Фанфик Барби и Зеркальная Изнанка — как Барби и Тенья Любопытная устроили Честный бой подушками и научили мир отражений говорить «нет» / читать онлайн полную версию
Глава первая, в которой Барби разбивает зеркало
Барби примеряла новое платье перед большим старинным зеркалом в спальне своей тёти. Зеркало было очень старым — в тяжёлой дубовой раме с потускневшей позолотой. Говорили, что ему больше ста лет и что оно помнит несколько поколений девочек, которые смотрелись в него перед балами.
— Красивое, — сказала Барби, поворачиваясь то влево, то вправо. — Тётя права, длина идеальная.
Она сделала шаг назад, чтобы лучше видеть себя в полный рост, и не заметила, как её локоть задел край зеркала. Рама качнулась. Зеркало наклонилось вперёд, потом назад, потом с громким звоном упало на пол.
Барби зажмурилась. Она ждала звона разбитого стекла, но его не было. Вместо этого раздался звук, похожий на плеск воды. Она открыла глаза.
Зеркало не разбилось. Оно стало мягким, как кисель. Его поверхность колыхалась серебристыми волнами, а по краям бежали разноцветные искры. И из этой колышущейся глубины на Барби смотрело не её отражение.
Там была другая Барби. Такая же, но не такая. Волосы у неё были зачёсаны на другую сторону. Платье — зеркально перевёрнутое. А вместо лица — лёгкое недоумение.
— Ты кто? — спросила Барби.
— Я — ты, — ответило отражение голосом, похожим на эхо. — Но не совсем. Я — Барби из Зазеркалья. У нас всё наоборот. У нас правое становится левым, доброе — злым, а честное — кривым. Но у нас случилась беда. Нам нужна помощь. Твоя помощь.
— Какая беда?
— Мы потеряли Краску. Она превращала обиды в бабочек, а теперь исчезла. Без неё Зазеркалье становится серым и плоским. Если мы не найдём её до полуночи, наш мир схлопнется.
— И что я могу сделать?
— Ты можешь войти в зеркало и помочь нам. Только не бойся. В Зазеркалье страшно только тем, кто боится себя настоящего.
Барби посмотрела на колышущуюся поверхность, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.
Глава вторая, в которой всё наоборот
Зазеркалье оказалось странным местом. Небо здесь было зелёным, а трава — голубой. Дома стояли вверх ногами — крышами вниз, фундаментами вверх, но люди внутри ходили как обычно, только приклеенные к потолку. Вода в фонтанах текла снизу вверх. Птицы летали хвостами вперёд.
— Это чтобы глаза не мозолило, — сказал голос рядом. — Привыкнешь.
Барби обернулась. Рядом с ней стояла девочка. Она была почти прозрачной — сквозь неё просвечивал голубой газон. Её силуэт напоминал человека, но не имел цвета. Только контуры, как набросок карандашом.
— Я Тенья Любопытная, — сказала девочка. — Я здесь главная по любопытству. Когда что-то случается, я первая бегу смотреть. Поэтому меня и послали тебя встречать.
— А почему ты прозрачная? — спросила Барби.
— Потому что я не умею злиться, — вздохнула Тенья. — В нашем мире цвет дают эмоции. Красный — гнев, синий — грусть, жёлтый — радость, зелёный — спокойствие. Но я никогда не злилась. Я только любопытничаю и удивляюсь. А удивление — оно бесцветное. Вот я и бесцветная. Как вода.
— Разве это плохо?
— Плохо не плохо, — Тенья пожала плечами. — Но иногда меня не замечают. Я как пустое место. Даже обидно, а обижаться я не умею. Замкнутый круг.
Они пошли по перевёрнутой улице. Мимо проплывали люди — точнее, их отражения. У всех них были яркие цвета: красные щёки у сердитой продавщицы, синие слёзы у грустного мальчика, жёлтая улыбка у смеющейся девочки.
— А где Краска? — спросила Барби.
— Краска живёт в Доме Обиженных Зеркал. Это там, где хранятся все обиды, которые люди не высказали вслух. Она превращает их в бабочек, и бабочки улетают. Но три дня назад она исчезла. И обиды перестали превращаться. Теперь они копятся в доме и давят на стены. Если дом лопнет, все обиды вырвутся наружу и накроют Зазеркалье серой тоской.
— Идём в этот дом, — сказала Барби.
— Нельзя, — Тенья покачала головой. — Дом Обиженных Зеркал охраняют Стражи. Они пропускают только тех, кто умеет обижаться. А я не умею. А ты — ты вообще из другого мира. Тебя они точно не пустят.
— Тогда нам нужно научить тебя обижаться, — сказала Барби. — Или хотя бы злиться. Чуть-чуть.
