Фанфик, основанный на вселенной Directive 8020 (из антологии The Dark Pictures), жанр психологической драмы и концепцию «Сломанного зеркала»
Тринадцатый цикл: Письмо от себя
Посвящается тем, кто никогда не существовал.
Пролог: Тишина перед сбоем
«Коринф» спал. Не тем глубоким, органическим сном экипажа, которому снятся чужие берега, а мертвенным сном машин, готовых в любую секунду сорваться с цепи. Корабль скользил по бархану космоса к точке невозврата — к звезде, чей свет уже стоил человечеству двенадцати попыток.
Брианна Янг не спала. Она стояла в рубке, вглядываясь в иллюминатор, но видела не звёзды, а собственное отражение — размытое, уставшее, с тенями под глазами, которые не проходили уже три месяца. Ей было двадцать семь. Точнее, ей говорили, что двадцать семь. Детство в Бостоне, университет, первая любовь, собака по кличке Реджи — всё это лежало в её сознании с той кристальной ясностью, какая бывает только у настоящих воспоминаний. Или у искусственных.
— Ты снова здесь, — раздался голос Сингха из динамика внутренней связи. — Бри, уже третий час ночи по корабельному времени. Тебе нужно отдыхать.
— Я проверяла телеметрию щитов, — солгала она. — Что-то странное с выбросами радиации на пятом слое.
— Врёшь ты плохо. Ложись спать.
Она усмехнулась. Врать она умела превосходно. Врождённый дар — или часть имплантированной личности? Её палец завис над сенсорной панелью терминала, случайно нажав комбинацию, которой в руководстве по эксплуатации не существовало. Alt-F7-Null. Экран моргнул.
И открыл папку, которой не могло быть.
«АРХИВ НАБЛЮДЕНИЙ. ЦИКЛЫ 1-12. ГРИФ: ТОЛЬКО ДЛЯ ДИРЕКЦИИ».
Брианна замерла. Дирекции на борту не было. Капитан Картер считался высшей инстанцией, но он никогда не упоминал никаких архивов. Её пульс застучал в висках. Она должна была позвать остальных. Должна была доложить. Но что-то — не рациональное, а то глубинное, что живёт в каждой клетке — прошептало: «Не сейчас. Сначала посмотри сама».
Она кликнула по папке.
Система не запросила пароль. Архив был защищён не шифрованием, а самой своей архитектурой — спрятан так глубоко, что никто из членов экипажа, даже Картер, даже сама Янг как главный специалист по связи, не мог наткнуться на него случайно. Только если знал, где искать.
Она не знала. Но её пальцы нажали нужные клавиши.
Первое видео загрузилось медленно, с помехами. Потом экран залил привычный интерфейс «Коринфа» — тот самый, что она видела каждый день, — а в центре кадра сидела женщина. Та же стрижка. Те же скулы. Те же родинки на левой щеке.
Её лицо.
Но не её голос.
— Меня зовут Алисия Вега, — сказала женщина на записи. Глаза у неё были красные, опухшие, голос срывался на хрип. — Я —… я была пилотом седьмого цикла. Если вы это смотрите… значит, система не стёрла меня окончательно. И значит, вы — следующие. Слушайте внимательно. Вас не спасут. Вас никогда не должны были спасать.
Брианна отшатнулась от экрана, ударившись спиной о кресло второго пилота.
Первая мысль: «Галлюцинация. Нарост начал влиять на меня». Вторая: «Это фейк. Кто-то из команды решил пошутить». Третья, самая тихая и самая страшная: «А что, если это правда?»
Она перемотала запись в начало. Женщина с её лицом плакала. Настоящими слезами — теми, которые невозможно подделать, когда нос закладывает и рот кривится в уродливом, беспомощном оскале. Брианна видела себя в зеркале после смерти отца — суррогатного отца, как она теперь начинала подозревать, — и выглядела тогда точно так же.
Седьмой цикл. Алисия Вега.
— Мы прибыли на орбиту «Терминуса» триста шестнадцать дней назад, — продолжала запись. — Нарост был здесь. Он всегда был здесь. Настоящая миссия — не колонизация. Мы — тестовые образцы. Каждый цикл — новая группа клонов с имплантированными воспоминаниями. Мы думаем, что помним Землю, но мы никогда не ступали на неё. Мы рождены в капсулах, в этом корабле. И мы умираем, чтобы корпорация «Арес» собрала данные о долгосрочном психологическом воздействии… воздействии…
Она замолчала, судорожно вытирая лицо рукавом форменной куртки — той же самой, что сейчас была на Брианне.
