сбивчиво, что для него было равносильно панике. — Все эти годы я пытался понять, почему твой запах так невыносимо привлекателен именно для меня, почему твой разум закрыт для моих способностей, почему ты не такая, как все люди. Карлайл подозревал, что в тебе есть скрытая родословная. Ты не просто человек, Белла. В твоей крови спит древний ген, восходящий к первым провидцам, к тем, кто мог пересекать грань миров без труда. Ты – ключ. И когда наступит вечная полночь, они используют тебя, чтобы открыть врата навсегда.
Белла опустилась на подлокотник дивана. В висках стучало. Слова Эдварда казались бредом, но его голос, его взгляд не оставляли места для сомнений. Она вспомнила, как впервые упала на льду, и он оказался рядом за долю секунды, преодолев расстояние в десятки метров. Вспомнила, как он читал мысли окружающих. Тогда это было чудом, странным даром. Теперь это было доказательством.
— Что мне делать? — тихо спросила она.
— Мы уезжаем. Сейчас. Вся семья ждет нас за поворотом у ручья. Мы попытаемся добраться до старого убежища Карлайла на севере Канады. Там есть подземный грот, защищенный кварцем. Квари блокирует энергию, истончающую грань. Там мы переждем эту ночь и сможем встретить полночь в безопасности. Потому что ровно в двенадцать, когда лунный свет растворится в тени Земли, врата откроются. Если ты будешь вне досягаемости, они закроются снова. До следующего раза.
Вдалеке, в лесу, снова раздался тот же звук, что Белла слышала раньше, но теперь он стал громче, многоголосым. Казалось, десятки глоток издавали низкий гортанный вой, полный боли и нетерпения. Эдвард вздрогнул и схватил ее за руку.
— Слишком поздно. Они уже близко.
Он рванул входную дверь и, подхватив Беллу на руки, выбежал в ночь. Дождь снова зарядил, холодные струи хлестали по лицу. Эдвард двигался с нечеловеческой скоростью, перепрыгивая через поваленные стволы и мшистые валуны. Белла вцепилась ему в шею, зажмурившись от ветра. Его дыхание, обычно неслышное, сейчас было частым и прерывистым.
— Не смотри по сторонам, — приказал он.
Но она не удержалась и бросила взгляд вправо. Среди темных стволов мелькали силуэты. Высокие, сгорбленные, с непропорционально длинными конечностями. Они передвигались на четвереньках, словно пауки, и их движения были смазанными, дергаными. Глаза горели красным – не тем багрянцем, что появлялся у Калленов после долгой жажды, а ядовито-алым, как раскаленные угли. Эти существа не скрывались. Они шли по следу.
Эдвард прибавил скорость. Ветки хлестали его по лицу, но он не замедлялся. Через несколько секунд они выскочили на поляну у ручья. Там, в окружении высоких папоротников, стояли Карлайл и Эсми. Рядом с ними – Розали, Джаспер, Эмметт и Элис. Элис застыла с остекленевшим взглядом, ее рука сжимала руку Джаспера.
— Видение, — резко бросил Джаспер, как только Эдвард опустил Беллу на землю. — Она видит их перемещение. Их больше двух десятков.
Розали, скрестив руки на груди, смотрела на Беллу с привычной смесью неприязни и тревоги. Эмметт разминал плечи, готовый к схватке. Карлайл шагнул вперед и положил руку на плечо Эдварда.
— Мы не успеем в Канаду. Путь перекрыт. Они окружили долину.
— Значит, примем бой, — тихо сказал Эдвард.
— Здесь не место для сражения, — Карлайл говорил спокойно, но Белла слышала сталь в его голосе. — Вампирский закон запрещает раскрывать нашу сущность. Но более того, эти существа не просто противники. Если верить легендам, они подпитываются яростью и страхом. Каждая секунда боя будет делать их сильнее, а нас – уязвимее. Мы должны выиграть время до полуночи. Всего двадцать три минуты.
Эсми взяла Беллу за руку. Ее прикосновение было прохладным, но успокаивающим.
— Я отведу тебя в безопасное место, — мягко сказала она. — Мы знали, что однажды нам придется защищать нашу семью. Сегодня ты – ее часть.
Белла почувствовала, как к горлу подступил ком. Семья. Эти сверхъестественные, прекрасные, холодные существа называли ее семьей. Она не успела ответить – вой в лесу резко оборвался, и наступила абсолютная тишина.
А затем – шум, похожий на обвал. Десятки тел прорвались сквозь подлесок, и на поляну хлынула волна кошмаров. Белла увидела их отчетливо: серые, как могильная земля, тела, обтянутые пергаментной кожей. Пальцы оканчивались длинными когтями, напоминающими костяные лезвия. У большинства не было губ, обнажая ряды игольчатых зубов. Они двигались рывками, принюхиваясь, и их взгляды устремились к ней, как к магниту.