— Зачем?
— Чтобы ты смогла войти в дом и помочь Краске.
Тенья задумалась. Её прозрачный силуэт чуть-чуть задрожал.
— А это не больно? — спросила она. — Злиться — это больно, да?
— Немного, — честно сказала Барби. — Но иногда больно нужно, чтобы стало легче. Если всё время глотать обиды, они превращаются в камни внутри.
Глава третья, в которой Тенья учится говорить «нет»
Барби привела Тенью на пустырь за перевёрнутыми домами. Там стояли старые качели, которые качались сами по себе, потому что ветер в Зазеркалье дул снизу вверх.
— Давай начнём с простого, — сказала Барби. — Я буду говорить тебе вещи, которые могут тебя обидеть. А ты будешь отвечать. Не думай, просто говори первое, что приходит в голову.
— Хорошо, — сказала Тенья.
— Ты слишком прозрачная, тебя никто не замечает, — сказала Барби.
Тенья открыла рот, закрыла, потом сказала:
— Это правда. Зачем обижаться на правду?
— Потому что правда может быть обидной, — сказала Барби. — Даже если это правда. Ты имеешь право чувствовать. Попробуй сказать: «Мне обидно, когда меня не замечают».
Тенья попробовала.
— Мне обидно, когда меня не замечают, — произнесла она, и её силуэт чуть-чуть порозовел. Самую малость.
— Получилось! — обрадовалась Барби. — Ещё.
— Ты никогда не научишься злиться, ты слишком добрая, — сказала Барби следующую фразу.
— Это неправда, — вдруг твёрдо сказала Тенья. — Я не слишком добрая. Я просто не знаю, как по-другому. Но я хочу научиться. И это не «слишком». Это «пока».
Её силуэт стал розовее. На щеках появился едва заметный румянец.
— Ты злишься? — спросила Барби.
— Нет, — удивилась Тенья. — Я… я просто уверена. Это злость?
— Нет, это уверенность. Но это уже эмоция. У тебя появляется цвет.
Тенья посмотрела на свои руки. Они действительно стали бледно-розовыми.
— Я никогда не была розовой, — прошептала она.
— Будешь ещё и красной, и синей, и жёлтой, — улыбнулась Барби. — Но для этого нужно не только говорить «нет», но и делать то, что ты хочешь, даже если другие не согласны.
Глава четвёртая, в которой они устраивают Честный бой подушками
— У нас в мире есть традиция, — сказала Барби. — Когда накапливается слишком много мелких обид, мы берём подушки и бьём друг друга. Не больно, а весело. Каждый удар выпускает маленькую обиду наружу. Называется это «Честный бой подушками».
— А это не страшно? — спросила Тенья.
— Это страшно только первый раз. А потом смешно. Главное правило: после боя нельзя обижаться друг на друга. Всё, что сказано и сделано подушками, остаётся подушками.
Барби достала откуда-то две подушки (в Зазеркалье они появлялись, если очень сильно захотеть). Одна была синей, другая — розовой.
— Держи, — сказала она, протягивая розовую Тенье. — Начинай.
— Я не умею бить, — испугалась Тенья.
— Это не бить. Это выпускать. Представь, что в подушке сидит твоя маленькая обида. Ты её не убиваешь, а вытряхиваешь на свободу. Чтобы она стала бабочкой.
Тенья зажмурилась и слабо стукнула Барби подушкой по плечу. Из подушки вылетела маленькая серая пылинка, покружилась и упала на землю. Бабочкой она не стала.
— Слишком слабо, — сказала Барби. — Обиды не любят нежности. Им нужна честность. Ударь так, как будто ты правда обижена. На что угодно. На то, что тебя не замечают. На то, что ты прозрачная. На то, что кто-то сказал тебе грубость вчера или год назад.
Тенья открыла глаза. В них вдруг блеснуло что-то, чего раньше не было. Искра.
— Меня обижает, — сказала она медленно, — что в школе зеркал меня всегда ставили в самый угол. Потому что я не отражала цвет. Учительница говорила: «Тенья, ты бракованная. Ты не умеешь чувствовать». А я умею. Я просто по-другому.
Она размахнулась и ударила подушкой изо всех сил. Из подушки вырвалось облачко — розовое, оранжевое, синее. Оно завертелось, зажужжало и превратилось в трёх маленьких бабочек. Они были разноцветными — красная, жёлтая, голубая.
— Я сделала это! — закричала Тенья. — Я выпустила обиду!
— Ты выпустила три обиды сразу, — поправила Барби. — Ты была очень обижена. Просто не говорила этого.
Тенья посмотрела на свои руки. Они больше не были прозрачными. Они стали цвета утреннего неба — бледно-голубые с розовыми кончиками пальцев.
