Фанфик Барби и Галерея Недорисованных Портретов

Фанфик Барби и Галерея Недорисованных Портретов — как Штришка Неровная нарисовала портрет с пустым лицом и победила Ластик-Сомнение своей честностью / читать онлайн полную версию

Глава первая, в которой Барби находит рисунок без лица

Барби разбирала старые школьные принадлежности. В коробке с цветными карандашами лежал старый рисунок — портрет девочки. Но у девочки не было лица. Вместо глаз, носа и рта — пустота, только лёгкие серые штрихи там, где художник начинал рисовать, но остановился.

— Странно, — сказала Барби. — Кто-то очень боялся закончить.

Она перевернула рисунок. На обратной стороне было написано: «Меня зовут Штришка. Если ты это читаешь, значит, рисунок выбрал тебя. Приходи в Галерею. Я жду».

— Что за Галерея? — спросила Барби.

Рисунок засветился, и пустое лицо на портрете вдруг превратилось в дверь. Маленькую, вытянутую, похожую на прорезь для письма. Барби шагнула в неё.

Глава вторая, в которой Галерея встречает Барби незаконченными лицами

Галерея Недорисованных Портретов была огромным залом с белыми стенами, на которых висели картины. Десятки, сотни, тысячи картин. На каждой — портрет. Но ни на одном не было законченного лица. У кого-то не хватало глаз, у кого-то — рта, у кого-то были только контуры головы. Краски на картинах текли вниз, как слёзы, и застывали на полу разноцветными лужами.

В центре зала, на маленькой скамеечке, сидела девочка. Она была похожа на карандаш — длинная, тонкая, с острым носом и волосами, собранными в пучок на макушке, из которого торчал грифель. Её пальцы были покрыты разноцветными пятнами, а на коленях лежал лист бумаги, на котором она рисовала… и сразу стирала.

— Штришка? — позвала Барби.

— Не подходи, — сказала девочка, не поднимая головы. — Я не закончила. Я никогда не заканчиваю. Ты пришла зря.

— Почему? — Барби подошла ближе.

— Потому что я боюсь, — Штришка подняла голову. Её глаза были красными от слёз. — Я боюсь, что если закончу портрет, он будет некрасивым. Что тот, кого я рисую, обидится. Что я испорчу всё. Поэтому я оставляю лица пустыми. Так безопаснее.

Барби посмотрела на картины. На одной была нарисована женщина с идеальными волосами, но без глаз. На другой — мужчина в красивом костюме, но без рта. На третьей — ребёнок с игрушкой, но без носа.

— А кто их рисовал? — спросила Барби.

— Я, — сказала Штришка. — Все эти портреты — мои. Я рисовала людей, которые мне нравились. Но никогда не решалась закончить их лица. Что, если глаза получатся грустными? Что, если улыбка выйдет кривой? Лучше пустота, чем ошибка.

— Так нельзя, — сказала Барби. — Без лица нет человека. Есть только одежда.

Штришка заплакала ещё сильнее.

Глава третья, в которой появляется Ластик-Сомнение

Из-за одной из картин выкатился Ластик. Он был огромным, чёрным, с потёртыми боками и маленькими злыми глазками. Он двигался прыжками, оставляя за собой серые полосы на полу.

— Снова рисуешь? — проскрипел он. — И снова не закончила. Молодец. Так и надо. Не рисуй. Сотри всё.

— Я не буду стирать, — сказала Штришка, но её голос дрожал.

— Сотри, сотри, сотри, — забормотал Ластик. — Всё равно красиво не получится. Ты же не умеешь рисовать лица. У тебя руки кривые. И карандаш тупой.

— Замолчи! — крикнула Штришка. — Ты всегда так говоришь. Я уже три года тебя слушаю. И верю.

— И правильно делаешь, — Ластик подкатился ближе. — Потому что я — твой голос. Тот, который говорит правду. Ты — неудачница. Твои рисунки — мусор.

— Неправда, — сказала Барби, вставая между ними. — Её рисунки прекрасны. У них нет лиц, но они прекрасны. Потому что за ними стоит любовь.

