Фанфик мультсериала «Кот Басик» (2004) «Перо Феникса и Радужный мост» «Не тот, кто силён, строит мосты между мирами, а тот, кто помнит, что даже сердце, остывшее до льда, можно растопить одной-единственной песенкой, спетой не для победы, а для тепла.»
Глава 1. Город без улыбок
За окном шёл дождь.
Он шёл уже семнадцатый день подряд. Не тот весёлый летний дождь, после которого хочется прыгать по лужам, а противный, мелкий, серый. Он будто взял акварель и размыл ею весь мир, превратив яркие крыши домов в мокрое одеяло, а радужные клумбы — в грязную кашу.
Кот Басик сидел на подоконнике и прижимался носом к холодному стеклу. Его полосатая шерсть свалялась от влажности, а усы печально обвисли.
— Ну когда же? — прошептал он, глядя на тяжёлые тучи.
В комнату вошла Маша — его лучшая подруга. Она несла две кружки горячего какао с зефирками, но даже зефирки сегодня были белыми и унылыми.
— Бась, отойди от окна. Ты насмотришь дыру, — сказала она, но голос её звучал невесело.
— Маша, посмотри, — Басик махнул лапой в сторону улицы. — Там детская площадка пустая. Горки плачут. Качели заржавели. Собака Рекс не выходит из будки, потому что у неё нет резиновых сапог.
— У всех есть резиновые сапоги, — вздохнула Маша. — Но это не веселье.
Они выпили какао молча. Обычно после такого напитка Басик начинал дурачиться: прыгал на люстру или прятал пульт от телевизора в тапок. Но сегодня даже люстра казалась серой.
— Я пойду в библиотеку, — вдруг сказал Басик. — Иногда старые книги пахнут сухостью. И там нет дождя.
В городской библиотеке, куда никто не заходил уже целую неделю, было темно и пыльно. Старый библиотекарь, ёжик Семён Семёнович, спал за столом, накрывшись газетой «Новости Подворотни».
Басик прошёл в самый дальний зал. Там, на верхней полке, пылилась книга, которую он никогда не замечал раньше. Её обложка была сделана из странного материала — перламутрового, переливающегося, как мокрая чешуя.
— Что это? — спросил сам себя Басик, с трудом стаскивая фолиант на пол.
Книга называлась: «Легенды Спящего Вулкана».
Он открыл её на середине, и оттуда выпал пожелтевший листок. На листке был рисунок: гора, острая, как коготь, и над ней — мост. Самый красивый мост, который когда-либо видел кот. Он сверкал всеми цветами: красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, голубым, синим, фиолетовым. А внизу под мостом толпились звери и люди, и все они улыбались.
Басик прочитал текст дрожащими от волнения лапами.
«Когда дождь идёт дольше, чем длится лунный месяц, и солнце забывает дорогу к городу, лишь одно спасёт землю — Радужный мост. Но построить его может только чистый сердцем. Потребуется одно перо Огненного Феникса, птицы, что спит на вершине Ледяной Горы. Кто украдёт перо — будет проклят. Кто попросит от чистого сердца — подарит свет навечно.»
Сердце Басика забилось быстрее, чем хвост мельницы в ветреный день.
— Маша! — закричал он на весь зал, разбудив ёжика. — МАША!
Глава 2. Решение, от которого мурлычет в груди
Маша прибежала через десять минут, промокшая до нитки, потому что зонт перевернулся наизнанку.
— Ты чего орёшь? Ты нашёл мышь? Я не люблю мышей.
— Хуже! — выпалил Басик. — То есть лучше! Я нашёл, как вернуть солнце!
Он показал ей книгу. Маша быстро прочитала текст, и её щёки, до этого бледные, порозовели.
— Ледяная Гора? — переспросила она. — Бась, это за Северным Лесом! Туда даже почтальон Печкин на мотоцикле не ездит, потому что мотор замерзает на полпути.
— А я не почтальон! — гордо заявил Басик. — Я — кот. У меня есть шерсть, усы и смелость.
Библиотекарь Семён Семёнович проснулся окончательно, протёр очки и строго посмотрел на карту, что нашёл в той же книге.