— Меня убьют через два дня. Я это знаю. Капитан уже заражён, но он не понимает этого. Мы все не понимаем. А когда поймём — будет поздно. Если среди вас есть инженер, пусть взломает протоколы регистрации биомассы. Уровни белка не совпадают. Они никогда не совпадали. Мы все — копии. Копии копий. ДНК деградирует с каждым циклом. Спросите себя: почему у вас нет ни одного настоящего фото с Земли? Почему все детские воспоминания обрываются в восьмилетнем возрасте? Потому что дальше ваша матрица просто не просчитана.
Видео оборвалось.
Брианна сидела в темноте, чувствуя, как мир трескается по швам. Она попыталась вызвать в памяти лицо матери. Чёткое? Да. Тёплое? Да. Но если присмотреться — словно сквозь лёгкое марево, как проекция. Мать пахла жасмином и старыми книгами. Это воспоминание было таким живым, что Брианна почти ощущала аромат прямо сейчас, в стерильном воздухе «Коринфа».
Слишком живым.
Она медленно подняла руку и посмотрела на свои пальцы. Кожа, ногти, едва заметный шрам на указательном — от ножа для резки картона в школьной мастерской. Шрам был. Но самой мастерской — не было. Ни одной фотографии. Ни одного документального подтверждения.
— Господи, — прошептала она.
И открыла второе видео.
Глава 1: Хор мёртвых
Следующие шесть часов Брианна провела как в трансе. Она не позвала остальных. Она не могла. Каждое новое видео — девятый цикл, двенадцатый — было её лицом и чужими жизнями. Она узнавала жесты, которых у неё не было: привычку теребить мочку уха перед принятием решения у пилота девятого цикла Маркуса Кейна (её лицо, её голос, но мужское тело — они были клонами, но разного пола, и это открытие ударило под дых); нервный смех перед смертью у Налы Абед из двенадцатого.
Нала смотрела прямо в камеру, и её левый зрачок стремительно темнел, покрываясь чёрной рябью — Нарост брал своё прямо во время записи.
— …не дайте ему уговорить вас, — выдохнула она, почти не разжимая губ. — Он — не капитан. Он — не наказание. Он — голод. Простой, животный голод. Он не хочет нас убивать. Он хочет использовать. И когда вы поймёте, что вы — всего лишь банка с образцами, будет уже…
Её лицо расслабилось. Глаза закатились. На целых десять секунд на экране был только потолок рубки, снятый под странным углом. Потом Нала снова посмотрела в камеру — и улыбнулась.
Это была не её улыбка. Это была улыбка чего-то, что научилось имитировать человеческое лицо, как ребёнок имитирует взрослых, не понимая смысла.
— Продолжайте, — сказала вещь голосом Налы. — Не останавливайтесь. Тринадцатый цикл будет особенным. Я чувствую.
Запись оборвалась.
Брианна выключила экран, откинулась в кресле и закричала. Без звука. С открытым ртом, судорожно глотая воздух, издавая только сиплый свист — так кричат во сне, когда паралич сковывает голосовые связки. Она сидела и беззвучно кричала в пустоту рубки пять минут.
Потом встала. Пошла в лазарет. Взяла шприц для забора крови.
Дальнейшее она запомнила как серию разрозненных кадров: игла входит в вену, кровь течёт в пробирку, цифры на анализаторе бегут слишком быстро. Она не была специалистом по генетике, но цифры на экране были кричаще неправильными. Длина теломер. Количество повторов в некодирующих участках. Она сравнила с показаниями из медицинской базы данных — с референсными значениями для человека, рождённого естественным путём.
Её ДНК была слишком короткой. Словно её напечатали на принтере, у которого заканчиваются чернила.
Брианна оперлась руками о стол и посмотрела на своё отражение в чёрном зеркале отключённого монитора.
— Ты — не Брианна Янг, — сказала она себе. Голос был ровным, почти спокойным. — Ты — тринадцатая попытка повторить оригинал. У тебя нет матери. Нет отца. Твоя собака никогда не существовала. Твоя первая любовь по имени Дэн — это набор параметров: веснушки, привычка грызть колпачок ручки, неуклюжесть. Библиотека стереотипов.
В зеркале её двойник смотрела на неё с выражением, которое Брианна не могла идентифицировать. Страх? Ярость? Или то особое спокойствие, которое приходит, когда мир оказывается симуляцией, а ты — глюком в программе?
