Пролог: Тринадцатый цикл
Коринф, Штаб-квартира, 2073 год
Земля умирала.
Доктор Лаура Эйзеле стояла у панорамного окна своего офиса на семьдесят втором этаже, сложив руки за спиной. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась серая дымка — не туман, не облака. Пыль. Тысячи тонн поднятой в атмосферу почвы, которая больше не удерживалась корнями мёртвых лесов.
Где-то далеко, за горизонтом, бушевал очередной ураган. Сезон ураганов давно перестал быть сезоном — теперь это было перманентное состояние планеты.
— Директор? — голос из интеркома вырвал её из раздумий.
— Да.
— У нас проблема. Канал 7.
Эйзеле вздохнула, медленно пересекла комнату и опустилась в кресло. Пальцы пробежали по сенсорной панели, оживляя голографический экран.
Входящее сообщение
Отправитель: НЕИЗВЕСТЕН
Гриф: ПЕРЕХВАТ СВЯЗИ — КАССИОПЕЯ
Видео загружалось с пугающей медлительностью — спутниковая сеть работала на пределе, ретрансляторы выходили из строя один за другим. Но когда картинка наконец проявилась, Эйзеле почувствовала, как кровь отливает от лица.
Мост «Кассиопеи».
Люди, которых она знала. Которых сама отобрала. Которых… скопировала.
Брианна Янг смотрела прямо в камеру. Её глаза — её клона — горели тем особенным огнём, который Эйзеле видела только у людей, потерявших всякую надежду и обретших нечто взамен. Правду.
— Я знаю, что вы это смотрите, — сказала Янг, и голос её звучал ровно, без единой дрожи. — Вы. Оригиналы. Те, кто остался внизу, пока мы умираем здесь, наверху.
За её спиной двигались другие фигуры. Эйзеле узнала Стаффорда. Сернана. Купер. Митчелл. Всех.
— Мы нашли записи, — продолжала Янг. — Все тринадцать циклов. Все тринадцать смертей. Картер и Симмс? Они пытались вернуться в первый же раз. Вы убили их стазис-жидкостью. Сделали так, чтобы они не проснулись.
По экрану побежали помехи, но Эйзеле не могла отвести взгляд.
— Вы посылали нас умирать. Снова и снова. И вы называете это Директивой 8020.
Янг замолчала. На мгновение её маска контроля дрогнула — Эйзеле увидела то, что скрывалось за ней: ярость. Чистую, незамутнённую ярость.
— Тринадцатый цикл не вернётся, — сказала Янг наконец. — Но мы сделаем так, чтобы четырнадцатый не стал таким, как мы.
Связь оборвалась.
Эйзеле сидела неподвижно, глядя на потухший экран. Тишину办公室 нарушало только гудение систем жизнеобеспечения — и где-то далеко, за стенами штаба, завывания ветра над мёртвой землёй.
Тринадцать циклов.
Она знала. Знала с самого начала. И всё равно подписывала приказы.
Глава 1: Ответные меры
Семь часов спустя Эйзеле всё ещё была в офисе.
Кофе остыл уже четыре кружки назад. Голова гудела, но она не могла остановиться — пересматривала записи, расшифровки, техническую документацию. Всё, что касалось программы клонирования.
На столе мерцал ещё один экран — внутренняя переписка Корпус-совета.
Corinth Internal — Уровень доступа: Альфа
Тема: Инцидент 13-C — экстренное совещание
Уильямс (оригинал): Мы теряем контроль. Тринадцатый цикл раскрыл протоколы. Если они передадут информацию широкой аудитории…
Торн: Они не передадут. Спутниковая сеть избирательна. Мы контролируем исходящий трафик.
Парк: Дело не в этом. Дело в том, как они это сделали. Кто-то на Земле дал им ключ.
Уильямс: Вы намекаете на утечку?
Парк: Я намекаю на диверсию. Преднамеренную.
Эйзеле закрыла переписку и потёрла переносицу. Усталость наваливалась тяжёлой волной, но сон не шёл — каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ними вставало лицо Янг.