— Они чуют ее родословную, — крикнул Эдвард, заслоняя Беллу собой. — Не дайте им приблизиться!
Джаспер выступил вперед. Белла уже не раз видела, как он использует свой дар управлять эмоциями, успокаивая ее в моменты паники. Сейчас он обратил эту силу на врагов. Воздух дрогнул. Твари замедлились, некоторые заскулили, мотая головами, словно отгоняя невидимый туман. Эмметт, издав боевой рык, бросился вперед первым. Его кулак, способный пробить бетонную стену, обрушился на ближайшее существо. Раздался тошнотворный хруст, и серая фигура отлетела в деревья, сбив два ствола.
Но это не остановило остальных. На место павшего встали трое новых. Они набрасывались с разных сторон, используя хаотичную, но пугающе скоординированную тактику. Розали и Эсми встали по бокам от Беллы, отбивая атаки. Карлайл, обычно врач и миротворец, сейчас преобразился. Его движения были отточены столетиями практики – он не просто дрался, он предугадывал каждое движение противника.
Эдвард ни на шаг не отходил от Беллы. Его внимание разрывалось между битвой и чтением мыслей врагов. Твари не думали словами. Их разум представлял собой сплошной поток инстинктов, образов, голода. Но одна мысль пронзила его, как удар тока: «До полуночи четыре минуты. Убить хранителей. Забрать девчонку. Открыть врата».
— Они хотят использовать тебя прямо здесь! — выкрикнул он Белле. — Они считают, что поляна – место силы!
Элис внезапно вышла из транса. Ее лицо исказилось гримасой ужаса.
— Я видела! Если мы останемся здесь, то проиграем! Их лидер еще не явился. Он ждет в тени, ждет, пока мы выдохнемся, и нанесет удар! Это… это древний вампир, один из первых. Он называет себя Ночеход. Он обладает способностью гасить свет. Когда наступит полночь, он погрузит поляну в абсолютный мрак, и тогда им не будет равных!
— Отходим к ручью! — скомандовал Карлайл. — Вода ослабит их. Они боятся проточной воды!
Семья начала организованно отступать. Эмметт и Джаспер прикрывали тыл, дробя кости и отбрасывая тела. Розали неслась слева, как разъяренная фурия, ее золотистые волосы развевались. Эсми и Карлайл образовали передний заслон. Эдвард с Беллой на руках двигался к мелководью.
Белла вцепилась в плечи Эдварда, чувствуя его каменные мышцы под тканью. Страх почти парализовал ее, но в то же время в груди разгоралась странная, тихая ярость. Она не хотела быть обузой. Слова Элис об ее «родословной» эхом отдавались в сознании. Если в ней действительно спит какая-то сила, то сейчас самое время проснуться. Она закрыла глаза и попыталась дотянуться до чего-то, что, возможно, таилось внутри. Тишина.
Они достигли ручья. Едва первый из преследователей ступил в воду, пошел пар. Тварь заверещала так пронзительно, что Белла зажала уши. Кожа на ногах существа плавилась и отваливалась лохмотьями. Остальные замерли на берегу, свирепо скалясь. Проточная вода действительно была для них непреодолимой преградой.
— Две минуты, — выдохнул Карлайл, бросив взгляд на луну, которая уже наполовину погрузилась в тень земного затмения.
В этот миг деревья на противоположном берегу содрогнулись. Из темноты вышел он – Ночеход. Он не походил на остальных тварей. Высокий, с благородными чертами лица, искаженными веками злобы. Одетый в некое подобие черного плаща, сшитого из шкур неведомых животных. Его глаза пылали фиолетовым огнем. Он медленно ступил к кромке воды и улыбнулся. В этот момент лунный свет, еще пробивавшийся сквозь листву, начал меркнуть, словно его выпивала сама ночь.
— Вечная полночь близка, — произнес Ночеход. Голос его напоминал скрежет металла о камень. — Вы, жалкие цивилизованные выродки, отрекшиеся от своей природы, даже не представляете, что именно охраняете. Эта смертная девчонка – наследница древней крови. С ее помощью мы вновь откроем путь, и наш вид вернет себе господство.
— Ты говоришь о порабощении человечества, — ответил Карлайл, выступая вперед. — Этому не бывать.
— Ты лекарь, Карлайл, — усмехнулся Ночеход. — Ты лечишь людей, в то время как создан выпивать их досуха. А я создан убивать таких, как ты. Твоя вегетарианская семейка не продержится и минуты, когда я погашу последний луч света. Отдайте девчонку, и, возможно, я позволю вам уйти в небытие быстро.
Эдвард зарычал, прижимая Беллу к себе. Она чувствовала, как его тело вибрирует от подавляемой ярости. Элис шептала что-то Джасперу, и тот напрягся еще сильнее, готовясь к броску.