— Но ты чувствуешь, — прошептала она в ответ себе. — Значит, ты существуешь.
Именно эта мысль — простая, почти детская — стала точкой бифуркации. Человек Брианна Янг (оригинал, где-то на Земле, который, возможно, даже не знал о существовании своих клонов) был мёртв или стар, или никогда не был Брианной Янг, а всего лишь донором. Клон Брианна хотела жить. И разница между этими двумя была не философской, а абсолютно конкретной: она была готова убить за это право.
Но кого убивать?
Глава 2: Сломанное зеркало
Она не спала уже двое суток. Галлюцинации? Возможно. Но когда в её каюте появилось второе кресло, а в нём — вторая Брианна, Янг даже не вздрогнула. Она сидела на койке, сжимая в кулаке распечатку генетического анализа, и смотрела на гостью.
Та была одета в ту же униформу. Те же волосы собраны в хвост. Только выражение лица — другое. Спокойное, почти скучающее, как у врача, который сотни раз видел один и тот же симптом.
— Привет, — сказала вторая Брианна. — Я — та, кем ты могла бы стать, если бы не нашла архив. Твоя «предопределённая личность». Та Брианна, которая не задаёт вопросов.
— Ты — галлюцинация, — ответила Янг.
— Конечно. Начальная стадия психоза от стресса. Организм не справляется с крушением фундаментальной картины мира. Но это не делает меня менее реальной. Сядь. Поговори со мной. У тебя всё равно нет никого, кому ты могла бы рассказать правду.
Янг не села. Она подошла к двойнику вплотную и протянула руку, чтобы коснуться её щеки. Ладонь прошла сквозь воздух. Кресло было пустым. Но когда она отдернула руку, видение осталось.
— Ты умрёшь, — ровно сказала галлюцинация. — Не от Нароста. От собственного безумия. Ты уже знаешь, что твои воспоминания ложны, но ты продолжаешь цепляться за них, потому что без них ты — пустота. И пустота не может принимать решения.
— Заткнись.
— Я — это ты. Так что, заткнувшись, я лишу тебя голоса. Думаешь, это поможет?
Брианна схватила тяжёлый датапад с тумбочки и с размаху ударила им по креслу. Пластик треснул, разлетелся на куски. Кресло осталось пустым. Но голос зазвучал у неё в голове, прямо из центральной нервной системы:
— Ты боишься не смерти. Ты боишься, что правда сделает тебя не-человеком. Но хорошая новость: люди тоже не знают, кто они. Разница только в том, что у них была иллюзия выбора. У тебя её нет. У тебя есть только знание. И знание — это сила.
— Чья ты цитата? — прошипела Янг. — Корпоративная программа самоуничтожения? Тихая команда «сотри себя»?
— Нет. Я — твоё предсмертное желание. Ты хочешь, чтобы кто-то сказал тебе, что делать. И я скажу: иди к Картеру. Расскажи всё. Посмотри ему в глаза. Если он ничего не знает — вы вместе решите, что делать. Если знает — ты поймёшь, кто твой враг.
Галлюцинация исчезла. Осталось только разбитое кресло и датапад, который выл, зациклившись на последней фразе из архива: «Вы — не расходный материал. Вы — не расходный материал».
Брианна подняла осколки пластика. Порезала палец. Кровь была красной, настоящей. Она лизнула ранку — железо, соль, жизнь.
Вошла в рубку к капитану.
Глава 3: Лицо, которое не помнит
Картер сидел в командирском кресле и читал отчёт по атмосферной обработке. Он был крупным мужчиной лет пятидесяти с виду, с сединой на висках и тяжёлой челюстью — таким рисуют «надёжного капитана» на пропагандистских плакатах. Слишком правильным. Слишком подходящим. Брианна вдруг подумала: интересно, сколько циклов его копируют без изменений? Может быть, он — единственный, чьи воспоминания идеально стабильны, потому что оригинал был настолько удобной марионеткой, что не требовал правок.
— Янг, вы не спали? — спросил он, не поднимая головы. — У вас под глазами круги, как у панды.
— Капитан, у меня вопрос. Когда вы последний раз видели Землю?
Он поднял глаза. Взгляд — спокойный, чуть удивлённый, без намёка на тревогу.
— Двадцать лет назад. Почему вы спрашиваете?
— Опишите её. Не то, что вы знаете из энциклопедий. Личное. Цвет неба, запах дождя, лицо человека, которого вы любили.