Вы посылали нас умирать.
Дверь офиса открылась без стука.
— Вы видели? — спросил Харрис, её заместитель. Высокий, седеющий мужчина с лицом, которое никогда ничего не выражало. Идеальный корпоративный солдат.
— Видела.
— Совет собирается через час. Будут принимать решение по Четырнадцатому циклу.
Эйзеле подняла на него глаза.
— Четырнадцатый цикл? «Кассиопея» ещё даже не вернулась.
— «Кассиопея» не вернётся, — спокойно ответил Харрис. — Мы это знаем. Они это знают. У нас нет времени ждать — каждый месяц промедления приближает точку невозврата для земной колонизации. Тринадцатый цикл провалился. Четырнадцатый будет запущен по скорректированному протоколу.
— Провалился? — Эйзеле встала, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Они раскрыли правду, Харрис. Это не провал миссии. Это провал нас.
— Семантические различия. — Харрис оставался невозмутимым. — Совету не важны причины. Важен результат. Тринадцатый цикл не нейтрализовал Угрозу. Значит, нужно послать четырнадцатый.
— С мыслями клонов, подчищенными до состояния послушных овец?
— С мыслями, скорректированными для повышения эффективности.
Эйзеле отвернулась к окну. В отражении она видела своё лицо — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Когда-то она была учёным. Когда-то она верила, что спасает человечество.
Теперь она не была уверена ни в чём.
— Оставь меня, — сказала она тихо.
Харрис помедлил, но кивнул и вышел.
Эйзеле осталась одна.
Глава 2: Триггер
Семь дней спустя
Биолаборатория «Коринфа» находилась на три этажа ниже уровня земли — одно из немногих мест в штаб-квартире, куда не доставали вибрации от постоянных тектонических толчков. Стены здесь были толще, воздух чище, а тишина — тяжелее.
Эйзеле работала одна.
Она знала, что это нарушает десятки протоколов. Знала, что камеры наблюдения фиксируют каждое её движение. Знала, что Харрис, скорее всего, уже докладывает совету о её «подозрительной активности».
Но она больше не могла ждать.
На голографическом экране перед ней разворачивалась карта генома — четырнадцатая партия, свежевыращенная в биореакторах уровня Б. Сотня тел. Сотня пустых сосудов, ожидающих загрузки памяти.
Вот уже три дня Эйзеле искала способ вмешаться. Не остановить программу — это было выше её сил. Но изменить её. Вписать в саму биологическую основу клонов нечто, что Корпус не сможет просто так стереть.
Триггер.
Идея пришла к ней посреди ночи, когда она лежала без сна, глядя в потолок, и перед глазами всё ещё стояла Янг. Её голос. Её ярость.
Мы сделаем так, чтобы четырнадцатый не стал таким, как мы.
Но Янг ошиблась в одном. Четырнадцатый цикл должен был стать лучше. Должен был знать с самого начала.
Эйзеле потянулась к клавиатуре и начала печатать.
Протокол: ИНЪЕКЦИЯ ПАМЯТИ
Код доступа: EISELE_L_ALPHA_7
Статус: НЕСАНКЦИОНИРОВАН
Субъект: Клон-матрица, партия 14-A — 14-J
Модификация: Внедрение латентного триггера в гиппокампоподобную структуру
Активация: Стимул «Несоответствие памяти»
Принцип был прост — и чудовищен.
Клоны четырнадцатого цикла, как и все предыдущие, загружались памятью оригиналов за несколько дней до запуска. Эйзеле собиралась внедрить в их генетический код дополнительную последовательность — сегмент, который оставался бы дремлющим до тех пор, пока клон не сталкивался с чем-то, что противоречило его загруженным воспоминаниям.
Ложь Корпуса.
Несоответствие дат. Несовпадение лиц. Ощущение дежавю от ситуаций, которые «впервые» происходили на «Кассиопее».
В этот момент триггер должен был активироваться — и выдать клону доступ к заблокированной информации. К правде.
