Название: Человек, который слишком долго ждал
Персонажи: Купер Говард / Гуль, Барб Говард, Джейни Говард, Люси Маклин (эпизодически).
Локации: Голливуд (2077) — Пустошь Калифорнии (2296).
Пролог. Тот, кто продал душу за шляпу
Купер Говард никогда не верил, что его лицо может надоесть. В 2077 году оно красовалось на каждом тридцатом билборде от Лос-Анджелеса до Нью-Йорка. Голливудская звезда вестернов, бывший морпех, герой Аляскинской кампании — он стал идеальным лицом Vault-Tec.
«Ваше будущее в безопасности», — говорил Купер в камеру, улыбаясь своей ковбойской улыбкой, которая, по слухам, стоила компании три миллиона долларов за контракт. Он тогда не знал, что продал не просто своё имя, он продал человечеству билет в ад.
«Вы уверены, что собаки не могут быть допущены в убежища? Моя дочь обожает своего пса…» — спросил он однажды за ужином. Барб, его жена, отложила вилку и посмотрела на него своим фирменным взглядом, который сочетать сложно было: «Купер, идём в ванную, я налью тебе ванну. Расслабься».
Он не расслабился. И сегодня, как и каждую ночь, он просыпался в поту. Ему снилась война. Аляска. Китайские солдаты, которых он убивал в рукопашной, их лица, постепенно превращающиеся в лица его дочери.
Джейни. Светловолосая девочка, которая смотрела на отца так, будто он был самым настоящим героем — не по голоэкрану, а по жизни. Ради неё он согласился на этот проклятый контракт Vault-Tec. Ради её будущего. Ради места в убежище.
Идеальный план. Идеальный отец. Идеальная ложь.
Глава 1. Человек, который увидел правду
Всё рухнуло в одну ночь.
Друг и сослуживец по Аляске, Чарльз Уайтнайф, пригласил Купера на секретную встречу. Голливудское кладбище, полночь, дождь — как из дешёвого нуара. Там, среди надгробий актёров немого кино, он впервые увидел её. Женщину, которую через двести лет будут знать как Молдавер.
«Vault-Tec не просто строит убежища. Они готовят ядерную бойню», — сказала она. Голос тихий, но с металлическим оттенком правды, который режет слух сильнее любого крика. «Они знали о грядущих бомбах. И они помогли им упасть. А твоя жена, Купер, один из главных архитекторов этого апокалипсиса».
Купер тогда засмеялся. Прямо в лицо Молдавер. Сказал, что она сумасшедшая, и что Барб — просто обычный исполнительный директор. Но ночью, когда Барб привычно наливала себе бренди перед сном, он спросил:
— В Бостонском убежище, которое я рекламировал… там действительно есть контрольная группа с плацебо?
Барб замерла на секунду. Всего на секунду. А затем улыбнулась:
— Дорогой, в ванной тебя ждёт горячая вода. Иди, расслабься.
Он пошёл. Но не в ванну, а в гараж, где заперся и целый час смотрел на свой старый пистлет, подарок отца. Не плакал. Он разучился плакать на войне.
Глава 2. Коммерческий перерыв
Финальная съёмка проходила в павильоне, который арендовала Vault-Tec для нового ролика.
Сценарий был прост: Купер Говард, в своём знаменитом костюме шерифа из фильма «Мертовая Лошадь», улыбается в камеру и говорит: «Доверяйте Vault-Tec. Мы позаботимся о вашей семье».
Но в этот раз улыбка не получалась.
— Режиссёр! — крикнул Купер, поднимая руку. — Мне нужно уточнение. В контракте, который я подписал… он гарантирует место моей дочери в убежище?
Режиссёр, молодой парень с клипбордом, растерянно переглянулся с ассистентом.
— Мистер Говард, это просто коммерческий текст… — начал было режиссёр.
— Просто текст, — перебил Купер. — Просто текст на двадцать лет? Просто текст, который определит, будет ли моя дочь дышать через двести лет или превратится в радиоактивную пыль?
Тишина в павильоне стала ватной. Потом из тени вышла Барб. В своём деловом костюме, с той самой улыбкой, которая завоевала её пост в Vault-Tec.
— Все, выйдите, — сказала она.