— Любовь? — Ластик засмеялся. — Любовь стирается так же легко, как карандаш. Смотри.

Он подпрыгнул и провёл по одной из картин своим боком. Лицо на портрете исчезло полностью, даже контуры стёрлись. Картина стала белым пятном.

— Не трогай их! — закричала Штришка.

— Тогда закончи, — сказал Ластик. — Дорисуй хотя бы одно лицо. Если сможешь.

Он откатился в угол и замер, наблюдая.

Глава четвёртая, в которой Штришка пытается закончить портрет

Штришка взяла карандаш и подошла к ближайшей картине — портрет старой женщины в платке. Лица не было, только контуры.

— Я рисовала её с фотографии, — сказала Штришка. — Это бабушка моей подруги. Она умерла. Я хотела подарить портрет, но не решилась. Боялась, что бабушка получится непохожей.

— А теперь? — спросила Барби.

— А теперь… — Штришка поднесла карандаш к холсту. Рука дрожала. Она провела первую линию — бровь. Получилось криво. Она стёрла. Провела снова — опять криво. Стёрла.

— Не получается, — прошептала она.

— Потому что ты боишься, что будет неидеально, — сказала Барби. — А идеально не бывает. Бывает честно.

— Но бабушка заслуживает идеального портрета!

— Бабушка заслуживает портрета, на котором видно, что её любили. А любовь не бывает идеальной. Она бывает настоящей.

Штришка закрыла глаза. Вспомнила рассказы подруги о бабушке: как та пекла пирожки, как ворчала, когда внучка не доедала суп, как гладила по голове перед сном. Штришка открыла глаза и нарисовала глаза. Не ровные, не симметричные, а живые. Один чуть выше другого. И в них засветилась доброта.

— Получилось, — удивилась Штришка.

— Нет, — сказал Ластик из угла. — У неё глаза разного размера. Это ошибка.

— Это не ошибка, — сказала Барби. — Это жизнь.

Глава пятая, в которой Штришка рисует портрет Барби

— А теперь нарисуй меня, — сказала Барби, садясь на скамеечку. — Только честно. Как видишь.

— Я боюсь, — сказала Штришка. — Ты такая красивая. Я не смогу передать твою красоту.

— Не надо передавать красоту. Передай то, что ты чувствуешь, когда смотришь на меня.

Штришка взяла чистый лист. Она начала рисовать. Сначала контуры — плечи, шею, волосы. Потом платье. Потом руки. А когда дошла до лица — остановилась.

— Не могу, — сказала она.

— Почему?

— Потому что твоё лицо… оно меняется. Когда ты улыбаешься, оно одно. Когда задумываешься — другое. Я не знаю, какое выбрать.

— А ты не выбирай, — сказала Барби. — Оставь его пустым.

— Пустым? Но это же будет не портрет!

— Будет. Самый честный портрет. Потому что я каждый день разная. Сегодня я весёлая, завтра грустная, послезавтра задумчивая. Пустое лицо — это не ошибка. Это приглашение. Каждый, кто посмотрит на портрет, дорисует меня по-своему.

Штришка замерла. Потом опустила карандаш. На портрете Барби было всё — волосы, платье, руки, — кроме лица. И это было прекрасно.

Глава шестая, в которой Ластик пытается стереть незаконченное лицо

— Это не портрет! — закричал Ластик, выкатываясь из угла. — Здесь нет лица! Я сотру всё!

Он бросился на рисунок, но Штришка схватила его.

— Не смей!

— Я стираю всё, что несовершенно, — проскрипел Ластик. — А этот рисунок несовершенен. В нём нет главного.

— В нём есть главное, — сказала Барби. — В нём есть правда. Что я — не только лицо. Я — это моё платье, мои руки, мой характер. Я — это то, что остаётся, даже когда лица не видно.

Ластик замер. Его чёрное тело задрожало.

— Я… я не понимаю, — прошептал он. — Я всегда думал, что идеал — это когда всё ровно, гладко, правильно. А вы говорите, что правильно — это пустота?

— Не пустота, — сказала Штришка. — Возможность. Место для жизни.

Она взяла Ластик в руки и провела им не по рисунку, а по своему сердцу.

