Фанфик по мотивам бразильского телесериала «Клон» Книга «Клон. Восстание феникса» Читать онлайн литературное переосмысление культовой новеллы «Клон» для настоящего фаната. Погружайтесь в этот мир запретной любви, научной гордыни и вечного выбора между долгом и зовом сердца.
Книга: «Клон. Восстание феникса»
Вступление
Бразилия, начало 2000-х. Мир стоит на пороге новой эры: наука вот-вот дерзнет создать искусственную жизнь. Но в то время как умы ученых заняты расшифровкой ДНК, где-то в лабиринтах древнего Марокко и на солнечных пляжах Рио бушуют страсти, перед которыми бессильны даже законы генетики.
Глория Перес подарила миру историю, ставшую феноменом: запретную любовь Лукаса Ферраса и мусульманки Жади, разделенных религией, континентами и целой пропастью традиций. Однако за рамками телесериала осталось множество оттенков, внутренних монологов и мрачных секретов. Эта книга — попытка заглянуть в самую суть. Это не пересказ, а достройка мира: мы увидим, какие демоны терзали клона Лео, когда он смотрел в зеркало, вспомним, о чем молчал Леонидас Феррас, теряя сына, и пройдем вместе с Жади путь от наивной девушки до женщины, способной бросить вызов судьбе. Приготовьтесь: история любви здесь тесно переплетена с историей греха.
Глава 1. Мой маленький лев, или Бремя гениальности
Рио-де-Жанейро, ноябрь 2001 года
Аудитория была переполнена. Те, кто не смог найти места, стояли в проходах, прижимаясь спинами к стенам, заваленным дипломами. Профессор Аугусто Албиери, чья голова уже давно стала серебряной, а мантия — символом непререкаемого авторитета, стоял на сцене Конгресса генетиков. Он был не просто ученым. Он был жрецом науки, которому позволялось то, что другим казалось безумием. Позади него на огромном экране застыло изображение: овца. Но не простая овца. Глаза животного, казалось, смотрели в самую душу технологии. Это была копия, идеальная реплика, созданная в пробирке.
«Дамы и господа, — голос Албиери был низок и уверен, он не спрашивал внимания, он брал его, — вы видите результат многолетних трудов моего друга и партнера, предпринимателя Леонидаса Ферраза». Он сделал паузу, давая залу прочувствовать вес имен. «Эти эксперименты, которые я провел в его лабораториях, доказывают лишь одно: наука сняла все ограничения. Мы стоим на пороге величайшего открытия — создания человеческого подобия».
Репортеры нажали на кнопки диктофонов. Ассистенты профессора, застыв за кулисами, переглянулись. Албиери продолжил, приблизившись к краю сцены, будто поверяя залу секрет: «И если клонирование человека еще не свершилось, это лишь вопрос этики. Щепетильности, которой я, признаюсь, лишен в той же мере, в какой мечтатель наделен иллюзиями». По залу пронесся шепоток; кто-то возмущенно заерзал. В первом ряду сидели члены комиссии по этике — каменные лица с бейджами. Их председатель, дама в строгой шляпке, нервно поправила очки. Но Албиери, казалось, только этого и ждал.
«Я буду беседовать с уважаемой комиссией на следующей неделе, — сказал он почти небрежно, махнув рукой в их сторону. — Но я хочу, чтобы вы, общественность, представили себе это: какой потенциал! Какой горизонт! Я, состарившийся ученый, смогу вырастить собственного двойника. Не просто копию, а молодую версию себя, полную сил. Это ли не победа над смертью, господа? Это ли не путь к вечной жизни?» Гром аплодисментов расколол тишину, смешиваясь с восторженными криками и свистом. Албиери отвесил легкий поклон, чувствуя, как горит от выпитого коньяка внутренность. Он опьянел от собственной смелости. Его крестник, погибший юноша с дерзкой улыбкой, смотрел на него сейчас откуда-то из темноты зала. Диогу. Албиери мысленно улыбнулся ему. И подумал: «Ты не умер, мой мальчик. Просто ждешь своего часа».
В тот же час в другом конце Рио, в фешенебельном районе, где особняки напоминали миниатюрные дворцы, звучал женский выдох, полный умиления. В доме Леонидаса Ферраса царила суета. Старая служанка Роза, которая работала здесь еще до рождения близнецов, вытирала набежавшую слезу краем передника, глядя, как в гостиную входят два молодых человека. В проеме двери стояли Диогу и Лукас, словно отражения друг друга. Почти идентичные черты лица, разрез глаз, одинаковая горделивая посадка головы — наследство характера отца.
Но только почти. Лукас держался чуть расслабленнее, в его глазах светилась мечтательная задумчивость, свойственная людям, которые слишком много времени проводят с гитарой в руках. Диогу же, напротив, был пружиной: подтянутый, мускулистый, взгляд его темных глаз был острым и цепким, оценивающим пространство. Он уже привык быть лидером, даже в тени брата.