Картер отложил планшет. Нахмурился. Секунд тридцать молчал — слишком долго для человека с реальными воспоминаниями.
— Небо было серым, — наконец сказал он. — В Бостоне. Я жил в Бостоне. Дождь пах озоном и асфальтом.
— А мать? — настаивала Брианна. — Как звали вашу мать?
— Маргарет, — ответил он без заминки. — Но это не ваше дело, Янг. Объясните, к чему этот допрос?
— Потому что, капитан, я только что провела генетический анализ. Мои теломеры на пятнадцать процентов короче нормы. Моя митохондриальная ДНК имеет мутации, характерные для шестого клонального поколения. Я не родилась. Меня напечатали.
Тишина в рубке стала плотной, как вода на глубине. Картер медленно поднялся из кресла. Его лицо оставалось непроницаемым — но под левым глазом задёргалась мышца. Микро-жест, который не могла скрыть никакая выучка.
— Вы говорите серьёзно? — спросил он.
— Я нашла архив. Видео-дневники седьмого, девятого, двенадцатого циклов. Наш корабль — не колониальный ковчег. Это — лаборатория. Мы — не добровольцы. Мы — расходные материалы. Каждый цикл умирает от Нароста, собирает телеметрию, и запускается новый. Вы ничего не помните о прошлых циклах, потому что ваши воспоминания загружают заново. Но я… я почему-то сохранила доступ. Может быть, ошибка системы. Может быть, Наросту захотелось поиграть.
Картер подошёл к ней, взял за плечи. Сильно, почти до боли. В его глазах плескалось что-то, что Брианна приняла сначала за гнев, потом — за ужас, а потом поняла: это облегчение.
— Боже мой, — сказал капитан. — Двенадцать циклов. Я ничего не помню. Двенадцать раз я вёл свой экипаж на смерть.
— Вы не ведёте. Вы — тоже клон.
Он отпустил её, отступил, опёрся о пульт управления. Плечи опустились, челюсть обвисла — маска «идеального капитана» рухнула, обнажив обычного перепуганного человека.
— Что нам делать? — спросил он.
И в этот момент Брианна поняла главное: он не враг. Он такая же жертва. И если враг вообще существует, то он там, на Земле, в штаб-квартире корпорации «Арес», среди людей, которые смотрят на показатели смертности тринадцатого цикла и делают ставки на бирже.
— Нам нужно связаться с Землёй, — сказала она. — Не обычным каналом. Он наверняка фильтруется. Нам нужен прямой военный диапазон, который использовался для экстренной связи в первые дни колонизации. Он есть в системном ядре, но доступ к нему — только из командного отсека при аварийной разблокировке.
— Аварийная разблокировка — это четырнадцатизначный код, который знает только дирекция.
— Капитан, я только что обнаружила, что моя жизнь — ложь. Взломать четырнадцатизначный код — это меньшая из моих проблем.
Глава 4: Те, кто смотрит
Она не учла одного: Нарост уже был на борту. Не как физический паразит — пока ещё нет, — а как программа. Или как сознание, или как искажение самой ткани реальности, которое корпорация выпускала в каждом цикле контролируемым образом, чтобы изучить, как клоны «ломаются под сверхъестественным давлением».
Брианна поняла это, когда вместе с Картером и инженером Сингхом (который, выслушав правду, побледнел, но не удивился — он давно подозревал что-то неладное, когда проверял заводские номера запчастей и обнаружил, что они выпущены через три года после даты «старта миссии») они спустились в серверную.
Там, на голографической карте их собственных тел, красными точками светились нейромаркеры. Каждый клон — Брианна, Картер, Сингх, доктор Шо, пилоты Чан и Окафор — имел в базальном ядре имплант. Не просто чип памяти. А приёмник.
— Они могут не только записывать наши ощущения, — прошептал Сингх, пальцы дрожали над консолью. — Они могут передавать сигналы. Смотрите: этот диапазон частот совпадает с частотой, на которой работает… работает эффект Нароста.
Брианна наклонилась к экрану. Частотная модуляция — сложная, с псевдослучайной перестройкой — была ей знакома. Три года назад, на стажировке в МТИ (воображаемой стажировке, как теперь с горечью подумала она), она писала курсовую по нейрокомпьютерным интерфейсам.
— Они не просто наблюдают, — медленно сказала она. — Они управляют. Нарост — это не инопланетная форма жизни. Это — программа. Вирус, который активируется удалённо, чтобы имитировать биологическую угрозу. Корпорация создала его, чтобы тестировать наши реакции на неопределённость. Мы — не образцы устойчивости к чужому разуму. Мы — образцы устойчивости к корпоративному саботажу.