— Путь опасен, — прошелестел он. — Ледяные Ветры стерегут гору. Они поют песню, которая превращает сердце в льдинку. Ты вернёшься оттуда не котом, а сосулькой.
Басик почесал за ухом. Страшно ему было? Очень. Внутри у него тряслось всё — от кончика носа до кончика хвоста. Но он вспомнил пустую детскую площадку, грустную собаку Рекса и какао без вкуса.
— Страх — это тоже путешественник, — сказал он мудро. — Но он идёт позади меня, а не впереди.
Маша обняла его крепко-крепко.
— Тогда я иду с тобой.
— Нет, — твёрдо сказал Басик. — Ты должна остаться здесь и приготовить самую большую радужную краску. Когда я принесу перо — мы будем строить мост.
Он взял маленький рюкзак, положил туда один бутерброд с колбасой (на всякий случай), компас, который показывал не на север, а на холодильник (но это неважно), и мамин шарф, который грел даже на морозе.
На прощание Басик посмотрел в серое небо и сказал:
— Я скоро вернусь. И приведу солнце за хвост.
Дверь за ним закрылась.
Глава 3. Лес застывших слёз
Северный лес встретил его не шелестом листвы, а хрустом. Каждая ветка была покрыта тонким слоем прозрачного льда. Басик шёл осторожно, чтобы не разбудить эхо.
— Интересно, — пробормотал он, — если здесь всё замёрзло, то где живут птицы?
Ответ пришёл сам собой. На ветке сидела маленькая синичка. Но она не пела. Она просто сидела, нахохлившись, и её клюв был приоткрыт в беззвучном крике.
— Эй, — позвал Басик. — Ты чего?
— Я забыла свою песню, — тоненько ответила синичка. — Ледяной ветер дунул, и все ноты улетели. Теперь я могу только пищать.
— Пик-пик? — уточнил Басик.
— Пик-пик, — грустно подтвердила птичка. — Это очень скучно.
Басик задумался. Ему стало жалко синичку. Он порылся в рюкзаке, но запасных песен там не было. Тогда он вспомнил одну мелодию, которую напевала Маша по утрам, когда варила кашу.
— Слушай, — сказал он и замурлыкал:
«Солнце встало, кот умылся,
Мир вокруг зашевелился —
Даже ложка и тарелка
Скачут польку для потехи!»
Синичка сначала удивилась, а потом её клюв дёрнулся, и она вдруг подхватила:
«Чик-чирик, и дождь не страшен,
Даже самый хмурый, зряшный!»
— Ой! — обрадовалась синичка. — Я вспомнила! Не всю, но главное — я могу петь!
Она взлетела и покружилась над головой Басика.
— Спасибо тебе, полосатый. А куда ты идёшь?
— К Ледяной Горе. Мне нужно перо Феникса.
Синичка ахнула и едва не упала в сугроб.
— Туда нельзя! Там Ветры! Они злые и холодные!
— А я добрый и тёплый, — улыбнулся Басик. — Посмотрим, кто кого.
И он пошёл дальше, оставляя на снегу следы, похожие на маленькие цветочки.
Глава 4. Гора, что пахнет временем
Через три дня пути (Басик спал в дуплах и жевал замёрзшую клюкву) он увидел Её.
Ледяная Гора вздымалась к небу так высоко, что её вершина терялась в облаках. Но это были не обычные облака — они вращались, сворачиваясь в воронки, и издавали низкий, страшный звук: «У-у-у-ммм».
Это пели Ледяные Ветры.
Как только Басик ступил на первую скалу, ветер ударил его. Не физически — ментально. Перед глазами кота замелькали картинки: вот он маленький потерял любимую игрушку; вот Маша уезжает на лето к бабушке, а он остаётся один; вот он разбил вазу и ему стыдно.
— Это всё неправда! — крикнул Басик, но голос сорвался. Ветер шептал: «Ты слабый. Ты маленький. Ты не сможешь. Ты не герой».
Слёзы наворачивались на глаза. Хотелось лечь на снег, свернуться клубочком и закрыть уши лапами.