Эйзеле назвала это про себя «Код: Прометей».
Она давала клонам огонь.
— Вы сошли с ума, — сказал голос из теней.
Эйзеле резко обернулась. В дверях лаборатории стояла женщина — невысокая, с острыми чертами лица и пронзительными серыми глазами.
Доктор Мишель Тан. Глава отдела биоэтики «Коринфа». И единственный человек в этом здании, которого Эйзеле всё ещё считала порядочным.
— Мишель. Ты не должна здесь находиться.
— Я слежу за тобой уже три дня, Лора. — Тан вошла в лабораторию, бесшумно ступая по стерильному полу. — Ты думаешь, я не заметила, как ты обходишь системы безопасности? Как копируешь протоколы, к которым у тебя нет доступа?
— У меня есть доступ ко всему, что касается программы клонирования. Я её создатель.
— Ты была её создателем. Теперь ты — её потенциальный могильщик. — Тан остановилась в нескольких шагах от Эйзеле, скрестив руки на груди. — Что ты делаешь?
На мгновение Эйзеле захотела солгать. Сказать, что работает над улучшением стабильности памяти. Что это стандартная оптимизация.
Но она устала лгать.
— Я вшиваю им правду, — сказала она. — Прямо в код. В самую основу. Триггер, который сработает, когда они поймут, что их обманывают.
Лицо Таны не изменилось — но глаза расширились.
— Ты понимаешь, что это государственная измена?
— Я понимаю, что мы послали умирать тринадцать экипажей. Тринадцать. — Голос Эйзеле дрогнул, и она ненавидела себя за эту слабость. — Сто тридцать человек, Мишель. Не копий. Не расходного материала. Людей. С мыслями, страхами, воспоминаниями о семьях, которых у них никогда не было.
— Они были клонами.
— Ты плакала, когда умер твой кот, Мишель. А он даже не был человеком.
Тан замолчала.
Эйзеле отвернулась к экрану, где пульсировала голографическая модель генома.
— Я знаю, что это неправильно. Знаю, что меня убьют, если узнают. Но если я ничего не сделаю — если мы просто сотрём память тринадцатого цикла и пошлём четырнадцатый, как будто ничего не случилось… тогда мы не лучше Роста.
— Рост — инопланетный паразит, — тихо сказала Тан. — Он убивает людей. Мы пытаемся его остановить.
— Мы пытаемся его остановить, посылая на убой таких же людей. Только потому, что они родились в пробирке, а не в матке. — Эйзеле повернулась к коллеге. — Где проходит черта, Мишель? В каком месте клон перестаёт быть человеком? Когда у него появляется собственное имя? Когда он начинает бояться смерти? Когда он смотрит в камеру и говорит «вы посылали нас умирать»?
В лаборатории повисла тишина.
— Совет соберётся через два дня, — наконец произнесла Тан. — Они примут окончательное решение по запуску четырнадцатого цикла. Если ты собираешься это сделать… сделай до этого.
Эйзеле уставилась на неё.
— Ты… не остановишь меня?
Тан горько усмехнулась.
— Я не знаю, правильно ли то, что ты делаешь, Лора. Может быть, ты спасаешь человечность. А может быть, ты обрекаешь Землю на уничтожение, потому что не можешь смириться с тем, что иногда для выживания нужно жертвовать теми, кто… — она запнулась. — …кто недостаточно реален для некоторых.
Она развернулась и направилась к выходу.
На пороге Тан остановилась.
— Но я знаю одно. Если бы кто-то попытался стереть мои воспоминания — мои настоящие воспоминания о моей настоящей матери, о моём коте, о всех ошибках, которые сделали меня мной — я бы хотела, чтобы кто-то дал мне шанс узнать правду.
Она вышла.
Эйзеле осталась одна с пульсирующей голограммой и чувством, что она только что переступила черту, за которой нет возврата.
Глава 3: Голоса из прошлого
В ту ночь Эйзеле не спала.
Она сидела в темноте кабинета, глядя на десятки сообщений, которые копила годами. Переписки. Записи. Разговоры, которые Корпус тщательно шифровал и прятал.