— Я цветная, — прошептала она. — Я настоящая.
Глава пятая, в которой они входят в Дом Обиженных Зеркал
Тенья и Барби подошли к Дому Обиженных Зеркал. Он стоял в самом конце перевёрнутой улицы и был похож на огромный шкаф со множеством дверей. Каждая дверь была зеркальной, и в каждой отражалось что-то разное: в одной — плачущее лицо, в другой — сжатые кулаки, в третьей — крик без звука.
У входа стояли Стражи. Они были похожи на людей, только сделанных из битого стекла — острых, колючих, прозрачных.
— Стой, — сказал один из них голосом, похожим на звон треснувшей чашки. — Кто идёт?
— Я Тенья Любопытная, — сказала Тенья. — Я ищу Краску.
— Ты не умеешь обижаться, — сказал Страж, окидывая её взглядом. — Ты пустая.
— Я не пустая, — твёрдо сказала Тенья. — Я розовая, голубая и жёлтая. И я умею обижаться. Ударьте меня подушкой — увидите.
Страж замер. Потом на его стеклянном лице появилось что-то вроде улыбки.
— Ты первая, кто просит её ударить, — сказал он. — Проходи. А девушка из другого мира — нет. Ей нельзя.
— Почему? — спросила Барби.
— Потому что у тебя нет отражения в нашем мире. Ты не отражаешься в нас. Ты чужая.
— Тогда я пойду одна, — сказала Тенья. — Ты научила меня говорить «нет». Теперь я пойду и скажу «нет» тем, кто прячет обиды.
Она шагнула в дверь. Зеркальная поверхность мигнула и пропустила её внутрь.
Глава шестая, в которой Краска оказывается не там, где её искали
Внутри Дома Обиженных Зеркал было темно и тесно. Стены здесь были сделаны из тысячи маленьких зеркал, и в каждом отражалась чья-то обида. Тенья видела себя во всех отражениях, но каждая была разной: в одном она плакала, в другом кричала, в третьем сжимала кулаки.
— Краска! — позвала Тенья. — Ты здесь?
Тишина. Потом из дальнего угла раздался слабый голос:
— Здесь. Но ты меня не увидишь. Я спряталась.
— От кого?
— От обид. Их стало так много, что они меня чуть не раздавили. Я не могу превращать их в бабочек, потому что они слишком тяжёлые. Они как камни. А камни не летают.
Тенья пошла на голос. В самом дальнем углу, свернувшись клубочком, сидела Краска. Она была похожа на девочку, только вся переливающаяся — её тело состояло из тысяч крошечных цветных пятен, которые постоянно двигались.
— Почему ты не вышла наружу? — спросила Тенья.
— Потому что я думала, что одна справлюсь, — всхлипнула Краска. — Я всегда справлялась одна. Но теперь обид слишком много. Я устала.
— Тебе не нужно справляться одной, — сказала Тенья, садясь рядом. — Я здесь. Я тоже долго думала, что справлюсь одна. Что буду прозрачной и не буду никого беспокоить. Но это неправильно.
— Что правильно?
— Правильно — говорить, когда тебе больно. Правильно — просить помощи. Правильно — бить подушками и выпускать обиды в виде бабочек.
Краска подняла голову. Её переливающиеся глаза смотрели на Тенью с удивлением.
— Ты изменилась, — сказала она. — У тебя есть цвет.
— Да, — улыбнулась Тенья. — Я научилась злиться. Не сильно. Но достаточно, чтобы сказать «нет».
Глава седьмая, в которой они вместе выпускают обиды
Тенья взяла Краску за руку.
— Давай делать это вместе, — сказала она. — Ты будешь превращать обиды в бабочек, а я буду их выпускать.
— Но их очень много, — испугалась Краска. — Нам не хватит сил.
— Хватит, — сказала Тенья. — Потому что теперь нас двое.
Они встали в центре зала. Тенья подняла руки и громко сказала:
— Все обиды, которые вы спрятали в этих зеркалах! Я знаю, вы боялись выйти наружу. Вы думали, что если выйдете, вас не поймут. Но я здесь. И я вас понимаю. Выходите.
Зеркала задрожали. Из каждого начала вытекать серая, липкая масса. Она текла по полу, собиралась в лужи, поднималась в воздух тяжёлыми облаками.
— Слишком много, — прошептала Краска.
— Не бойся, — сказала Тенья. — Смотри.
Она подошла к ближайшей луже обиды, зачерпнула её горстями и бросила вверх. Краска взмахнула руками, и серая масса на секунду стала разноцветной — фиолетовой, оранжевой, бирюзовой — а потом рассыпалась на сотни маленьких бабочек.
