Жанр: Мистическая романтическая драма / Психологический триллер / Мета-фанфик
Персонажи:
- Чжэн Сяоэнь — бывший редактор, теперь начинающий писатель. Умеет проникать в книги благодаря особой чувствительности к сюжетным разрывам.
- Хэ Цзинъянь — генеральный директор, который помнит события из книжного мира и помолвлен с Сяоэнь.
- Жуань Фань — талантливая писательница и бывшая соперница, после событий дорамы страдает амнезией на свои книги.
- «Издатель» (настоящее имя неизвестно) — главный антагонист, новый редактор, способный стирать или подменять чужие сюжеты.
- Горничная Ми (новый персонаж) — девушка, которая тоже была «съедена» одним из романов Издателя.
Таймлайн:
Через восемь месяцев после финала дорамы. Сяоэнь и Цзинъянь живут вместе, она работает над своим первым романом. В издательстве «Цветущий сад» появляется новый редактор — таинственный мужчина, который мгновенно становится популярным. Жуань Фань выписана из больницы, но не помнит ни одной своей книги.
Эпиграф
«Каждая прочитанная книга оставляет в тебе шрам. Хорошая книга — тот, который ты хочешь показывать. Плохая — тот, который зарастает кожей, но внутри гноится. А есть книги, которые убивают своих читателей. И убитых они забирают с собой — в мир, где нет выхода».
— Из дневника неизвестного редактора
Пролог: Читатель мёртв
Это случилось за три месяца до того, как Сяоэнь впервые вошла в книгу.
В редакции небольшого сеульского издательства «Чхонма» (ныне закрытого) работала корректором девушка по имени Кан Миён. Она любила романы о любви — особенно те, где бедная героиня попадает в роскошный особняк и перевоспитывает холодного директора.
Миён заболела лёгкой формой энцефалита. Ничего опасного, пара недель в больнице. Но когда она почти выздоровела, медсёстры заметили странность: Миён постоянно читала одну и ту же книгу. Не свою — чужую, без обложки, распечатанную на дешёвой бумаге. На вопрос «что это?» она только улыбалась.
— Он приходит ко мне по ночам, — шептала Миён. — Не врач. Герой. Он говорит, что я могу войти в его мир. Мне просто нужно дочитать до конца.
Медсёстры забрали странную рукопись. Миён плакала двое суток, а потом перестала плакать. Перестала есть. Перестала смотреть на людей. Она шевелила губами, будто читала невидимые строки.
На одиннадцатый день Кан Миён умерла. В свидетельстве о смерти написали: «Остановка сердца на фоне осложнений после вирусной инфекции».
Рукопись так и не нашли.
В ту же ночь в Чхонме пропал главный редактор вместе со всем архивом любовных романов. Полиция решила, что он украл контракты и сбежал с деньгами. Дело закрыли за отсутствием состава преступления.
Через год издательство «Цветущий сад» приняло на работу нового редактора. Очень вежливого. Очень скромного. Он не носил с собой телефона и никогда не фотографировался.
Его звали господин Шин. Только имя. И он обожал любовные романы.
Глава 1: Пустая страница
Сяоэнь
Я проснулась от того, что Цзинъянь в темноте гладил меня по щеке.
— Ты кричала, — сказал он. — Чьё-то имя. Не моё.
— Прости. — Я потёрлась о его ладонь. — Приснился кошмар. Будто я книга, и кто-то вырывает из меня страницы одну за другой. А я всё равно живу, но уже бессмысленно, как оглавление без текста.
Цзинъянь зажёг ночник. В его глазах была та самая холодная тревога, которую он прятал под маской «всё под контролем».
— Ты давно не заходила в книги.
— Потому что мне больше не нужно туда входить. — Я улыбнулась. — Ты здесь. В реальности.
Я не сказала ему, что это неправда. Что последние две недели каждую ночь я чувствую щель. Как сквозняк из закрытой комнаты. Мир книг звал меня — не как гостью, а как свидетеля. Что-то там происходило. Что-то неправильное.