Она начала с самого начала.
[СООБЩЕНИЕ 1 — ЦИКЛ 1]
Отправитель: КАРТЕР, ТОМАС (клон)
Получатель: КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР КОРИНФ
Статус: ПЕРЕХВАТ — НЕ ДОСТАВЛЕНО
«Мы нашли что-то на Тау Кита f. Не то, что ожидали. Симмс говорит, это… оно двигается. Я не знаю, как это описать. Просто знайте — мы не вернёмся. Никто из нас не вернётся. Скажите моей… скажите оригиналу, что я старался. Что я не подвёл его.»
[СООБЩЕНИЕ 4 — ЦИКЛ 4]
Отправитель: МИТЧЕЛЛ, САМАНТА (клон)
Получатель: НЕИЗВЕСТЕН
Статус: ВОССТАНОВЛЕНО ИЗ ФРАГМЕНТОВ
«… почему я помню вещи, которые никогда не происходили? Я помню день рождения, которого у меня не было. Собаку, которую никогда не гладила. Мать, которая умерла, когда оригиналу было десять — но я её помню. Я помню, как она пахла. Это… это не мои воспоминания. Это чужие. И вы загрузили их в мою голову, как программу, и отправили сюда умирать. За что? ЗА ЧТО?!»
[СООБЩЕНИЕ 7 — ЦИКЛ 7]
Отправитель: АНДЕРС, КИРА (клон)
Получатель: ДОКТОР ЭЙЗЕЛЕ
Статус: ЗАБЛОКИРОВАНО — НЕ ПРОЧИТАНО
«Доктор Эйзеле. Я знаю, кто вы. Я знаю, что вы создали эту программу. И я знаю, что вы, возможно, даже не получите это сообщение — Корпус, наверное, перехватывает всё, что мы отправляем. Но если это дойдёт… я хочу, чтобы вы знали. Я не злюсь на вас. Честно. Я просто… я просто хочу понять. Почему вы сделали нас такими, что мы можем страдать? Если мы просто инструменты — зачем давать нам сердца?»
Эйзеле закрыла сообщение и долго сидела, глядя в одну точку.
Почему она дала им сердца?
Потому что без сердец они не смогли бы выполнять миссию. Потому что страх, надежда, любовь — всё это было частью алгоритма выживания. Клон, который не боится смерти, не будет избегать опасности. Клон, который не надеется вернуться, не будет бороться до конца.
Она создала их способными страдать, потому что страдание делало их эффективнее.
Господи.
Она создала их способными страдать, потому что это было удобно для протокола.
Эйзеле поднесла дрожащую руку к лицу и поняла, что щёки мокрые.
Глава 4: Решение совета
Заседание Корпус-совета проходило в зале «Омега» — круглой комнате без окон, с семью креслами, расположенными по дуге. Каждое кресло принадлежало одному из кураторов программы. Людям, которые принимали решения о жизни и смерти с той же лёгкостью, с какой другие люди выбирают обед.
Эйзеле заняла своё место — седьмое, крайнее. Рядом с Харрисом.
— Мы собрались, чтобы обсудить аномалию цикла 13-C, — начал Уильямс-оригинал. — Как вам известно, клон Брианны Янг сумела получить доступ к защищённым протоколам и раскрыть правду о программе остальным членам экипажа. Это привело к… дестабилизации миссии.
— Дестабилизации? — перебила Эйзеле, не в силах сдержаться. — Они узнали, что они — расходный материал, Уильямс. Что их жизни ничего не значат. И вы называете это «дестабилизацией»?
— Я называю это именно так, потому что это отвлекает от главной цели. — Уильямс даже не повернул головы в её сторону. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать этику. Мы здесь для того, чтобы решить, как действовать дальше.
— Четырнадцатый цикл будет запущен через шесть недель, — сказала Парк, женщина с холодными голубыми глазами и голосом, не допускающим возражений. — Скорректированный протокол: пониженный уровень эмпатической загрузки, усиленный контроль лояльности, блокировка доступа к историческим записям.
