Вот большой подробный фанфик по вселенной Fallout — история о выборе между спасением себя и сохранением человечности.
Название: Ржавый ангел Пустоши
Персонажи: Курьер «Коготь» (бывший рейдер), доктор Арлин Тейт (учёная из Убежища 23), мутант Грок (супермутанц с повреждённым мозгом).
Локации: Пустошь Калифорнии, руины Лос-Анджелеса (БД), подземный бункер «Аванпост 7» и секретная лаборатория Института (камео).
Пролог. Пустошь не прощает слабости
Она родилась в грязи, под ржавыми листами гофрированного железа, которые служили крышей для лагеря рейдеров у высохшего русла реки. Мать умерла при родах — от заражения крови, потому что лечиться было нечем, а убивать — проще. Отца Коготь не помнила. Говорили, его разорвал дикий гуль, когда ей было три года. С тех пор её воспитывал клан «Ржавые псы» — банда отморозков, торгующих рабами и наркотиками «Джет».
Коготь — не имя, а прозвище. За то, что она выцарапала глаз надсмотрщику в двенадцать лет, когда тот попытался её изнасиловать. Глаз лопнул, как виноградина, а Коготь сбежала в Пустошь с украденным пистолетом «10 мм» и двумя обоймами.
Пустошь — это не место, где выживают добрые. Добрые здесь умирают первыми. Коготь выжила. Она стала охотницей за головами, курьером, а потом и наёмницей. К тридцати годам на её счету было тридцать семь подтверждённых убийств, два шрама через всё лицо (один от ножа, другой от когтей смертокогтя) и привычка не доверять никому, кроме своего ржавого пистолета.
Но однажды, в руинах Лос-Анджелеса, она нашла то, что изменило всё.
Глава 1. Сигнал из ниоткуда
Это было похоже на радиопомехи — шипение, треск, а затем женский голос, ломкий и испуганный:
«…Помогите. Кто-нибудь, помогите. Я в убежище 23, уровень Б-3. Система жизнеобеспечения вышла из строя, фильтры забиты. У меня есть еда на три дня, вода на пять. Прошу, если вы слышите… помогите».
Коготь сидела у костра в корпусе разбитого школьного автобуса, чистила пистолет и слушала. Обычно она не откликалась на сигналы бедствия — слишком много ловушек рейдеров и торговцев рабами. Но голос звучал иначе. В нём не было истерики. Только усталость, граничащая с отчаянием. И ещё — странная, почти детская надежда.
— Пятница, тринадцатое мая, — прошептала Коготь, глядя на мигающий экран радио. — Если это ловушка, я лично придушу того, кто её придумал.
Она затушила костер песком, надела потрёпанную кожаную куртку с нашивкой черепа и вышла в ночь. Пустошь спала — только где-то вдалеке выли койоты, да ветер гонял радиоактивную пыль. Убежище 23 находилось в двадцати километрах к востоку, за руинами старого мегамолла. Коготь знала это место — она проходила мимо год назад, но тогда вход был завален бетонными плитами. Видимо, кто-то расчистил.
Дорога заняла три часа. Она шла в темноте, полагаясь на свои навыки и старый прибор ночного видения, который трещал и сбоил на каждом шагу. Дважды её чуть не заметили патрули рейдеров, но Коготь сливалась с тенями, как умела — бесшумно, плавно, хищно.
Вход в убежище выглядел как гермодверь, вмонтированная в холм. Круглая, ржавая, с облупившейся краской и надписью «Vault-Tec — ваше будущее сегодня». Рядом валялись скелеты в синих комбинезонах — охрана, расстрелянная ещё до войны. Коготь дёрнула рычаг. Дверь заскрежетала, открываясь на два фута — ровно столько, чтобы протиснуться внутрь.
Глава 2. Подземный лабиринт
Внутри пахло сыростью, гнилью и чем-то сладковатым — разложившимся пластиком. Аварийное освещение работало через раз: одни лампы мигали, другие горели ровным, но тусклым светом. Коготь достала пистолет и пошла по коридору, держась стен и ступая на цыпочках.
Она нашла тело первого поселенца на втором повороте. Мужчина в синем комбинезоне лежал лицом вниз, в спине торчал арбалетный болт. Рейдеры? Или свои? Коготь перевернула тело — на лице застыла гримаса ужаса. Рядом валялся «Пип-бой» с разбитым экраном.