— Сотри мои сомнения, — сказала она. — Не рисунки. А сомнения.

Ластик провёл по её груди, и Штришка почувствовала, как тяжесть уходит. Ластик при этом стал светлее — из чёрного превратился в серый.

— Я… я могу стирать не только линии? — удивился он.

— Ты всегда мог, — сказала Барби. — Ты просто не знал.

Глава седьмая, в которой Штришка дорисовывает все лица

Штришка подошла к первой картине — портрету бабушки. Она дорисовала улыбку. Кривоватую, но тёплую. Ко второй — портрету мальчика с собакой. Она дорисовала веснушки. К третьей — портрету девушки с книгой. Она дорисовала задумчивый взгляд.

Ластик-Сомнение катился за ней следом, но теперь не стирал, а подбадривал.

— Немного левее, — говорил он. — Чуть темнее. Так хорошо.

— Ты изменился, — сказала Штришка.

— Я перестал быть сомнением, — ответил Ластик. — Я стал советчиком. Всё потому, что ты перестала бояться.

Когда последняя картина обрела лицо, Галерея засияла. Краски перестали течь. Лужи на полу высохли. Портреты улыбались.

— Это чудо, — прошептала Штришка.

— Это не чудо, — сказала Барби. — Это смелость. Ты просто перестала бояться, что у тебя не получится идеально. И у тебя получилось… идеально. По-своему.

Глава восьмая, в которой Ластик становится самым нужным инструментом

Ластик-Сомнение теперь был не чёрным, а прозрачным, с розоватым отливом. Он больше не стирал рисунки — он стирал страхи.

— Я могу остаться с тобой? — спросил он Штришку.

— Конечно, — ответила она. — Ты будешь моим помощником. Когда я начну сомневаться, ты сотрёшь сомнение. А рисунки я буду оставлять.

— Даже кривые?

— Даже кривые. Кривые — самые живые.

Они вместе обошли Галерею, поправляя рамы, стирая пыль, добавляя последние штрихи. Галерея больше не была «Недорисованных Портретов». Она стала «Галереей Живых Лиц».

Глава девятая, в которой Барби возвращается домой

— Тебе пора, — сказала Штришка, обнимая Барби. — Спасибо, что научила меня не бояться пустоты.

— Пустота — это не враг, — ответила Барби. — Пустота — это холст. А холст ждёт, чтобы его заполнили.

Они обнялись, и Барби шагнула обратно через дверцу-рисунок. Она оказалась в своей комнате. На столе лежал старый рисунок — портрет девочки без лица. Но теперь на нём появилась улыбка. Девочка улыбалась Барби.

— Спасибо, — прошептал рисунок.

Барби улыбнулась в ответ.

Глава десятая, в которой каждый рисунок имеет право на лицо

С тех пор Барби не выбрасывает незаконченные рисунки. Она хранит их в папке и иногда показывает друзьям.

— Смотрите, — говорит она. — Здесь не хватает лица. Может быть, вы его дорисуете?

Друзья рисуют. Кто-то рисует смешную рожицу, кто-то — красивый портрет, кто-то — просто цветок на месте лица. И все рисунки становятся особенными. Не идеальными, а любимыми.

В Галерее Живых Лиц Штришка Неровная теперь проводит мастер-классы. Она учит детей не бояться рисовать.

— Самое страшное, — говорит она, — не кривая линия. Самое страшное — чистый лист, который вы боитесь испачкать. Но чистый лист — это не страх. Это приглашение.

Ластик-Советчик сидит рядом и кивает. Если кто-то из детей начинает сомневаться, он подкатывается и тихонько трогает их руку. Сомнение исчезает. Остаётся только желание творить.

А портрет Барби с пустым лицом висит в самом центре Галереи. Каждый день кто-то подходит и дорисовывает ей новое выражение. Сегодня она весёлая. Завтра — задумчивая. Послезавтра — мечтательная. Барби нравится быть разной. И ей нравится, что её лицо могут рисовать другие.

Потому что искусство — это не когда один человек делает идеально. Искусство — когда много людей делают неидеально, но от души.

Конец.