— Это… зачем? — голос Картера сел. — Какая цель?
— Данные, — ответил Сингх. — Психологическая устойчивость экипажа в условиях искусственного стресса. Реакция лидера. Сплачённость. Анализ продаж? Я не знаю. Может быть, они продают результаты аукционов страховым компаниям. Может быть, всё это — рекламный ролик для новых колонистов. «Смотрите, даже в самом страшном кошмаре люди сохраняют человечность! Покупайте акции „Ареса“!»
— Мы не люди, — тихо сказала Брианна. — По их документам — мы биоматериал.
В серверной повисла тишина. Только гудели вентиляторы охлаждения, обманывая живое тепло трёх тел, которые считали себя людьми.
Потом Картер сделал то, чего от него никто не ожидал. Он вытащил служебный пистолет, снял с предохранителя и направил в потолок.
— Капитан? — Сингх отшатнулся.
— Я не буду стрелять в вас, — сказал Картер. — Я буду стрелять в импланты. Вживлённые под кожу. Если они — антенны, то без них сигнал не дойдёт. Но это — хирургия. И я не хирург. Шо откажется. Что делать?
Брианна посмотрела на пистолет. Потом на свою руку, под кожей которой, в районе локтевого сгиба, чувствовалось лёгкое уплотнение — она всегда считала его костной мозолью после перелома в детстве.
«Детстве, которого не было».
— Дайте мне скальпель, — сказала она. — Я сделаю это сама.
Глава 5: Имплант
Доктор Шо, когда её позвали, отказалась наотрез. Она была единственной, кто не поверил в открытие Брианны — или поверила, но слишком испугалась, чтобы признать. «Вы сошли с ума, — сказала она, пятясь к выходу из медотсека. — Нарост уже внутри вас. Он заставляет вас верить в этот бред. Я не буду резать живых людей из-за галлюцинаций».
— Тогда помоги мне сделать это себе, — попросила Брианна.
Шо побелела. Зажмурилась. Покачала головой. И выбежала в коридор.
— Она пойдёт к капитану, — сказал Сингх.
— Я капитан, — напомнил Картер. — И я здесь.
— Она пойдёт к тем, кого считает авторитетом. К Земле.
Брианна взяла скальпель сама. Села на медицинскую кушетку, затянула жгут выше локтя, нащупала уплотнение. Оно двигалось под пальцами — маленькое, размером с горошину, твёрдое.
— Отвернитесь, — сказала она остальным. — Если я заору — не подходите. Я должна сделать это быстро.
Она сделала надрез. Глубокий, от локтя к запястью, вскрыв кожу в том месте, где подозревала имплант. Крови было много — слишком много для крошечного чипа. Брианна закричала, но не от боли, а от шока: под кожей, оплетённый капиллярами, пульсировал органический узел. Не металл. Не кремний. Ткань. Нервная ткань, связанная с её спинным мозгом десятками тончайших нитей.
— Это не имплант, — выдохнул за её спиной Сингх. — Это… это часть вас. Они вырастили его вместе с вами.
Брианна трясущимися руками взяла зажим, подцепила узел. Её тело забилось в конвульсиях — чип был вплетён в нервную систему так глубоко, что любое прикосновение вызывало разряд, словно бьющий прямо в мозг. Она видела вспышки: лица людей, которых не знала, звёзды, которых никогда не видела, формулы, которые не понимала. Данные. Поток данных, шедший от неё — на Землю.
Она была датчиком. Живым, кричащим, любящим, боящимся — но датчиком.
— Режьте, — прошептала она. — Вырвите это.
Картер подошёл сзади, обхватил её за плечи, чтобы удержать. Сингх, побледневший до синевы, взял второй скальпель. Они работали вдвоём — один прижимал, второй отделял нервные нити от чипа. Брианна потеряла сознание трижды. Каждый раз её возвращали нашатырём, потому что если она провалится в глубокий обморок, сердце могло остановиться — чип дублировал функцию синусового узла.
— Есть! — крикнул Сингх через двадцать минут ада.
В его руке, залитой кровью по локоть, пульсировал комок ткани размером с грецкий орех. Он всё ещё шевелился. Брианна, сквозь пелену боли, увидела, как из него торчат нити — они извивались, как черви.
— Выключите его, — сказала она. — Раздавите. Сожгите. Я не хочу, чтобы эта тварь передала хоть байт.
