Фанфик Три богатыря и Голос предков – как Илья Муромец деда в лесу искал, Бурушку от наваждения лечил, а родню мирил: читать фанфик про Трёх Богатырей и семейное проклятие где конь Бурушка заговорил голосом деда Ильи приключенческая сказка с мудростью и юмором
«Не тот силён, кто врага побеждает, а тот, кто в семье мир хранит. Ибо обида дедова через коня передаётся, а прощение – через сердце внуково. Не гнушайся стариков, даже если они вселились в твою лошадь.»
— Из поучений ключницы Забавы Путятичны.
Глава 1. Утро, когда конь заговорил не своим голосом
Всё началось с того, что Бурушка отказался от овса.
Для Ильи Муромца это было страшнее, чем набег печенегов. Бурушка – конь-богатырь, верный друг и товарищ, который ел всё, что дадут: овёс, сено, яблоки, а иногда и остатки княжеского пирога. Но в это утро он отвернулся от кормушки и сказал:
– Не хочу. Надоело.
Илья даже не сразу понял, что это говорит Бурушка. Потому что голос был не конский – низкий, скрипучий, с деревенским акцентом, как у старого деда, который полвека не мылся в бане.
– Бурушка? – спросил Илья, замирая с ведром воды.
– Какой я тебе Бурушка? – ответил конь, поворачивая голову. Его глаза смотрели осмысленно и даже обиженно. – Я Гаврила, дед твой, Илья. Не узнал?
Илья выронил ведро. Вода разлилась по двору.
– Дед… Гаврила? Ты умер тридцать лет назад!
– Умер-то умер, да дух мой в коня вселился. Долгая история. Ты лучше квасу дай, а то в горле пересохло. Конская глотка неудобная, совсем не для разговоров.
На шум прибежали Алёша и Добрыня. Алёша – с луком, Добрыня – с мечом. Увидели говорящего коня, замерли.
– Илья, – сказал Добрыня осторожно. – Твой конь… того.
– Говорит голосом моего покойного деда, – мрачно ответил Илья.
– Поздравляю, – сказал Алёша. – У тебя теперь семейная лошадь.
– Не лошадь я! – обиделся Бурушка/Гаврила. – Я дух великого пахаря! Я основатель первой на Руси коммуны свободных земледельцев!
– Чего? – не понял Алёша.
– Дед, – сказал Илья, садясь на лавку (потому что ноги подкашивались), – ты когда уходил из дома, сказал, что идёшь в лес «строить новую жизнь». И пропал. Все думали, тебя волки съели.
– Волки? – фыркнул конь. – Я сам любого волка съем! Я построил в лесу деревню «Свободный колос». Там нет князей, нет налогов, нет дурацких приказов. Все живут по совести. Правда, я оттуда ушёл… тридцать лет назад. Поссорился с мельником.
– И где эта деревня сейчас?
– Где-то там, – конь махнул головой в сторону леса. – Но без меня она, наверное, развалилась. Хотя я слышал, там теперь говорящие куры и самогон из берёзового сока. А я, понимаешь, застрял в этом… коне. Твой Бурушка впустил меня, когда я забрёл на заставу. Думал, я привидение доброе. А я, может, и не очень добрый.
Алёша задумчиво почесал затылок.
– То есть, чтобы выгнать деда из коня, нужно съездить в эту деревню и… что? Попросить его дух обратно?
– Нужно, чтобы дед сам захотел уйти, – сказал Добрыня. – А для этого надо решить его старые обиды.
– Какие обиды? – спросил Илья.
– Все! – гаркнул конь. – Обида на князя, что землю отобрал. Обида на мельника, что жадный. Обида на твою бабку, что не дождалась. Обида на весь мир! Я ушёл в лес, чтобы построить рай, а построил ссору!
Илья вздохнул. Он понял: просто так коня не вернуть. Надо ехать в Зачарованную чащу, искать деревню «Свободный колос», мирить деда с прошлым. И, может быть, заодно понять, что он сам, Илья, похож на деда больше, чем ему хотелось бы.
– Собирайтесь, – сказал он Алёше и Добрыне. – Едем в лес. Возвращать деда в могилу, а коня – в реальность.