Но Басик вспомнил наказ старого библиотекаря: «Ветры поют песню, которая превращает сердце в льдинку». А значит, нужно спеть другую песню.
И он запел. Не громко, не героически, а тихо-тихо, как напевает мама, когда гладит котёнка перед сном.
«Даже если тучи, даже если вьюга,
Дома ждёт тепло и ждёт подушка-подруга.
Я иду не ради славы, не ради медали —
Чтобы те, кто ждут, опять заулыбались.»
Ветры зашипели. Им было больно от простой, человеческой, кошачьей нежности. Они привыкли к крикам, к страху, к отчаянию. Но от колыбельной у них начали плавиться края.
— Оставьте меня в покое, — сказал Басик уже смелее. — Я просто иду к другу.
И чудо: ветры расступились. Они не исчезли, но сделали коридор. Басик прошёл через него, как через арку из белого шёлка.
На вершине было тихо. Там, в углублении скалы, спала огромная птица. Её перья не горели, но внутри каждого, как в лампочке, пульсировал тёплый оранжевый свет. Феникс был красив. И он… дрожал.
Басик подошёл ближе и понял: Фениксу холодно. Даже огненная птица мерзла на этой проклятой горе. Ледяной воздух сковал её крылья. Она спала, но сон этот был похож на обморок.
— Бедный… — прошептал Басик. — Ты ведь не страж, ты пленник.
Он забыл про перо. Он забыл про радужный мост. Он просто снял с себя мамин шарф — самый тёплый, тот, что вязала бабушка тёплыми спицами — и накинул его на шею Феникса.
Птица вздохнула. Её дыхание растопило лёд на клюве.
— Эй, просыпайся, — сказал Басик, почесав птицу за гребнем. — Я пришёл не забирать. Я пришёл погреть.
Глава 5. Песня вместо когтей
Феникс открыл глаза. Они были похожи на два солнца, но в них не было гнева, только усталость и удивление.
— Маленький кот, — голос птицы гудел, как колокол, обёрнутый в вату. — Ты единственный за тысячу лет, кто поднялся сюда и не попытался вырвать моё перо.
— Ну, — смутился Басик, — дёргать за перья невежливо. Меня мама учила: прежде чем брать чужое, надо спросить «Можно?».
Феникс попытался рассмеяться, но вместо смеха из его клюва вылетела горстка искр.
— Ледяные Ветры усыпили меня. Я не могу взлететь. Мои крылья окаменели от холода. Без чужого тепла я так и останусь здесь навсегда.
— А если я согрею? — спросил Басик и прижался всем пушистым боком к птичьей груди.
Тепло пошло от кота. Маленькое, кошачье, но упрямое. Басик мурлыкал. Он мурлыкал так громко, как только мог. Его мурлыканье было похоже на работающий мотор, на камин в гостиной, на тёплое молоко вечером.
Феникс закрыл глаза и прислушался.
— Твоё мурлыканье… В нём есть вибрация жизни. Пой, кот. Пой, пока не растает лёд.
И Басик запел. Он пел обо всём: о том, как первый раз поймал солнечного зайчика; о том, как пахнет пирог с рыбой; о том, как Маша учила его читать по слогам; о том, как даже самый серый день кончается, и наступает ночь, полная звёзд.
Пел он час. Пел два. Его лапы замёрзли, хвост одеревенел, но рот не закрывался.
И вот, сначала одно перо на крыле Феникса качнулось. Потом другое. Потом вся птица вспыхнула — не обжигающе, а ласково, как домашний очаг.
Лёд треснул и упал осколками.
Феникс встал во весь рост. Его хвост распустился огненным веером. Он посмотрел на маленького кота, который кашлял и отплёвывался от пепла, но улыбался.
— Ты вернул мне жизнь, — сказал Феникс. — Не пером, не магией — а песней и шерстью. Проси чего хочешь.
Басик хотел было попросить перо, но потом посмотрел на сияющие крылья и подумал: «А больно ли ему, если я выдерну?».