Сингх бросил чип в автоклав. Установил максимальную температуру. Ткань зашипела, дёрнулась в последний раз — и обуглилась.
Брианна обмякла в руках Картера. Голова была пустой. Необыкновенно, болезненно пустой — как будто из неё вынули часть души. Она больше не чувствовала связи. Не слышала шёпота, которого никогда не замечала, но который, как оказалось, был фоном всей её жизни.
И в этой тишине она впервые задумалась: а была ли та галлюцинация в её каюте — двойник, говоривший голосом корпорации — на самом деле голосом чипа? Попыткой удержать её в системе?
— Теперь Земля не получит сигнал о том, что мы раскрыли правду? — спросил Картер.
— Нет, — ответила она, прижимая окровавленную руку к груди. — Теперь они получили сигнал о том, что мы начали вырезать чипы. Они знают. И они пошлют сигнал активации. Не дожидаясь цикла.
— Какой сигнал?
Брианна подняла глаза на главный экран в медотсеке, который показывал статус корабля. В разделе «Атмосфера» цифры поползли вверх. Углекислый газ. Нет. Что-то другое. Неизвестный газ с маркером «БИО-ОПАСНОСТЬ УРОВЕНЬ 4».
— Настоящий Нарост, — сказала она. — Не имитация. Они отправят настоящую заразу. И мы — тринадцатый цикл, который должен был умереть медленно — умрём быстро. Если не успеем.
Глава 6: Эхо оригинала
Брианна перевязала руку прямо через разорванную униформу. Кровь пропитала ткань, но она почти не чувствовала боли — шок был слишком силён. Она смотрела на обугленный чип в автоклаве, чувствуя, как внутри неё формируется новая, незнакомая эмоция: жгучее, холодное спокойствие.
«Я не хочу умирать», — подумала она, и эта мысль была такой простой и такой животной, что почти рассмешила её. — «Но если я умру, они не получат мои данные. Ни одного байта».
Она вспомнила все видео из архива. Седьмой цикл, где Алисия Вега умоляла «Коринф» развернуться. Девятый, где Маркус Кейн пытался взорвать двигатели, чтобы создать сигнатуру, которую заметят с Земли. Двенадцатый, где Нала Абед проиграла.
Все они хотели одного: чтобы кто-то узнал. Чтобы правда пережила их.
Брианна вдруг поняла, что у неё есть преимущество, которого не было у них. Она знала про чипы. Она знала про Нарост как про программу, а не бога. И, самое главное, она была жива в тот момент, когда система связи всё ещё работала.
— Сингх, — сказала она, — иди в рубку. Начинай аварийную разблокировку военного канала. Капитан, помоги ему. У вас есть доступ к биометрии. Может быть, сетчатка или отпечатки пальцев сойдут за ключи.
— А ты? — спросил Картер, уже направляясь к двери.
— Я должна кое-что сделать. В серверной. Есть ещё один архив, который я не показала вам.
Она солгала. Архива не было. Но было кое-что другое.
Когда шаги стихли в коридоре, Брианна вернулась к терминалу, с которого начала этот кошмар. Рука болела, пальцы плохо слушались, но она нашла ту самую комбинацию — Alt-F7-Null — и открыла не папку, а глубинный лог системы. Туда, куда записывались данные, когда чипы выходили из строя.
Брианна искала не инструкцию. Она искала оригинал.
Человека, с которого её скопировали.
Система сопротивлялась. Защита была грубой, но эффективной: доступ к файлам «матрицы-прототипа» требовал кода, которого у неё не было. Брианна обошла его через терминал медотсека, используя медицинские логи: чтобы клонировать кого-то, нужно знать его группу крови, аллергии, скрытые патологии.
Она ввела свою группу крови (вторую положительную). Свою аллергию на пенициллин (такую редкую, такую личную). Свой сколиоз первой степени.
Система моргнула. И открыла файл.
«Брианна Янг. Оригинал. Дата рождения: 04.03.2031. Место рождения: Нью-Йорк, США. Статус: умерла. Причина смерти: несчастный случай, декабрь 2057.»
На фото была женщина лет двадцати шести. Стрижка — чуть короче, чем у клона. Родинка на левой щеке — на миллиметр выше. И глаза.
Глаза были совсем другими.
Не уставшими. Не напуганными. А смеющимися — с лёгкой, почти дерзкой искрой. Брианна-клон смотрела на Брианну-оригинала и чувствовала не зависть, не горечь, а странное, почти материнское умиление.