– А можно я с вами? – спросил конь Юлий, высунув голову из соседнего стойла. – Я тоже хочу увидеть говорящих кур.
– Ты сам говорящий конь, – напомнил Алёша.
– Это другое. Я – результат эволюции. А те – результат дедовых экспериментов. Интересно же.
– Ладно, поехали, – махнул рукой Илья. – Чем больше, тем веселее.
Глава 2. Зачарованная чаща и указатель «Кто ищет – тот найдёт»
Зачарованная чаща начиналась за третьим болотом, где кончалась княжеская дорога. Лес здесь был густой, тёмный, но не страшный – скорее, задумчивый. Деревья шептались, трава пела, а на ветвях висели таблички с надписями: «Не сорите», «Улыбнитесь», «До деревни Свободный колос – 5 вёрст, если не заблудитесь».
– Дед был грамотный, – заметил Илья.
– Ещё какой, – подтвердил Бурушка/Гаврила. – Я все законы знал. И землемерие, и плотницкое дело, и винокурение. Мельник говорил, что я бешеный. А я просто ищущий.
– Ищущий чего? – спросил Добрыня.
– Смысла.
Добрыня промолчал. С такими разговорами он не дружил. Алёша, наоборот, оживился.
– А я тоже смысл ищу! Например, смысл жизни – это когда у тебя есть мёд и Любава. А больше ничего и не надо.
– Мелко мыслишь, – фыркнул конь. – Смысл – это когда после тебя что-то остаётся. А не мёд.
– А что может остаться после коня? – не удержался Юлий. – Копыта? Подковы? Навоз?
– После меня останется идея! – гордо сказал Гаврила. – Идея свободной коммуны, где каждый работает на совесть и никто не командует.
– И где же эта идея? – спросил Илья.
Они вышли на поляну. И замерли.
Поляна была… красивой. Посередине стояло десятка два домиков – покосившихся, но ухоженных. В огородах росли необычные овощи: тыквы квадратной формы, морковь синего цвета, капуста, которая сама сворачивалась в кочаны на глазах. По двору ходили куры. Говорящие.
– Добро пожаловать! – сказала одна курица, поправляя кокошник. – Вы к нам надолго?
– Мы к вам ненадолго, – ответил Алёша. – У нас тут дед в коня вселился. Помогите выгнать.
– А, Гаврилу принесло? – курица вздохнула. – Ну, проходите. Только предупреждаю: он у нас не очень любим. Скандалист.
Они въехали в деревню. Жители – в основном старики и старухи, а также несколько семей с детьми – высыпали на улицу. Все они были одеты в простые домотканые рубахи, но с вышивкой, на которой были изображены… снопы пшеницы и тракторы.
– Откуда тракторы? – спросил Добрыня.
– Мечты, – ответила старуха с метлой. – Гаврила придумал, что через сто лет все будут пахать железными конями. Мы вышили на будущее.
– Впечатляет, – сказал Алёша. – А самогонный аппарат где?
– В подвале у мельника. Но он никого не пускает. Поссорился с Гаврилой и теперь хранит рецепт в тайне.
– Какой рецепт?
– Берёзовый самогон. Говорят, бессмертие даёт. Или похмелье на три дня. Мы не проверяли.
Бурушка/Гаврила нервно забил копытом.
– Этот мельник – жулик! Он мой рецепт украл! И говорил, что я ничего не понимаю в самогоноварении!
– Ты и не понимал, – раздался голос с крыльца крайней избы.
На крыльце стоял старый мельник – лысый, с огромной седой бородой, в фартуке, перепачканном мукой и, судя по запаху, брагой.
– Гаврила, ты что, в коня вселился? – спросил он. – Ну, молодец. Даже после смерти умудряешься доставать.
– Это ты достаёшь, Панкрат! Ты мой рецепт украл!
– Твой рецепт был «положить дрожжи и ждать». А я добавил берёзовый сок и мёд. Теперь это мой рецепт!
Илья понял: если не разнять, они будут ссориться до следующего года. А конь так и останется с голосом деда.
– Дедушка, – сказал он мягко, – ты зачем вообще ушёл из дома? Земля у тебя была, семья, хозяйство. Я тебя помню добрым.