— Чёрт, — прошептала она.
Рация захрипела снова:
«…Если вы слышите, будьте осторожны. Здесь кто-то есть. Не люди. Они… они двигаются в темноте. Я убила двоих, но их больше. Пожалуйста…»
Коготь выругалась вслух. Она могла развернуться и уйти — это было бы умно. Но голос… этот голос звучал так, будто его обладательница уже прощалась с жизнью. А Коготь ненавидела, когда люди сдавались.
Она пошла дальше.
Уровень Б-3 находился через три лестничных пролёта. Коридоры стали уже, воздух — спёртым и горячим. Система вентиляции не работала, и каждый вдох давался с трудом. На стенах появились надписи кровью: «Они внутри», «Не открывай дверь», «Беги».
Коготь наткнулась на труп второго жителя — женщина была разорвана пополам, словно кукла. Когти. Большие, длинные когти. Сердце пропустило удар.
— Смертокогти? Здесь? В убежище?
Но скелет не походил на смертокогтя — слишком аккуратные разрезы. Словно кто-то резал скальпелем, а не рвал мясо.
Она пошла быстрее.
Глава 3. Доктор Арлин
Коготь нашла её в Центре управления — крошечной комнате с мониторами, которые давно погасли. Доктор Арлин Тейт сидела в углу, сжимая в руках револьвер «.44», направленный на дверь. Её лицо было бледным, глаза — безумными, а на плече зияла глубокая рваная рана, замотанная окровавленными бинтами.
— Стой! — закричала она, когда Коготь появилась в проёме. — Не подходи!
— Я не из них, — спокойно сказала Коготь, поднимая руки. Пистолет она держала дулом в пол — не угрожая, но наготове. — Ты посылала сигнал. Я пришла.
Арлин опустила револьвер, но не убрала. Её взгляд метался по комнате, словно она ждала нападения из стен.
— Их было семнадцать, — сказала она дрожащим голосом. — Мы проснулись в криокамерах два месяца назад. Убежище работало на автоматике двести лет, а потом… потом фильтры забились, и система открыла двери. Сначала мы думали — спасение. А потом… — она всхлипнула. — Потом они пришли.
— Кто «они»?
— Эксперименты. Предвоенные. Vault-Tec проводила здесь опыты по… по слиянию человека с машиной. Синтетики, киборги, не знаю. Какие-то твари в броне, с лазерными глазами и железными когтями. Они убили всех, кроме меня. Я спряталась в этом бункере. Но скоро у меня кончится патроны, и…
— Сколько их осталось? — перебила Коготь.
— Трое. Может, четверо. Они не бегают, не стреляют. Они… крадутся. И ждут.
Коготь подошла к двери, прислушалась. Тишина. Слишком тихо для убежища, где должны гудеть генераторы и шуметь вентиляция.
— Слушай, — сказала она, поворачиваясь к Арлин. — Я могу вывести тебя отсюда. Но ты должна делать всё, что я скажу. Никакой самодеятельности. Если начнёшь геройствовать — я тебя брошу.
Арлин кивнула, закусила губу и встала. Её ноги дрожали, но она держалась.
Глава 4. Погоня в темноте
Они двинулись обратно — через лабиринт коридоров, заваленных мусором и трупами. Коготь шла впереди, держа пистолет на уровне глаз. Арлин сзади, с револьвером наготове.
Первый набросился из вентиляционной шахты — огромная тень, металлический скелет, обтянутый кожей, с горящими красными глазами. Коготь выстрелила трижды: два попадания в грудь, одно в голову. Существо взвыло, но не упало — только пошатнулось. Арлин выстрелила дважды — один болт попал в плечо Коготь (рикошет!), второй — в глаз твари.
Монстр рухнул.
— Ты в меня попала! — заорала Коготь, зажимая рану.
— Прости, прости, прости! — запричитала Арлин.
— Бежим!
Они побежали. Лестница, коридор, ещё лестница. Сердце колотилось в горле. За спиной — звук металлических шагов. Двое. Нет, трое.
Коготь выбила дверь на поверхность, и они вывалились в холодный предрассветный воздух — грязные, потные, истекающие кровью. Гермодверь захлопнулась за ними, отсекая погоню.