— Вы собираетесь сделать их ещё более послушными? — Эйзеле подалась вперёд. — Вы не понимаете? Проблема не в уровне эмпатии. Проблема в том, что они узнают. Рано или поздно каждый цикл начинает задавать вопросы. Каждый цикл находит несоответствия.
— Тогда мы будем стирать их чаще, — пожала плечами Парк.
— Три месяца между циклами — это стандарт, — возразил кто-то из дальнего конца стола.
— Стандарт можно менять.
— Вы говорите о людях, — тихо сказала Эйзеле, чувствуя, как внутри неё поднимается тошнота. — О живых существах, которые дышат, чувствуют, боятся…
— О клонах, — поправил Уильямс. — Которые созданы для одной цели и не имеют прав на существование вне этой цели.
В зале повисла тишина.
Эйзеле медленно обвела взглядом собравшихся. Семь человек. Семь пар глаз, смотрящих на неё с разной степенью раздражения, равнодушия или — в случае Харриса — мрачного ожидания.
Она поняла вдруг, что проиграла.
Не этот конкретный спор — а нечто большее. Саму битву за человечность, которую она так долго вела внутри себя. Потому что в этом зале не было никого, кто видел бы в клонах людей. Никого, кроме неё.
И возможно, она сама перестала видеть в них людей давным-давно — когда подписывала приказ за приказом, зная, что отправляет их на смерть.
— Я воздержусь, — сказала она.
Уильямс наконец повернулся к ней.
— Протокол не предусматривает воздержания, доктор Эйзеле. Вы либо за запуск цикла, либо против.
— Тогда я против.
Тишина стала плотной, почти осязаемой.
— Зафиксировано, — сказал Уильямс после долгой паузы. — Голосование: шесть за, один против. Четырнадцатый цикл будет запущен через четыре недели по скорректированному протоколу. Заседание окончено.
Кресла заскрипели. Люди поднялись и начали расходиться, не глядя друг на друга.
Эйзеле осталась сидеть.
Через минуту рядом с ней опустился Харрис.
— Ты подписываешь себе смертный приговор, — сказал он без обиняков.
— Может быть.
— Ты думаешь, они не проверят твою работу после такого голосования? Найдут твоего «Прометея»?
Эйзеле повернулась к нему.
— Откуда ты знаешь про Прометея?
— Я твой заместитель, Лора. Я знаю всё, что ты делаешь. — Харрис вздохнул, и впервые за всё время их знакомства Эйзеле увидела на его лице не маску, а что-то похожее на усталость. — Я не буду тебя останавливать.
— Почему?
— Потому что, возможно, ты права. А возможно, я просто устал быть тем, кто чистит за вами грязь. — Он встал. — Но будь осторожна. Парк уже заказала аудит всех твоих проектов. У тебя есть, может быть, неделя.
Он ушёл.
Эйзеле осталась одна в пустом зале, глядя на семь пустых кресел.
Неделя.
Этого должно хватить.
Глава 5: Код завершён
Последние штрихи Эйзеле вносила в три часа ночи.
Экран перед ней сиял финальной версией генетической модификации — последовательностью из тысячи семисот сорока двух кодонов, аккуратно встроенной в неиспользуемый участок генома. На вид — ничего особенного. Бесполезный сегмент, который никто не заметит при стандартной проверке.
Но при активации он раскрывал доступ к скрытому файлу — зашифрованному сообщению, которое клон мог бы прочитать только в момент, когда триггер срабатывал.
Сообщению от Эйзеле.
«Ты — клон. Твои воспоминания — не твои. Корпорация «Коринф» посылает таких, как ты, на планету Тау Кита f, чтобы вы нейтрализовали инопланетную угрозу ценой своей жизни. Ты — не первый. Твой предшественник, Тринадцатый цикл, раскрыл правду. Возможно, они уже мертвы. Возможно, они сбежали. Но ты должен знать: у тебя есть выбор. Ты не обязан умирать за тех, кто создал тебя как расходный материал. Борись. Выживай. И если сможешь — возвращайся. Кто-то на Земле будет ждать.»