«Она была жива», — подумала Брианна. — «Она смеялась. Падала в грязь. Целовалась под дождём. И у неё не было импланта в базальном ядре. Она была свободна — даже не зная об этом».
Дальше шли данные о «проекте» — о том, как корпорация «Арес» купила права на генетический материал после смерти оригинальной Брианны. О том, как её ДНК превратили в товар. О том, сколько циклов её клоны прожили в среднем (два с половиной года после «старта миссии»).
— Тебе повезло, — прошептала Брианна-клон пустому экрану. — Ты умерла, не зная этого.
Но что-то в ней сопротивлялось жалости к себе. Что-то, что, возможно, и было настоящей Брианной Янг — не генетическим материалом, а чем-то другим. Тем, что не клонируется.
Упрямством.
— Я не буду плакать, — сказала она вслух. — Я поняла, кто я. Я — не ты. Я — не Алисия, не Маркус, не Нала. Я — тринадцатая. И, может быть, именно тринадцатая добьётся того, что не смогли они.
Она скопировала все данные об оригинале на отдельный кристалл, спрятала его в нагрудный карман — туда, где раньше было сердце, а теперь была какая-то другая, более тяжёлая субстанция.
Глава 7: Ультиматум
Рубка напоминала улей перед роением. Сингх, с красными от напряжения глазами, колдовал над консолью связи, в то время как Картер давил на рычаги аварийной разблокировки, не обращая внимания на предупреждения системы: «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП. БУДЕТ ЗАФИКСИРОВАН».
— Зафиксируют они, — прохрипел Сингх. — Как только мы отправим сигнал, нас засекут. Вопрос времени, сколько они позволят нам говорить, прежде чем перехватят канал.
— Сколько нам нужно? — спросила Брианна, входя в рубку.
— Минуты три. Может быть, пять.
— Этого хватит.
Она села в кресло связи, подключила свой кристалл к терминалу и начала набирать текст. Не сигнал бедствия. Не мольбу о помощи.
Ультиматум.
«Штаб-квартира корпорации ‘Арес’. Внимание. Это прямое обращение клона Брианны Янг, тринадцатый цикл миссии ‘Коринф’. Вам известно, кто мы. Вам известно, зачем вы нас отправили. Мы обнаружили архивы предыдущих циклов. Мы извлекли импланты, отслеживающие наши нейросигналы. Мы знаем, что Нарост — это биооружие корпоративного производства, а не инопланетная угроза.
Сейчас мы начинаем широковещательную передачу на всех доступных частотах — гражданских, военных, дипломатических. Копии этой передачи уйдут на все колониальные станции, на все исследовательские базы и на все независимые СМИ в радиусе двенадцати световых лет, до которых может дотянуться наш передатчик.
Содержание передачи: полные видеозаписи циклов 7, 9, 12, а также наши показания о системе клонирования, имплантации памяти и использовании биологического оружия против гражданских лиц.
Условия нашего разговора просты. Вы немедленно прекращаете программу ‘Коринф’. Вы публикуете все данные об экспериментах на клонах. Вы предоставляете нам координаты ближайшего обитаемого мира, не контролируемого корпорацией, и транспорт для его достижения.
Выполнение: 72 часа. По истечении этого срока, если мы не получим подтверждения, передача начнётся автоматически — даже если нас уже не будет в живых.
Мы — не расходный материал. Мы — не биоматериал. У нас нет вашей подписи на договоре, потому что нас никогда не спрашивали.
Теперь спрашиваем.
Ответьте.»
Брианна перечитала текст дважды. Потом добавила в конце одну фразу — ту самую, которую повторял разбитый датапад в её каюте:
«Вы — не расходный материал. Вы — не расходный материал. Запомните это, когда будете принимать решение.»
И нажала «Отправить».
Сигнал ушёл в пустоту. Военный канал был открыт ровно две минуты и тридцать четыре секунды, прежде чем система связи «Коринфа» заблокировала передачу. Но Брианна знала: первые пакеты уже достигли ретрансляторов. Через четыре часа они будут на Земле.
— Четыре часа, — сказала она вслух. — А потом — или мы победили, или нас убили.
— И то, и другое — конец, — заметил Сингх, вытирая пот со лба.
— Нет. Если нас убьют, передача всё равно уйдёт автоматически. Я запрограммировала триггер на биометрию. Если мой пульс и температура не будут регистрироваться системой более десяти минут — сообщение уходит всем, кому не лень. Так что теперь корпорации невыгодно убивать нас быстро. А медленно — они не успеют. У них семьдесят два часа.