Когда павильон опустел, Барб подошла к мужу и мягко поправила воротник его ковбойской рубашки. Она смотрела ему в глаза так же нежно, как двадцать лет назад, на их свадьбе в Лас-Вегасе.
— Купер, — прошептала Барб, — мы строим новую Америку. Ту, где люди вроде нас будут править. Неужели ты хочешь вернуться в мир, где твои вестерны крутят после полуночи, а ты сам — лишь старая кинозвезда?
— Я хочу знать правду, — ответил Купер, отводя её руку. — И я хочу, чтобы Джейни была в безопасности. Не в твоём «новом мире», а в этом.
Барб вздохнула. Её лицо стало жёстче, как бетонная плита на могиле.
— Ты уже подписал контракт, Купер. Ты — лицо Vault-Tec. И ты сделаешь этот ролик. Даже если тебе придётся улыбаться сквозь сжатые зубы.
Она развернулась и вышла. Купер остался стоять посреди павильона, глядя в огромные софиты, которые светили ему прямо в глаза. Он стоял и слушал, как в соседней комнате Барб разговаривает по телефону:
— …я проинструктирую его. Да, он будет сотрудничать. Если нет — у нас всегда есть запасные варианты. Контракты не горят, знаешь ли.
Глава 3. День, когда сгорело всё
В тот день Купер должен был быть на вечеринке. День рождения Роя — сына богатого продюсера. Купер должен был развлекать детей своим ковбойским шоу, стрелять холостыми из револьвера и делать вид, что мир не сходит с ума.
Джейни была с ним. Она сидела на старой лошади по кличке Шугарфут, смеялась в ладоши и кричала: «Папа! Сделай фокус!».
Он сделал. Вскинул револьвер и выстрелил в воздух.
В ту же секунду небо над Лос-Анджелесом полыхнуло.
Это было не похоже ни на один спецэффект, который Купер видел за десятилетия в кино. Алая вспышка ослепила всех. Волна жара ударила так, что у детей из ноздрей пошла кровь. А затем — тишина. Ватная, абсолютная.
Сирены. Крики. Мужчина в дорогом костюме упал замертво, раздавленный обломком статуи.
Купер схватил Джейни, посадил перед собой в седло и понёсся прочь от особняка. Он не знал, куда скачет. Подковы Шугарфут выбивали искры из асфальта. Вокруг падали здания. Люди превращались в силуэты, горящие заживо.
— Папа, я боюсь! — кричала Джейни.
— Не бойся, маленькая, — ответил Купер, прижимая дочь к себе. — Просто закрой глаза и держись крепче.
Радиация жгла кожу. Он чувствовал, как его лицо плавится, как кожа трескается, как волосы выпадают горстями. Но он не остановился. Не мог.
Он гнал лошадь к убежищу, где, по словам Барб, должна была ждать семья. Но когда они добрались, гермодверь была уже закрыта. Из репродуктора раздался голос Барб — холодный, безличный, словно отчитывающий диктор на вокзале:
«Извините. Ваш контракт истёк. Мы будем рады видеть вас в следующей жизни, мистер Говард».
Купер замер. Радиация уже пожирала его нервные окончания, но боль от этих слов была сильнее.
— Барб, — прохрипел он, — БАРБ! ОТКРОЙ ДВЕРЬ!
Молчание.
Джейни плакала. Купер упал на колени, прижимая дочь к груди, и почувствовал, как его собственные слёзы смешиваются с кровью и гноем, текущим по лицу. В тот момент он понял две вещи.
Первое: его больше не спасут. Он стал гулем — радиоактивным выродком, обречённым на бесконечные столетия полураспада.
Второе: он выживет. Не ради мести — хотя она согревала лучше любого огня. Ради Джейни. Пока он не узнает, жива ли она, он не имеет права умирать.
Глава 4. Проклятие долголетия
Прошли годы. Десятилетия. Века.
Купер Говард забыл своё имя. Теперь он — Гуль. Грязный, сморщенный, без носа и губ, с кожей, похожей на пергамент, иссушенный радиоактивным ветром. Он стал охотником за головами, наёмником, ходячим проклятием Пустоши.