«Meu Deus, как вы выросли, мои красавцы!» — всплеснула руками Роза, поправляя кружевной воротник. Служанка, знавшая их еще крошечными мальчишками, застыла в восхищении. Но Лукас, в отличие от брата, был не в духе. Он провел рукой по безупречно выглаженной, но совершенно одинаковой с братом рубашке и поморщился.
«Роза, — спросил Лукас капризно, встряхнув непослушной, чуть отросшей челкой. — Почему рубашки опять одинаковые? Я просил принести из моей комнаты ту, серую, с контрастными пуговицами».
Служанка мягко улыбнулась, словно перед ней капризничал не взрослый мужчина, а все тот же мальчишка: «Ваша мать, царствие ей небесное, обожала, когда вы одевались одинаково. Она ведь пошучивала часто: вот зайдут в ресторан двое одинаковых красавчиков, и все взгляды только на вас. А вы представьте, каково ей было вас растить? Как сейчас помню: я, бывало, меняю ванну, заворачиваю вас в пеленки, перепутаю — а она ни за что! Она чутьем определяла, кто из вас кто, без единой родинки». Глаза Розы подернулись влагой.
Диогу усмехнулся, хлопнув брата по плечу: «Слышишь? Мама всегда хотела нас путать. А ты всё о своем: «индивидуальность, прическа»». Он слегка оттянул воротник собственной идеально белой рубашки, словно демонстрируя, что ему все равно на тряпки. Лукас недовольно дернул плечом, освобождаясь от братской хватки.
Офис «Ferraz International»
Стекло и бетон. Холодный модерн, лишенный какого-либо домашнего уюта. Леонидас Феррас, седой и статный, восседал за дубовым столом, больше похожим на алтарь капитализма. Он не поднялся, когда сыновья вошли, лишь указал рукой на кресла, стоящие напротив. Рядом с ним, как экзотическая статуя, застыла Ивети — его молодая подруга с маникюром цвета кровавой луны. Когда Диогу проходил мимо, она облизнула губы. Он этого не заметил, поглощенный желанием произвести впечатление на отца.
«Ну что, мальчики, — начал Леонидас, раскуривая сигару. Его тяжелый голос заглушал мерный гул кондиционеров. — Наш бизнес на подъеме. Но аппетит приходит во время еды. Конкуренция — как акула, она всегда там, внизу, точит зубы. Нам нужно управление. Не просто управление, а стальное. Вы, Диогу, займетесь управленческими процессами. Вам — сметы, проекты, контракты. Вы, Лукас, получите отдел права. Отец жестко проговаривал будущее сыновьям, не оставляя места для вопросов.
Диогу расправил плечи. Он чувствовал, как пульсирует кровь в висках — наконец-то его призвание признали. Лукас же выглядел так, будто его приговорили к каторге. Он заерзал. «Папа, я не хочу… я хочу стать музыкантом», — выпалил он.
Тишина в кабинете стала ватной. Ивети замерла с бокалом. Леонидас медленно выпустил клуб дыма. «Музыкантом? — повторил он, смакуя каждую букву так, как будто это было нецензурное слово. — И это тебя прокормит? Ты хочешь играть в ресторанах, пока твой брат будет управлять империей?» Но Леонидас не стал давить. Умный тактик, он быстро сменил пластинку. «Ладно. Хватит о делах. Вы готовы к приключениям? Отправляйтесь в Египет с вашим крестным, профессором Албиери. Увидите пирамиды. Отвеетесь».
Братья переглянулись. Лукас уже мысленно проигрывал в голове аккорды песен, которые напишет, глядя на пустыню. Диогу прикидывал, не связано ли это путешествие с поиском новых поставщиков. В этот момент зазвонил телефон. Нажав кнопку громкой связи, Леонидас услышал звонкий, сипловатый женский голос: «Але, мой львенок, ты готов к вечеру?». Отец бросил взгляд на сыновей — никто не должен слышать это «львенок». Диогу, оказавшийся ближе к динамику, скорчил рожу брату, будто подавился оливкой, и прошептал краем губ: «Это какая-то дамочка. Вот бы узнать, кто она такая… Львенок, надо же!». У Лукаса, витающего в облаках, отвисла челюсть. Ему нравилось, когда тайны так близко подходят к его реальности.
Глава 2. Золото песков и кровь традиций
Марракеш, Марокко
Пустыня была не просто теплой. Она была живой. Ветер играл с песком, поднимая его крошечными вихрями, которые щекотали глаза. Диогу, Лукас и Албиери ехали на верблюдах. Старое животное под Лукасом вздохнуло так глубоко, словно ему предстоял не лёгкий променад, а переход через всю Сахару. Диогу, держась в седле как влитой, щурился на горизонт: «Крестный, это потрясающе. Вот где чувствуешь масштаб», — прокричал он, раскинув руки. Албиери, чьи глаза за толстыми стеклами очков светились детским восторгом, кивнул: «Масштаб жизни, мой мальчик. Здесь, среди этого безмолвия, понимаешь, как мал человек. И как велика его мечта».