На следующий день я поехала в издательство «Цветущий сад» — не работать, а просто проведать старых коллег. Жуань Фань должна была подписать документы о передаче прав на свои старые романы. Я хотела поддержать её.
Фань сидела в конференц-зале бледная, с чашкой холодного чая. Увидев меня, она не улыбнулась. Не огрызнулась. Просто посмотрела сквозь.
— Ты ведь помнишь тот мир? — спросила она тихо. — Я не помню. Мне сказали, что я написала три бестселлера. Я перечитала их вчера. Сяоэнь, я не узнаю свой стиль. Не узнаю шутки. Там есть абзац, который якобы я писала ночью в слезах, — но я никогда не плачу за ноутбуком, я плачу только в ванной. Кто это написал? Если не я?
Я не успела ответить. Дверь открылась, и вошёл он.
Мужчина лет тридцати пяти. Серый костюм, идеальный пробор, улыбка, которая не трогает глаз. На бейдже: «Шин, редактор отдела художественной литературы».
— Госпожа Жуань, — сказал он низким, обволакивающим голосом. — Мы нашли ещё одну вашу раннюю рукопись. «Пепел бабочки». Вам стоит взглянуть.
Он положил на стол тонкую книгу в чёрной обложке. Без иллюстраций. Без аннотации. Только название и имя автора.
Фань протянула руку. Я перехватила её запястье.
— Не сейчас, — сказала я слишком резко. — У неё голова болит.
Господин Шин перевёл взгляд на меня. И вот тогда я поняла: он знает. Он видел меня не как редактора Чжэн Сяоэнь. Он видел меня как ту девушку, которая ломала четвёртую стену.
— Вы, должно быть, та самая госпожа Чжэн, — мягко произнёс он. — Жаль, что вы ушли. Я слышал, вы отлично работаете с «живыми» текстами.
Он ушёл так же бесшумно, как вошёл.
Фань разжала мою руку и всё-таки взяла книгу. Открыла наугад.
И замерла.
— Здесь… — прошептала она. — Здесь написано о той горничной. О том, как она умирает. Но я не писала этой сцены. Я вообще не писала смертей в своих книгах.
Я заглянула через плечо.
Страница 47. Абзац:
«Горничная Ми смотрела, как директор Хэ целует новую секретаршу. В груди у неё что-то оборвалось не от ревности — от знания. Читатель, который сейчас держит эту книгу, ты ведь чувствуешь? Ты — следующий. Выхода нет. Просто дочитай до конца, и ты станешь частью этой комнаты, этого воздуха, этой пыли на портьерах. Навсегда».
Я вырвала книгу из рук Фань и захлопнула.
— Не читай это. Никогда больше не читай это.
— Почему? — её голос дрожал.
— Потому что тот, кто написал эти строки, не хочет создавать истории. Он хочет, чтобы истории съедали людей.
Глава 2: Тот, кто стоит за строкой
Цзинъянь
Я не верил в сверхъестественное до того, как Сяоэнь попала в книгу. После — я перестал верить только в предсказуемость мира. Поэтому когда она вернулась от Жуань Фань с горящими глазами и сжатыми кулаками, я не стал спрашивать «всё ли в порядке». Я спросил:
— Как его убить?
— Его нельзя убить. — Сяоэнь выложила на стол чёрную книгу. — Он не человек в полном смысле. Посмотри.
Я пролистал страницы. Это был классический любовный роман — за исключением того, что примерно каждые десять страниц встречались вставки, написанные другим почерком. Другой стиль. Другая жестокость. И везде — обращения к читателю.
«Ты ещё здесь? Хорошо.»
«Не оглядывайся. Там никого нет.»
«Я знаю, как ты сидишь сейчас. Я знаю цвет твоих штор. Потому что я там, за твоими шторами, но не как человек. Как буква. Всего одна буква, которую ты пропустил, когда читал в детстве сказку на ночь. И с тех пор я живу в твоей памяти.»
— Это психопат, — сказал я. — Обычный психопат, который пишет мерзости.