– Добрым? – Гаврила усмехнулся. – Я был злым, Илья. Злым на князя, который налоги драл. Злым на соседей, которые завидовали. Злым на себя, что не смог ничего изменить. И подумал: уйду в лес, построю свой мир. А построил… ссору. Потому что без людей даже самый правильный мир не работает.
Мельник Панкрат вдруг смягчился.
– Слушай, Гаврила… Я, может, тоже виноват. Рецепт твой украл, да. Но я же не со зла. Просто хотел, чтобы у деревни был свой бренд.
– Какой бренд?
– «Свободный колос». Берёзовый самогон. Пьёшь – и свободу чувствуешь. Или головную боль. Но продаётся хорошо.
Илья увидел, что это – шанс. Если дед и мельник помирятся, обида уйдёт. А значит, дух сможет покинуть коня.
– Так помиритесь, – сказал он. – Выпейте этого вашего самогона, обнимитесь. И всё.
– Мы не пьём! – хором сказали Гаврила и Панкрат.
– Тогда просто обнимитесь, – предложил Алёша.
Старики переглянулись. Потом Панкрат спустился с крыльца, подошёл к коню, потрепал его за холку.
– Прости, Гаврила. Не надо было ссориться.
– И ты прости, – вздохнул конь. – Дураки мы. Идея была хорошая, а люди слабые. Но внук у меня вырос – вон какой богатырь. Значит, не зря жил.
Конь вздрогнул, закрыл глаза, а когда открыл – посмотрел на Илью своим обычным, лошадиным взглядом.
– Илья? – спросил он своим голосом. – А почему я стою на поляне? И почему у меня во рту вкус самогона?
– Дед ушёл, – сказал Илья, облегчённо выдыхая. – Вернулся.
– Какой дед? – не понял Бурушка. – Ты чего, квасу перепил?
– Долгая история. Потом расскажу. А сейчас – поехали домой. И по дороге купим овса. Самого лучшего.
Юлий, который всё это время наблюдал со стороны, подошёл к мельнику.
– А можно мне попробовать ваш самогон? Для коня, говорят, полезно.
– Нельзя, – сказал мельник. – Ты ещё и так слишком разговорчивый.
– А курочку говорящую можно взять? В качестве сувенира?
– Курочку – можно. Только она сама с тобой поедет. У неё характер свободный.
Курица в кокошнике, которая до этого сидела на заборе, спрыгнула и важно зашагала к Юлию.
– Еду. Надоело здесь. Хочу в Киев, на рынок. Буду там яйца продавать с автографом.
– У тебя есть автограф? – удивился Алёша.
– Научусь.
Так в богатырской заставе появился новый обитатель – курица Злата, которая разговаривала, несла золотые яйца (на самом деле просто жёлтые) и требовала отдельную насест с видом на Днепр.
Глава 3. Дорога домой – с миром и с курицей
Обратная дорога была весёлой. Бурушка, освобождённый от дедова духа, нёсся так быстро, что Илья едва успевал держаться за гриву. Алёша рассказывал истории про княжеские пиры, Добрыня молчал и думал о вечном, а Юлий вёз курицу Злату в седельной сумке, и она диктовала ему условия контракта.
– Пункт первый: я получаю лучший овёс.
– Ты курица, ты не ешь овёс! – возмущался Юлий.
– Для курицы моего уровня – ем. Пункт второй: отдельный вход в курятник, без сквозняков.
– У нас нет курятника!
– Построите. Пункт третий: свобода слова. Я буду выступать на ярмарках с разоблачениями.
– Какими разоблачениями?
– Например, что яйца, которые продают на рынке, не всегда свежие.
Алёша заржал.
– Юлий, ты нашёл себе начальницу. Поздравляю.
– Я не поздравляю! Я в ужасе!
Но курица уже устроилась поудобнее и замолчала. Видимо, решила, что первый раунд переговоров выигран.
К вечеру они добрались до заставы. Илья, уставший, но довольный, спешился и потрепал Бурушку по холке.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Нормально, – ответил конь. – Только голос немного сел. Видимо, дед накричался за двоих.
– А что ты помнишь?
– Ничего. Как в тумане. Чувствовал, что кто-то во мне сидит, и всё.
– Это хорошо. Не поминай лихом.
Из ворот вышла Любава, увидела мужа, обняла.