Лукас, трясясь в седле, строил планы: завтра же нужно снять комнату в старой медине, где стены помнят истории, и написать песню о свободе. Впереди их ждала не только экскурсия, но и встреча с отцом, который должен был прилететь с той самой таинственной Ивети, чтобы вместе отправиться в Париж. Но в планы Лукаса вмешалась судьба.
В это же самое время, в лабиринте узких улочек, в тени апельсиновых деревьев, девушка с глазами цвета меда смотрела в окно.
Жади прильнула к подоконнику, вдыхая смесь специй и нагретой пыли. На улице, где играли в карты старики, стояли ее подружки. Они махали ей руками, шепча: «Жади! Жади, выходи! Сегодня дискотека!». Девушка оглянулась на мать, которая неподвижно сидела в кресле, перебирая четки.
«Мама, — голос Жади дрожал от мольбы. — Отпусти меня. Ну хоть на пару часов. Все смеются надо мной».
Мать не подняла глаз: «Твоя религия, дочка, не позволяет такого. Эти танцы, этот разврат… Они позволят себе усмехаться над нами, но мы не смеемся над их верой?»
«Ты никогда не отпускаешь меня в гости, — Жади вспыхнула. — Я живу в Бразилии! Здесь не Марокко!»
«Твой дом здесь, — твердо отрезала мать. — Когда-нибудь ты вернешься на родину, к родственникам твоего отца. Поедешь в оазисы, увидишь караваны верблюдов, как в детстве». Жади закусила губу. Ей не нужны были караваны верблюдов. Ей нужна была жизнь сегодня, сейчас. Музыка, доносившаяся с улицы, казалась ей отголоском рая, который ускользает сквозь пальцы.
Жади подошла к кровати матери и начала наливать в чашку мятный чай. Уже в который раз ее охватила обида. Но когда девушка вечером вернулась домой после быстрой прогулки к базару, ее встретила соседка с побелевшим лицом.
«Вашей маме плохо, она упала… Я уложила её в постель».
Сердце Жади пропустило удар. Она вбежала в спальню. Мать лежала на кровати с закрытыми глазами, её дыхание было поверхностным, руки — холодными, как зимний мрамор.
«Что с тобой? Где болит? Позвать доктора?» — Жади трясла мать за плечо.
Мать с трудом открыла глаза. Её взгляд скользнул по лицу дочери, пытаясь запомнить каждую его черту.
«Ничего не надо делать, — прошептала она. — Пришёл мой час. Аллах милостив. Ты должна поехать на родину, к дяде Али. Он позаботится о тебе… как о своей дочери, твоей кузине…»
Жади закричала, но крик застрял в горле. Рука матери безжизненно упала на край кровати. В комнате повисла тишина. Такая же мертвая, как пустыня за окном. Жади опустилась на колени, прижимая холодную ладонь к своей щеке. Она поняла, что осиротела, и что её «свободная Бразилия» превратилась в мираж, растаявший в марокканском зное.
Фес, гостиница «Аль-Манар»
В вестибюле гостиницы царил хаос. Лукас и Диогу, переодевшиеся после экскурсии, спускались по мраморной лестнице. Диогу выглядел свежим, Лукас — измотанным бессонницей. Албиери, уже одетый в смокинг, стоял у стойки регистрации, обсуждая с администратором прибытие Леонидаса.
В зале играла музыка. Лукас подошёл к бару, заказал сок и заметил, что кто-то смотрит на него. Или ему показалось? Женщина с копной чёрных волос, сидящая в тени пальмы, отвела взгляд. Её звали Жади. Она приехала сегодня с поклажей, полной тоски. Они ещё не знали, что нить их судеб вот-вот завяжется в самый настоящий узел, который нельзя будет распутать даже клонированием.
А через мгновение в вестибюль ворвался Леонидас в сопровождении Ивети. Её платье было вызывающе ярким, макияж — броским. Диогу покосился на неё с интересом, но в его голове уже зрела мысль: именно эту женщину отец называл «львёнком»? Интересно, какие еще скелеты прячутся в шкафу их семейства. Лукас же почувствовал неясную тревогу. Он взглянул на брата, потом на отца и подумал, что сейчас, среди этой суеты, ему нужно просто сесть за пианино в углу и уйти в музыку. Но музыка уже ждала его в другом месте — в тихой улочке, где жила девушка с печальными глазами, но он об этом ещё не догадывался.
Продолжение следует… В следующей главе Жади встретит Лукаса. Их встреча станет той самой искрой, которая разожжет пламя, готовое сжечь все предрассудки. Но мудрый дядя Али уже ждёт свою племянницу с планом, в котором нет места бразильским романтикам. А тем временем в душе Албиери рождается план, способный изменить ход истории. Следите за выходом следующих глав книги «Клон. Восстание феникса».
Фанфик по мотивам бразильского телесериала «Клон» Продолжение…