— Нет. — Сяоэнь покачала головой. — Я видела его глаза. Ты знаешь, как я отличаю живых людей от книжных персонажей? У книжных персонажей всегда есть отблеск авторского замысла — как лёгкая дрожь на грани видимости. У него этой дрожи нет. Но он и не настоящий. Он — что-то третье. Паразит. Он прикидывается редактором, чтобы красть чужие рукописи и вписывать в них себя. А когда читатель доходит до конца… он забирает читателя внутрь книги. Как горничную Ми.
— Откуда ты знаешь про горничную Ми?
— Её имя было в той книге. — Сяоэнь ткнула пальцем в страницу. — И я проверила. Полгода назад в Сеуле умерла девушка Кан Миён. Без видимых причин. Она работала корректором в издательстве, которое разорилось сразу после исчезновения редактора. Того редактора звали… — она перевернула ноутбук ко мне экраном, — Шин. Без имени. Как и нашего.
Я взял телефон, чтобы вызвонить знакомых детективов, но Сяоэнь накрыла мою руку своей.
— Он не оставляет следов, Цзинъянь. Полиция не поможет. Есть только один способ его остановить.
— Ты хочешь снова войти в книгу.
— Не в книгу. В него. — Она открыла чёрную обложку на первой странице. — Видишь? Нигде нет имени автора. Потому что он хочет, чтобы читатели думали: у этой книги нет хозяина. Но у каждой книги есть хозяин. Просто иногда хозяин — это не человек, а дыра. И я собираюсь залатать эту дыру изнутри.
Она легла на диван. Положила книгу на грудь. Закрыла глаза.
— Жди три дня, — сказала она. — Если я не вернусь, жги эту книгу. Не читая. Просто огонь.
Я хотел сказать «нет». Я хотел привязать её к батарее. Я хотел сам войти вместо неё, но я не умею чувствовать тексты так, как она.
Вместо этого я сел рядом и взял её за руку.
— Два дня, — сказал я. — На третий я сжигаю всё издательство вместе с ним.
Она улыбнулась. И исчезла.
Буквально. На диване осталась только книга. Теперь на обложке вместо чёрного цвета проступило лицо. Её лицо. С закрытыми глазами.
Я не спал эту ночь. Я смотрел на книгу и читал её название, которое появилось только сейчас:
«Второй том: Редактура»
Глава 3: Внутри дыры
Сяоэнь
Я открыла глаза в бесконечной библиотеке.
Это было не похоже на прошлый раз. Там я попала в конкретный роман, в конкретный особняк, с чёткими правилами и героями. Здесь… здесь были только стеллажи. До самого горизонта. И между ними — ни одного человека.
Но я слышала шаги.
— Госпожа Чжэн, — раздался голос господина Шина из-за десятого ряда. — Вы меня удивили. Обычно читатели входят в мои книги только на последних страницах, когда уже не могут сопротивляться. А вы зашли с первой. И даже не читали. Вы — аномалия.
Я пошла на голос. Между стеллажами висели портреты — лица людей, которых я не знала. Под каждым портретом — маленькая книжка в чёрной обложке.
— Это ваши жертвы? — спросила я. — Те, кого вы заманили в романы и не выпустили?
— Жертвы? — Он вышел из тени. В этом мире он выглядел иначе — без костюма, в обычной белой рубашке, но с теми же мёртвыми глазами. — Нет, госпожа Чжэн. Это мои соавторы. Каждый из них подарил мне кусочек своей жизни — самую яркую эмоцию, самую сокровенную тайну, самый сладкий стыд. А я… я просто записал это красивыми словами. Разве не об этом мечтают все люди? Чтобы их боль стала литературой?
— Они мертвы.
— Они вечны. — Он провёл рукой по стеллажу, и книги зашевелились, как листья. — В каждом романе, который я «отредактировал», живёт душа читателя. Не буквально, конечно. Но их страхи, их желания — они стали частью сюжета. Теперь герои этих книг плачут настоящими слезами. Разве это не магия?