– А где вы пропадали? Князь уже волнуется.
– В гостях у деда, – сказал Алёша. – Он теперь в раю, в хорошем месте. А мы – с подарком.
– С каким?
– С курицей.
Любава посмотрела на Злату, которая вылезла из сумки и отряхнулась.
– Говорящая? – спросила она.
– Говорящая, – подтвердил Алёша.
– И чего она хочет?
– Отдельный курятник, овёс и свободу слова.
Любава вздохнула.
– Алёша, когда ты приносишь в дом нормальных животных? Нормальных – не говорящих?
– Ты же меня замуж взяла. Я тоже не всегда нормальный.
– Это правда, – улыбнулась Любава. – Ладно, пусть живёт. Но если она заговорит во время моего сна – я её в суп.
Курица Злата сделала вид, что не расслышала.
Глава 4. Князь, который хотел всё знать
Князь Владимир, узнав о приключении, потребовал отчёта.
– Значит, – сказал он, сидя на троне, – ваш конь был одержим духом деда Ильи, который основал коммуну свободных земледельцев в лесу? И эта коммуна существует до сих пор?
– Существует, – кивнул Илья. – Но они не платят налоги.
– Как – не платят? – Князь покраснел. – Это же возмутительно! Я пошлю туда дружину!
– Княже, не надо, – сказал Добрыня. – Они же старики и дети. И живут по совести. Не трогай.
– Но налоги!
– Они платят налоги лесу, – сказал Алёша. – Сажают деревья, ухаживают за полянами. Это важнее, чем золото.
Князь задумался.
– Ладно. Пусть живут. Но если узнаю, что они самогон варят и не делятся – пеняйте на себя.
– Договорились, – сказал Илья.
Курица Злата, которая пошла с ними во дворец (потому что отказывалась оставаться на заставе), вдруг сказала:
– А я, Князь, могу нести золотые яйца. Хотите – покажу?
Князь вытаращил глаза.
– Золотые яйца? Это же сказка!
– Сказка, но правдивая. Дайте мне три дня, хороший корм и отдельную комнату.
Князь приказал выделить курице лучшую кладовку. Через три дня Злата снесла яйцо. Оно было… жёлтым. Не золотым. Но очень красивым.
– Это пока не золото, – сказала курица. – Это проба. Дальше будет лучше.
Князь вздохнул, но яйцо оставил. На память.
Эпилог. Мир в семье
Через месяц в заставу пришла весточка из Зачарованной чащи. Мельник Панкрат написал письмо (на берёзовой коре), что деревня «Свободный колос» процветает. Старики помирились, говорят, что Гаврила иногда приходит к ним во сне и советует, как лучше сажать квадратные тыквы.
Бурушка окончательно пришёл в норму. Он больше не разговаривал чужими голосами, но иногда, когда Илья седлал его, конь тихо вздыхал и говорил своим, лошадиным, способом: «Хорошо, когда у тебя есть дом и хозяин. И не надо никаких коммун».
Курица Злата так и не снесла золотого яйца, но стала местной знаменитостью. Она выступала на ярмарках с куриным оркестром (пять кур, которых она обучила квохтать в такт) и продавала автографы. На вырученные деньги ей построили курятник с башенкой и видом на Днепр.
Юлий, который сначала боялся Злату, потом подружился. Они сидели вечерами на завалинке и обсуждали политику. Юлий говорил, что налоги надо снизить, а Злата – что овёс подорожал. Спорили, но мирно.
Илья часто вспоминал деда. И думал: правильно ли он живёт? Не обидел ли кого? Не ушёл ли в лес от проблем? И каждый раз отвечал себе: нет. Он – на своём месте. Защищает землю, помогает людям, мирит стариков и возвращает коням их голоса.
А что ещё нужно богатырю?
Разве что иногда – тишина. Чтобы слышать, как дышит Бурушка, как Любава поёт на кухне, как Алёша врёт очередную небылицу, а Добрыня поправляет его с каменным лицом.
Это и есть мир. Не тот, который строят в лесу с самогонными аппаратами. А тот, который каждый день создают вокруг себя простые люди.
Даже если они ездят на говорящих конях и дружат с курицами в кокошниках.
Конец.