Арлин упала на колени и зарыдала. Коготь стояла, тяжело дыша, и смотрела на восток, где занимался багровый рассвет над Пустошью.
— Ты как? — спросила она, не оборачиваясь.
— Жива, — прошептала Арлин.
— Это главное. Пошли. Нам нужно убраться отсюда, пока они не научились открывать двери.
Глава 5. Дорога жизни
Они шли три дня — к югу, к Нью-Рино, где, по слухам, был анклав учёных, изучающих предвоенные технологии. Арлин рассказала, что была генетиком в Убежище 23, и что её исследования могли помочь в создании сыворотки против радиации.
— Мы хотели спасти мир, — сказала она, сидя у ночного костра. — А создали монстров.
— Учёные всегда так говорят, — усмехнулась Коготь. — А потом другой учёный приходит и говорит: «А давайте я починю ваших монстров». И по кругу.
— Ты цинична.
— Я живу в Пустоши. Здесь выживают только циники.
Она не рассказала Арлин, что думает на самом деле. Что впервые за много лет она почувствовала себя живой. Не убийцей, не курьером, а… человеком, который кому-то нужен.
На четвёртый день они наткнулись на патруль Братства Стали. Паладины в блестящей силовой броне, с лазерами наперевес. Коготь замерла, приготовившись к бою. Но паладины опустили оружие, когда Арлин показала свой старый пропуск.
— Доктор Тейт? — удивился командир. — Мы думали, вы погибли.
— Почти. — Арлин кивнула на Коготь. — Она спасла меня.
Паладин посмотрел на Коготь, на её шрамы, на ржавый пистолет, и его лицо под шлемом исказила презрительная усмешка.
— Рейдер?
— Бывший, — сухо ответила Коготь.
— Паладины не доверяют бывшим рейдерам.
— А я не прошу доверия. Я просто делаю свою работу.
Арлин вмешалась:
— Она рискует жизнью, чтобы вытащить меня. Если Братство не может оценить это, то, возможно, мы с ней пойдём своим путём.
Паладин помолчал, потом кивнул.
— Хорошо. Вы обе можете идти с нами. Но оружие сдадите на входе.
Эпилог. Цена человечности
Прошёл месяц. Коготь жила в форте Братства — в чистоте, с нормальной едой и горячим душем. Ей выдали новую броню (не такую крутую, как у паладинов, но лучше её старой куртки). Она тренировала новобранцев обращению с огнестрельным оружием — её опыт рейдера как раз пригодился.
Но по ночам она просыпалась в поту. Снилась Пустошь. Снились крики умирающих, которых она не спасла. Снилась та девушка в бункере, которая плакала в углу.
Однажды Арлин пришла к ней в казарму.
— Коготь, — сказала она, — я хочу тебя кое-что спросить.
— Валяй.
— Почему ты вернулась за мной? У тебя не было причин. Ты могла развернуться и уйти, как только увидела первого монстра.
Коготь долго молчала. Потом достала свой старый пистолет, положила на стол и сказала:
— Потому что кто-то должен был вернуться за мной двадцать лет назад. Надсмотрщик не вернулся. Рейдеры не вернулись. Даже отец, которого я не знала, не вернулся. А я… я хотела доказать, что в этом мире не всё потеряно. Даже для таких кусков дерьма, как я.
Арлин подошла и обняла её.
— Ты не кусок дерьма, — прошептала она. — Ты — единственный человек в Пустоши, который показал мне, что доброта — это не слабость.
Коготь не заплакала. Она разучилась плакать ещё в детстве. Но в груди у неё что-то потеплело — там, где раньше была только пустота.
Она осталась в Братстве. Не из веры в их идеалы. А потому что теперь у неё была цель: защищать тех, кто не может защитить себя. И если однажды Пустошь снова придёт по её душу, она встретит её с пистолетом в руке и с холодной улыбкой:
— Давай. Я уже не та девочка, которая боится темноты.
Вдалеке, над руинами Лос-Анджелеса, закружилась радиоактивная буря. Коготь надела шлем, взяла винтовку и пошла на пост.
Пустошь не прощает слабости. Но она уважает тех, кто смеет оставаться человеком — даже когда весь мир превратился в пепел и сталь.
Конец.