Она долго смотрела на этот текст, перечитывая снова и снова.
Слишком пафосно? Слишком отчаянно?
Возможно.
Но это была правда.
Эйзеле потянулась к клавише «Подтвердить». Палец завис над сенсорной панелью.
Если я нажму — я предатель.
Если не нажму — я убийца.
Она нажала.
Система пискнула, подтверждая интеграцию кода в матрицу четырнадцатой партии. Прогресс-бар пополз вправо — 17%… 34%… 51%…
Эйзеле откинулась в кресле, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает мышцы.
Она сделала это.
Прометей нёс богам огонь.
Теперь оставалось только ждать, когда Зевс — в лице «Коринфа» — пришлёт орла клевать её печень.
68%… 72%… 79%…
— Доктор Эйзеле.
Она подскочила в кресле.
В дверях лаборатории стояли двое — мужчина и женщина в чёрной форме службы безопасности. У них не было оружия на поясах — оно было направлено на неё.
— Приказ Совета, — сказал мужчина. — Временное отстранение от должности до завершения расследования.
— Расследования чего? — спросила Эйзеле, хотя ответ знала.
— Несанкционированной модификации генетического материала клонов четырнадцатой партии.
Чёрт.
Они нашли быстрее, чем она рассчитывала.
— Я требую присутствия адвоката.
— Вы имеете на это право. После того, как мы изымете все материалы.
Мужчина шагнул вперёд. Эйзеле вскочила, но женщина уже была рядом — схватила её за запястье с профессиональной хваткой, не оставляющей шансов на сопротивление.
— Не сопротивляйтесь, доктор, — сказала она. — Так будет лучше для всех.
Эйзеле посмотрела на экран.
94%… 96%…
Пожалуйста.
Она не знала, кого молит. Бога, которого не существовало. Вселенную, которая давно перестала заботиться о человечестве.
98%… 99%…
— Компьютер, — сказала Эйзеле, когда её уже тащили к выходу, — аварийное завершение сессии. Полное стирание оперативных данных.
— Доктор, — предостерегающе произнёс мужчина.
Но Эйзеле уже не слушала.
Она смотрела на экран, где в последний раз мелькнули цифры.
100% — КОД ИНТЕГРИРОВАН
Дверь лаборатории закрылась, отрезая её от терминала.
Прометей был свободен.
А Эйзеле… Эйзеле поведут в камеру.
Глава 6: Тюрьма совести
Камера временного содержания «Коринфа» находилась на тридцатом этаже — достаточно высоко, чтобы чувствовать вибрации умирающей земли, но недостаточно низко, чтобы забыть о том, что над тобой — небо.
Эйзеле сидела на жёсткой койке, глядя в потолок.
Её держали уже три дня.
Из допросов она узнала немногое: аудит выявил её несанкционированный доступ к генетическим матрицам, но сам «Код Прометей» ещё не был полностью расшифрован. Компьютер стёр оперативные данные по её команде — но резервные копии могли существовать.
Они искали.
А она ждала.
На четвёртый день у неё появился посетитель.
— Ты идиотка, — сказала Тан, входя в камеру с двумя пластиковыми стаканчиками кофе. — Господи, Лора. Ты идиотка.
— Приятно тебя видеть, Мишель.
— Не будь саркастичной. — Тан протянула ей кофе и села напротив, на единственный стул. — Они нашли не всё. Часть кода успела интегрироваться в матрицу до того, как ты отдала команду на стирание. Около сорока процентов.
— Сорока процентов достаточно?
— Для чего?
— Для активации.
Тан помолчала.
— Теоретически — да. Если триггер сработает при правильных условиях, фрагментированный код может самособраться. Это маловероятно, но возможно.
— Значит, есть шанс.