— Получилось! — закричала Тенья.
Они работали вместе. Тенья поднимала обиды, Краска превращала их в бабочек. Комната наполнялась крыльями. Бабочки садились на стены, на потолок, на плечи девочкам. Они были разных цветов: красные — от гнева, синие — от грусти, жёлтые — от ревности, зелёные — от стыда.
— Они красивые, — прошептала Тенья.
— Обиды всегда красивые, если их вовремя выпустить, — ответила Краска. — Некрасивыми они становятся, когда их прячут.
К последней луже они подошли вместе. Это была самая большая обида — чёрная, густая, как дёготь.
— Чья она? — спросила Краска.
— Моя, — тихо сказала Тенья. — Я прятала её всю жизнь. Обиду на то, что меня не видели. Что я была прозрачной.
— Теперь ты не прозрачная, — сказала Краска. — Выпускай.
Тенья зачерпнула чёрную массу, подняла над головой и закричала:
— Я есть! Я здесь! И я имею право быть цветной!
Краска взмахнула руками. Чёрная обида взорвалась тысячью разноцветных искр, а потом превратилась в огромную радужную бабочку. Она была размером с Тенью. Она сделала круг над залом, села Тенье на плечо и сложила крылья.
— Ты свободна, — сказала Краска. — Все вы свободны.
Глава восьмая, в которой Тенья становится собой
Когда они вышли из Дома Обиженных Зеркал, Зазеркалье изменилось. Небо стало не зелёным, а розовым. Трава — не голубой, а жёлтой. Дома перевернулись обратно — крышами вверх, фундаментами вниз. Исчезла серая тоска, висевшая в воздухе.
Тенья шла по улице, и люди оборачивались на неё. Она больше не была прозрачной. Её силуэт переливался всеми цветами радуги — красным, синим, жёлтым, зелёным, фиолетовым. Она была самой яркой в городе.
— Ты изменилась, — сказала Краска.
— Я не изменилась, — ответила Тенья. — Я просто перестала прятать себя настоящую.
Барби ждала их у входа. Она стояла перед большим зеркалом, которое теперь было целым и невредимым.
— Ты как? — спросила Барби, обнимая Тенью.
— Я цветная, — улыбнулась Тенья. — Посмотри.
Она подошла к зеркалу. В нём отражалась девочка с разноцветными волосами, радужными щеками и глазами, в которых горели искры.
— Теперь ты не Тенья Любопытная, — сказала Барби. — Ты Тенья Разноцветная.
— Нет, — покачала головой Тенья. — Я всё ещё Любопытная. Просто теперь я ещё и цветная. Можно быть любопытной и злиться. Можно быть доброй и говорить «нет». Можно быть прозрачной и стать радугой.
Глава девятая, в которой Барби возвращается домой
— Тебе пора, — сказала Тенья. — Твоё зеркало закроется через минуту.
— Я приду ещё, — сказала Барби. — Научишь меня бить подушками по-зазеркальному?
— Научу, — кивнула Тенья. — Но сначала ты научи меня чему-нибудь с твоей стороны. Как там, в настоящем мире, люди выпускают обиды?
— Тоже подушками, — улыбнулась Барби. — Мы не так уж отличаемся.
Барби шагнула в зеркало. На секунду она стала отражением, перевёрнутой сама в себе, а потом оказалась в своей комнате. Зеркало стояло на месте — целое, тяжёлое, в дубовой раме. Ни трещины.
Но в отражении, на самом краю, Барби заметила маленькую радужную бабочку. Та сидела на плече у её отражения.
Барби помахала. Бабочка взлетела и растворилась в серебристой глубине.
Глава десятая, в которой Тенья рассказывает свою историю всем
С тех пор в Зазеркалье появилась новая традиция. Каждый вечер Тенья Разноцветная собирала жителей на площади и устраивала «Честный бой подушками». Сначала никто не хотел — боялись показаться слабыми или злыми. Но потом попробовали. И оказалось, что после боя подушками все обиды превращаются в бабочек, а бабочек Краска уносит в Дом Обиженных Зеркал, где они живут и радуют глаз.
— Главное, — говорила Тенья, — не бояться своих чувств. Грусть — это не слабость. Злость — это не жестокость. А говорить «нет» — это не грубость. Это честность.
И жители Зазеркалья кивали. Потому что теперь их мир стал не плоским отражением, а живым, цветным, настоящим.
А по ночам, когда все спали, Тенья выходила на крышу своего перевёрнутого (но теперь уже правильного) дома и смотрела на звёзды. Они отражались в её разноцветных глазах, и ей казалось, что звёзды — это тоже чьи-то обиды, которые выпустили на свободу и они превратились в свет.
Конец.