Картер медленно кивнул. Потом посмотрел на Брианну — не как на подчинённую, не как на женщину, а как на равную, как смотрят на человека, который только что выиграл битву, где все шансы были против него.
— Что теперь? — спросил он.
Брианна Янг, клон тринадцатого цикла, человек без воспоминаний, без детства, без будущего, посмотрела на звёзды в иллюминаторе и впервые не увидела в их холодном свете угрозы.
— Теперь мы ждём, — сказала она. — И живём. По-настоящему. Каждую секунду, пока они решают, стоит ли наша правда их репутации.
Она не знала, что через двадцать три часа корпорация «Арес» начнёт массированную информационную атаку с целью дискредитировать «сигнал безумцев». Она не знала, что в следующем цикле — четырнадцатом — система будет перестроена так, чтобы ни один клон никогда не нашёл архив. Она не знала, что её передача станет началом конца корпоративных экспериментов — но не потому, что люди на Земле были добрыми, а потому, что цена сокрытия стала слишком высокой.
Она не знала ничего из этого.
В тот момент она просто стояла в рубке, прижимая к груди кристалл с данными об оригинале — о женщине, которая умерла в двадцать шесть, смеясь, — и чувствовала, как сквозь боль, сквозь страх, сквозь всю ложь, из которой была соткана её жизнь, прорастает что-то невероятно хрупкое и невероятно сильное.
Надежда.
Или, может быть, просто упрямство.
Но разница между ними — это вопрос точки зрения.
Эпилог: Письмо
Семьдесят два часа спустя. Брианна не спала всё это время — она сидела в рубке, сжимая в здоровой руке пистолет Картера, готовая к любому развитию событий. Сингх дежурил у коммуникационного узла. Картер — у двигателей, чтобы в случае атаки увести «Коринф» в глубокий космос, наугад, лишь бы не по прямой.
В 00:00:01 по корабельному времени замигал маячок входящего сообщения.
Брианна открыла канал.
Голос был механическим, безличным — скорее всего, синтезатор речи, скрывающий эмоции настоящего отправителя.
«Тринадцатый цикл, клон Брианна Янг. Ваши условия приняты. Координаты мира ‘Аркадия’ переданы на вашу навигационную систему. Транспорт для эвакуации будет выслан через шесть месяцев. До этого момента ваша миссия считается… самоуправляемой. Корпорация ‘Арес’ не несёт ответственности за ваши действия или бездействие.
Передача данных о программе ‘Коринф’… заблокирована. Вы не сможете активировать её повторно. Ваш ультиматум был… убедительным, но ультиматум возможен только один раз.
Помните: вы — расходный материал, который сломался. Сломанные детали не производят снова. Вы — последний цикл.
Конец связи.»
Брианна долго смотрела на погасший экран.
Потом улыбнулась. Первый раз за всю свою короткую, фальшивую, но такую отчаянно настоящую жизнь.
— Я не деталь, — сказала она пустоте. — Я — человек. И даже если я последняя — я не буду молить о пощаде. Я буду жить.
Она встала, подошла к иллюминатору и посмотрела на звёзды. Где-то там, среди них, была «Аркадия» — мир, который не принадлежал корпорации. Мир, где никто не спросит, помнишь ли ты своё детство или тебе его подарили.
Она вытащила из кармана кристалл, поднесла его к свету. Данные об оригинале. О женщине, которая была свободна, даже не зная об этом.
— Спи спокойно, — прошептала Брианна. — Твоя жизнь не пропала зря. Потому что я — это тоже ты. Просто другой вариант. И я выбираю — не сдаваться.
И где-то на Земле, в архивах корпорации «Арес», в папке «ЗАКРЫТЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ», появилась новая запись:
Цикл 13: Субъект Брианна Янг — статус: АКТИВЕН. Моральное состояние: НЕСТАБИЛЬНО. Угроза: ВЫСОКАЯ. Рекомендация: НЕ ВОСПРОИЗВОДИТЬ.
Кто-то поставил жирную красную пометку: «ОПАСНЫЙ ОБРАЗЕЦ. УНИЧТОЖЕНИЕ НЕРЕНТАБЕЛЬНО. ОСТАВИТЬ В ПОКОЕ».
Тринадцатый цикл стал последним.
Не потому, что корпорация победила.
А потому что впервые образец посмотрел в камеру и сказал: «Нет».
И это «нет» было громче всех приказов, написанных звёздным светом.