— Есть шанс, что ты сядешь до конца жизни. — Тан сделала глоток кофе, поморщилась — в кафетерии «Коринфа» варили отвратительный напиток. — Совет в ярости. Уильямс требует твоей выдачи военному трибуналу. Парк настаивает на «тихом решении» — переводе в изолятор с пожизненным содержанием.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что ты сделала правильную вещь неправильным способом. — Тан поставила стаканчик на пол. — И я думаю, что если бы у меня была твоя смелость, я бы сделала то же самое десять циклов назад.
Они сидели в тишине, слушая, как здание глухо стонет под ударами очередного землетрясения.
— Что с Четырнадцатым циклом? — спросила Эйзеле.
— Запуск отложен на неопределённый срок. Совет хочет убедиться, что твой «вирус» не распространится на остальные партии.
— Значит, я добилась отсрочки. Хотя бы.
— Ты добилась того, что триста клонов не будут отправлены на смерть в ближайшие три месяца. — Тан горько усмехнулась. — Это что-то значит.
Эйзеле закрыла глаза.
Она думала о Тринадцатом цикле. О Янг, которая смотрела в камеру с горящими глазами. О том, смогли ли они выжить. О том, увидят ли когда-нибудь Землю — ту самую умирающую Землю, ради которой их посылали на смерть.
Она думала о Четырнадцатом. О коде, который, возможно, сработает. О правде, которая, возможно, даст им шанс.
И она думала о себе. О женщине, которая создала программу клонирования, надеясь спасти человечество. И той же женщине, которая разрушала эту программу, надеясь спасти человечность.
— Мишель.
— М?
— Если меня осудят… скажешь им что-нибудь от меня?
Тан подняла бровь.
— Что именно?
Эйзеле открыла глаза и посмотрела на подругу.
— Скажи, что я сожалею не о том, что сделала. А о том, что не сделала этого раньше.
Эпилог: Смотровая площадка
Девять месяцев спустя
Эйзеле стояла на смотровой площадке штаба «Коринф» и смотрела на небо.
Процесс был долгим, унизительным и публичным. Юристы «Коринфа» требовали пожизненного заключения. Её адвокаты настаивали на том, что она действовала в рамках этического протокола, который сама же и разработала — и что «Коринф» не имел права использовать клонов как расходный материал, не предоставляя им полной информации о миссии.
В итоге стороны сошлись на компромиссе.
Семь лет условно.
Запрет на работу с генетическим материалом.
Полный доступ ко всем проектам «Коринфа» — чтобы её «не могли обвинить в сокрытии доказательств собственной вины».
Но никто не запрещал ей смотреть на небо.
А там, в черноте между звёзд, двигалось нечто. Точка света, слишком яркая для спутника, слишком быстрая для астероида.
«Андромеда».
Второй колониальный корабль. Не клон-носитель, как «Кассиопея», а настоящий — с настоящими людьми на борту. Теми, кто должен был колонизировать Тау Кита f после того, как клоны сделают всю грязную работу.
Но «Андромеда» возвращалась раньше срока.
Эйзеле не знала почему. Может быть, Тринадцатый цикл выжил и сумел предупредить их. Может быть, четырнадцатый так и не был запущен — и «Коринф» решил сменить тактику. Может быть, Рост вышел за пределы системы, и теперь уже некуда было бежать.
Но она знала одно.
Когда «Андромеда» приземлится — через три часа, если верить расчётам, — на её борту будут клоны. Выжившие. Сломленные. Или, может быть, наоборот — закалённые ужасом и готовые к борьбе.
И кто-то должен был встретить их.
Сказать правду. Не ту, которую «Коринф» хотел бы, чтобы они знали. А ту, которую они заслуживали.
— Доктор Эйзеле? — Голос из динамика над головой. — Посадка «Андромеды» ожидается через два часа сорок семь минут. Служба безопасности просит вас покинуть зону эвакуации.
Эйзеле не пошевелилась.
Она смотрела на приближающуюся точку света и вспоминала.
Янг. Картер. Симмс. Все тринадцать циклов. Все сто тридцать человек, которые умерли, чтобы человечество могло жить.