Но иногда, когда он сидит у костра и чистит свой старый револьвер — тот самый, с которым он снимался в вестернах — он слышит один и тот же вопрос от клиентов:
— Ты помнишь, как это было? До бомб?
— Я помню свой последний стейк, — отвечает Гуль с усмешкой. — И то, что я кусал его зубами, которые у меня ещё были.
Он не шутит. Он помнит всё. Каждую секунду. Как помнит лица китайских солдат, убитых им на Аляске. Как помнит улыбку Барб их свадебной ночью. Как помнит крик дочери в тот день, когда упали бомбы. Память — это его проклятие. Радиация не смогла убить его тело. Но она не смогла и стереть прошлое.
Иногда он находит старые голодиски с фильмами, где он снимался. Тогда, приковав свою лошадь где-нибудь в руинах супермаркета, он садится на поцарапанный диван, ставит запись и просто смотрит. Смотрит на своё прежнее лицо — здоровое, красивое, настоящее — и не может поверить, что это был он.
«Доверяйте Vault-Tec. Мы позаботимся о вашей семье».
Гуль выключает запись и выходит наружу. Пустошь ждёт. А в ней — возможно, где-то за горизонтом, — его дочь. Или её дети. Или правнуки. Он не знает, жива ли она — гули, как известно, выносливее обычных людей.
Но знать ему и не нужно. Нужно искать.
Глава 5. Тот, кто всё ещё ждёт
Однажды в Пустоши он встретил девушку из убежища. Синий комбинезон, наивные глаза, чистая кожа — всё, чем он был когда-то. Её звали Люси. Она искала своего отца. Он искал свою дочь.
— Зачем ты ищешь её? — спросила как-то Люси, когда они сидели в развалинах старого кинотеатра, на экране которого догорал последний пленочный фильм.
— Потому что я обещал, — ответил Гуль, вглядываясь в мелькающие тени на экране. — Я обещал защищать её. И я не сдержал обещание в тот день. Я должен сдержать его сейчас. Даже если это займёт ещё двести лет.
Люси отвернулась. Её глаза блестели. Может быть, от пыли. Может быть, нет.
Гуль снова чистил револьвер — тот самый, который был с ним в день катастрофы. Он чистил его уже миллион раз. Но в этой бесконечной церемонии было что-то медитативное. Что-то, напоминавшее ему о человечности.
На кожаной кобуре до сих пор виднелась выцветшая вышивка: «Купер Говард — Шериф». Уже сто лет никто не звал его Купером. Даже он сам уже почти забыл, как это слово вылетает изо рта.
Но уничтожить кобуру он не мог. Это всё, что осталось от прежнего мира. От прежнего него.
Эпилог. Дорога без конца
На рассвете Гуль снова сел в седло.
Люси ушла своей дорогой. У неё был свой крест, свои обещания. У него — свои. Он знал, что их пути ещё пересекутся — Пустошь мала для таких, как они, но велика для таких, как он.
— Куда теперь? — спросила Люси на прощание.
— На восток, — ответил Гуль, не оборачиваясь. — В Новый Вегас. Говорят, там есть старые списки. Кто купил места в убежищах. Кто выжил. Кто… нет.
— А если она не выжила?
Купер Говард — Гуль, контрабандист, отцеубийца (в моральном смысле), кинозвезда и неудачник — замолчал. Ветер дул в его обожжённую, сморщенную кожу, и он чувствовал его так же остро, как двести лет назад.
— Тогда я убью хотя бы того, кто сделал так, что она не выжила, — сказал он и кивнул в сторону горизонта. — Удачи тебе, девочка.
— Удачи, мистер Говард, — ответила Люси.
Он не поправил её. Впервые за двести лет кто-то назвал его настоящим именем. И это имя больше не причиняло боли. Оно просто было.
Он вонзил шпоры в бока лошади, и они поскакали в сторону восходящего солнца — такого же багрового, как в день, когда сгорел старый мир.
Купер Говард умер. Давно. Вместо него в Пустоши живёт Гуль.
Но Гуль помнит. И пока он помнит — надежда не умерла окончательно.
Где-то, за гранью радиации и времени, всё ещё есть девочка, которая ждёт, когда папа вернётся с работы.
И он вернётся.
Даже если придётся пройти через весь ад.
Конец.