Ночеход поднял руку. Тьма стала абсолютной. Луна скрылась полностью. Лес, ручей, лица близких – все исчезло в кромешном, осязаемом мраке. Белла слышала только звуки: плеск воды, чей-то крик, рычание Эммета. Она почувствовала, как холод пробирается под одежду, словно сама темнота была ледяной.
И вдруг – вспышка.
Внутри Беллы что-то развернулось, как тугая пружина, сдерживаемая всю ее жизнь. Она увидела свет – не физический, а исходящий от нее самой. Серебристо-голубой, как мерцание звезд в морозную ночь. Она увидела, как этот свет разгоняет тьму вокруг, обрисовывая силуэты сражающихся. Эдвард замер, глядя на нее с изумлением. В его глазах отражалось ее сияние.
— Белла… — прошептал он.
Она не понимала, что делает. Тело двигалось само, повинуясь древнему инстинкту. Белла подняла руку, и свет сконцентрировался в ее ладони, формируя луч, который ударил прямо в Ночехода. Тот взвыл, прикрывая лицо. Мрак, окутавший поляну, заколебался.
— Она пробудилась! — закричал кто-то из тварей.
Карлайл мгновенно оценил ситуацию. Свет Беллы ослаблял Ночехода и лишал остальных тварей прикрытия. Эмметт и Джаспер ринулись в атаку, используя замешательство врага. Розали бросилась к Белле, чтобы прикрыть ее, но та уже не нуждалась в защите. Свечение наполняло ее спокойствием и силой.
Ночеход попытался контратаковать. Он рванулся к Белле, игнорируя боль от света. Его когтистая лапа рассекла воздух, но Эдвард перехватил удар. Два вампира сцепились в смертельном клинче. Эдвард читал мысли древнего врага, уворачиваясь от выпадов за долю секунды до них, но Ночеход был сильнее физически. Он теснил Эдварда к краю воды.
Белла, видя это, направила свет прямо в глаза Ночеходу. Тот закричал, его концентрация рухнула, и тьма начала рассеиваться. Затмение заканчивалось. Первый край лунного диска снова показался в небе, серебря поляну. Твари на берегу заскулили, пятясь обратно в лес. Их время истекало.
— Еще минута, и врата закрыты! — крикнула Элис.
Ночеход, теряя силы под напором света Беллы и натиском Эдварда, совершил последний отчаянный бросок. Он вырвался из захвата и прыгнул к Белле, целясь когтями в ее горло. Время замедлилось. Белла увидела искаженное яростью лицо древнего вампира, услышала крик Эдварда. Но вместо страха ее захлестнула волна чистой, концентрированной энергии. Она выбросила вперед обе руки, и сияние превратилось в ослепительный купол. Ночеход врезался в него, как в бетонную стену. Его когти лязгнули по световой преграде, не оставив и царапины.
В этот момент часы на церкви Форкса, далеко за лесом, начали бить полночь.
Первый удар.
Ручей запузырился. С деревьев сорвались листья, подхваченные неестественным ветром. Ночеход взвыл, понимая, что проиграл.
Второй удар.
Свет Беллы погас так же внезапно, как и появился, оставив ее совершенно обессиленной. Но этого света уже хватило. Тьма Ночехода рассеялась окончательно, и лунный свет залил поляну. Твари на берегу рассыпались в прах, издавая предсмертные хрипы. Ночеход пошатнулся и упал на колени. Его тело пошло трещинами, словно глиняная статуя.
— Это конец, — прохрипел он, глядя на Беллу с ненавистью и, странное дело, уважением. — Ты заперла врата на целые века, девчонка. Но запомни: вечная полночь наступит снова. И тогда мы вернемся.
С этими словами он рассыпался горсткой черного пепла, который тут же унесло ветром.
Третий удар колокола прозвучал победно.
Тишина. На поляне осталась только семья Калленов. Эмметт тяжело дышал, хотя вампиры не знали усталости. Джаспер опустился на одно колено, восстанавливая силы. Розали и Эсми уже были возле Беллы, которая сидела на траве, обессиленная, но живая. Эдвард подхватил ее на руки и прижал к себе, не в силах вымолвить ни слова.
— Все кончено, — тихо произнес Карлайл, осматривая поле битвы. — Спасибо тебе, Белла.
— Я ничего не понимаю, — прошептала она. — Что это было? Откуда это во мне?
Элис подошла ближе и взяла ее за руку.
— Мы и сами не до конца уверены. Но Карлайл расскажет тебе, когда мы вернемся домой. Твоя способность – это дар, который проявился только сейчас, вблизи врат. Ты, сама того не зная, была нашим главным оружием.
Эдвард наконец обрел голос.