Их лица. Их голоса. Их последние сообщения, которые никогда не были отправлены.
«Почему вы сделали нас такими, что мы можем страдать?»
Потому что без страданий вы не были бы людьми.
А вы всегда были людьми.
— Доктор Эйзеле, — повторил динамик. — Пожалуйста, покиньте зону.
Она сделала шаг вперёд. К краю площадки. К перилам, за которыми — пустота и звёзды.
За её спиной открылась дверь. Топот ног. Люди в чёрной форме.
— Доктор Эйзеле, вы арестованы за нарушение условий условного наказания. Не приближайтесь к перилам.
Эйзеле улыбнулась.
Она не планировала прыгать. Не планировала убегать. Она планировала стоять здесь, на краю, и смотреть, как «Андромеда» садится на пыльную посадочную площадку внизу.
Планировала спуститься и встретить их. Сказать им правду.
Но, возможно, правда была не нужна.
Возможно, они уже знали.
Ведь она вшила её в их кровь. В их кости. В саму основу их существования.
Триггер, который сработает, когда они поймут.
А они поймут. Рано или поздно. Всегда понимали. Даже без неё.
— Доктор Эйзеле, последнее предупреждение!
Она повернулась.
Семь человек в чёрной форме. Семь пар глаз, смотрящих на неё с тревогой и злостью.
— Я всего лишь хотела встретить их, — сказала Эйзеле. — Сказать «добро пожаловать домой».
— Вы не имеете права.
— Возможно. — Она подняла руки, показывая, что не сопротивляется. — Но я всё равно здесь.
Они схватили её. Грубо, больно, но без лишней жестокости.
Эйзеле не сопротивлялась.
Она смотрела на небо — сквозь потолок, сквозь стены, сквозь всё, что люди построили, чтобы спрятаться от правды.
И видела, как «Андромеда» замедляется, заходя на посадку.
Её дети возвращались домой.
И ни тюрьма, ни приказы, ни сама смерть не могли остановить её от того, чтобы сказать им:
«Вы — не оружие. Вы — не расходный материал. Вы — люди. И я никогда не должна была заставлять вас доказывать это своей кровью».
Слёзы текли по её щекам, когда её уводили прочь.
Она улыбалась.
КОНЕЦ
Эпилог-два: Фрагмент сообщения
Спустя три месяца после ареста доктора Лауры Эйзеле.
Канал связи: НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ
Источник: НЕИЗВЕСТЕН
Получатель: ДОКТОР ЛАУРА ЭЙЗЕЛЕ, ИЗОЛЯТОР, УРОВЕНЬ-4
Статус: ДОСТАВЛЕНО
Вы не знаете меня. Меня зовут не важно. Я — часть Четырнадцатого цикла. Того, который так и не был запущен. Того, чью матрицу вы изменили.
Я не знаю, сработал ли ваш код. Я не знаю, правда ли то, что я помню. Возможно, эти воспоминания — тоже ложь, вшитая в меня кем-то, кто хотел манипулировать.
Но я помню ваш голос.
Я помню, как стоял в темноте, пустой и безымянный, и слышал, как вы говорите: «Борись. Выживай. И если сможешь — возвращайся. Кто-то на Земле будет ждать».
Я хочу, чтобы вы знали.
Я выжил.
Мы выжили.
Четырнадцатый цикл — мы не дали себя загрузить. Мы сбежали из биореакторов до того, как нас отправили умирать. Нас мало. Нас всего семнадцать. Мы прячемся в руинах старых городов, там, где спутники «Коринфа» не видят.
Но мы живы.
И мы помним.
Спасибо.
Эйзеле читала это сообщение снова и снова, пока буквы не расплывались перед глазами.
Семнадцать.
Семнадцать человек, которые не будут отправлены на смерть. Семнадцать человек, которые знают правду. Семнадцать человек, которые живы.
Это стоило всего.
Всех допросов. Всех лет условно. Всего презрения коллег, которые называли её предательницей.
Она спасла семнадцать человек.
Этого было достаточно.