— Знаете, — сказал он осторожно, — мне нужно построить радужный мост, чтобы вернуть солнце моему городу. Для этого нужно ваше перо. Но я не хочу, чтобы вам было больно. Может, у вас есть одно — запасное? Которое уже выпало?
Феникс улыбнулся (и это было великолепное зрелище: горящий клюв и добрые глаза).
— Ты единственный, кто подумал о моей боли. На, держи.
Птица нагнулась и сдула с собственной спины маленькое, уже отжившее перо, которое и так собиралось выпасть. Оно было не ярко-огненным, а золотисто-рыжим, как осенний лист.
— Это моя старая память, — сказал Феникс. — В ней столько же тепла, сколько в новом. Бери.
Басик бережно взял перо. Оно грело лапы.
— Спасибо. А теперь — полетели! Мне нужна ваша помощь, чтобы быстро вернуться!
Феникс расправил крылья. Размах был с целую улицу.
— Держись за мою шею, маленький герой. Мы возвращаем миру краски!
Глава 6. Мост, который не строят, а поют
Они прилетели через час, хотя пешком Басик шёл три дня.
Город внизу был серо-синим. Дождь капал в лужи, и никто не смеялся.
Маша стояла на городской площади с ведром краски и вязанкой верёвок. Увидев летящего Феникса с котом на шее, она сначала закричала от страха, а потом от радости.
— БАСИК!
— Я принёс! — заорал он в ответ, едва не свалившись в грязь. — Я принёс перо!
Но когда он вытащил перо из рюкзака, оказалось, что просто так мост не построить. На земле не было ни досок, ни камней. Как соединить небо и землю?
И тут Басик вспомнил строчку из книги: «Радужный мост строится не из дерева, а из света».
— Ах вот оно что! — хлопнул себя по лбу кот. — Это не мост в смысле «мостик через речку». Это мост в смысле — ДОРОГА!
Он поднял перо высоко над головой. Перо вспыхнуло. И Басик… начал строить. Но не лапами.
Он крикнул:
— Эй, все, кто меня слышит! Выходите из домов! Нужно ваше внимание!
Из окон выглянули удивлённые звери. Вышла собака Рекс в сапогах. Вышел ёжик-библиотекарь с фонариком. Вышла утка Кряка с зонтиком.
— Вспомните самую яркую вещь, которую вы видели! — закричал Басик. — Вспомните жёлтого одуванчика! Красный флаг! Синее море! Зелёную траву!
Люди закрыли глаза и вспомнили.
И тогда началось чудо. От пера Феникса в разные стороны потянулись нити. Красная — от воспоминания о спелой клубнике. Оранжевая — от апельсиновой корки. Жёлтая — от солнечного блика на стене. Зелёная — от листвы за окном. Голубая — от неба в прошлом году. Синяя — от морской волны. Фиолетовая — от черничного пирога.
Эти нити переплелись, закрутились и поднялись высоко-высоко, образуя арку. Радужный мост повис над городом, такой красивый, что у всех заболели глаза от счастья.
И в тот же миг тучи разорвались.
Солнце — огромное, золотое, настоящее — выкатилось на небо, словно его только что испекли в печи.
Дождь кончился.
И тогда свершилось ещё одно, самое главное чудо: Радужный мост не исчез. Он остался висеть между городом и вершиной Ледяной Горы, где теперь сиял Феникс.
— Это мост дружбы, — сказал Феникс. — Теперь любой человек или зверь, если у него доброе сердце, может пройти по радуге и поговорить с тем, кто живёт в легендах.
Финал. Тёплый вечер и солнечный зайчик
В тот вечер все пили какао с зефиром. Зефир был розовым и белым, а не серым.
Басик сидел на подоконнике, но не потому, что ждал погоды, а потому что на крыше соседнего дома танцевали солнечные зайчики — живые, весёлые.
Маша погладила его по голове.
— Ты всё-таки самый храбрый кот на свете.
— Нет, — зевнул Басик, сворачиваясь клубочком. — Я самый тёплый. А храбрость приходит сама, когда нужно согреть друга.
На стене горела маленькая радуга — отражение от хрустальной вазы.
Конец.