Я подошла к одному из портретов. Молодая девушка. Надпись: «Кан Миён, 26 лет. Забрана 17.03.2021».
— Миён была корректором, — сказала я тихо. — Она умела видеть опечатки. И она заметила вашу. Что вы — не автор, не редактор, а просто грамматическая ошибка, которая научилась притворяться предложением. Вы боитесь, что её найдут. Поэтому вы стёрли память Жуань Фань — она была самым талантливым автором и могла бы создать мир, в который вы не сможете войти. Вы украли её сюжеты, переписали их, выдали за свои. Вы — вор. Не демон. Вор.
Впервые на его лице появилась эмоция. Не гнев. Обида.
— А вы, госпожа Чжэн, кто? — спросил он. — Вы тоже воровали. Вы входили в чужие книги, меняли судьбы персонажей. Вы считаете, что у вас было на это право, потому что вы «спасали любовь». Но любовь не нужно спасать. Любовь нужно записывать. Как я.
— Нет, — сказала я. — Любовь нужно проживать.
И я шагнула к нему. Не для того, чтобы ударить. Для того, чтобы открыть книгу, которая висела у него на груди — невидимая для него самого.
Его собственная книга.
Я читала её вслух, не открывая рта — так, чтобы слышали все «соавторы» в своих стеллажах:
«Он был редактором, который не умел писать. Каждое утро он садился за стол, и каждое утро белый лист смеялся над ним. Тогда он решил, что если он не может создать историю, то он будет красть души у тех, кто может. Он думал, что так он станет вечным. Но вечным становится только то, что было рождено из пустоты с любовью. А он родился из пустоты без любви. Он — не автор. Он — опечатка, которую оставил Бог, когда отвлёкся на другую вселенную».
— Перестаньте! — закричал господин Шин. Стеллажи задрожали. Портреты посыпались с полок.
— Единственный способ убить опечатку, — продолжала я, — это исправить её. И я, как редактор, исправляю:
«…и его не стало. Вообще. Как будто его и не было. И все люди, которых он забрал, вернулись в свои жизни — не как книги, а как живые воспоминания о том, что их могло не быть. И они заплакали от счастья, потому что даже боль, которую им причинили, оказалась настоящей. А настоящая боль — это привилегия живых».
Мир схлопнулся. Стеллажи превратились в буквы. Буквы — в пепел.
И я упала на пол библиотеки, но уже не той — обычной, городской, маленькой, в доме Цзинъяня.
А в моей руке была закладка. На ней — написанное от руки имя: «Кан Миён. Жива. Просто спит в книге „Белый пион“. Если откроешь — проснётся».
Эпилог: Новая полка
Через неделю я пришла в издательство «Цветущий сад» вместе с Жуань Фань. Господина Шина никто не помнил. Его кабинет был пуст, в штатном расписании он не числился. Коллеги удивлённо пожимали плечами: «Какой Шин? У нас никогда не было редактора с таким именем».
Только одна девушка — новая сотрудница, которая пришла на стажировку вчера, — написала мне в мессенджере:
«Вы ищете господина Шина? Он приходил ко мне во сне. Сказал, что если я дочитаю до конца „Пепла бабочки“, то смогу стать героиней. Но я не люблю романы, где героиня умирает. Поэтому я закрыла книгу на 34-й странице. И он исчез. Спасибо за совет не дочитывать плохие книги. Кстати, меня зовут Миён. Кан Миён. Мы знакомы?»
Я не ответила. Просто поставила на полку рядом со своими черновиками тонкую чёрную книгу, которую мы сожгли бы, если бы я не вернулась.
Но я вернулась.
И теперь я пишу эту историю. Для тебя. Читатель.
Не бойся. В этой книге нет закладок. Только ты и я.
И ещё кое-что.
Оглянись.
Нет, там никого.
Просто проверка реакции.
Улыбнись.
Всё это — твоё.
Конец.
Автор фанфика: вдохновлено дорамой «Всё это моё» (Lost Romance, 2021)
При поддержке кофе и веры в то, что хорошие редакторы всегда победят плохих.
