Все началось с того, что моя жена уехала к маме. На три дня. Это святое время, когда мужчина превращается в пещерного человека, но с доступом к Wi-Fi и кредитке. Я, как порядочный семьянин, поклялся: никакого алкоголя, только спорт, диета и ремонт балкона.
Но тут позвонил Гоша.
Гоша — это мой друг детства. Человек, который в 40 лет сохранил способность находить приключения на свою задницу там, где их физически не может быть. Если Гоша предлагает «просто посидеть», жди вызова МЧС. Если Гоша говорит «я знаю короткую дорогу», готовься ночевать в лесу.
— Стас, — сказал Гоша в трубку голосом, полным уверенности и легкого безумия. — Пятница. Дураки гуляют по пятницам. Ты же не дурак?
Вот тут и вступает в силу конфликт интересов. С одной стороны, я обещал жене быть паинькой. С другой — Гоша нашел где-то ящик крафтового пива и «свежие» сосиски. А еще он сказал, что у него есть «сюрприз». На кону стояло не только мое лицо перед женой, но и мужская дружба. И, если честно, мне дико хотелось расслабиться. Я не знал, что этот вечер войдет в историю нашего товарищества как «Операция Ы и другие приключения Шурика на минималках».
План «Идеальный вечер» и его внезапный крах
План был гениален. Мы едем на мою старую дачу, которую я получил в наследство от деда. Там нет соседей, нет интернета (почти), и можно спокойно жарить сосиски, пить пиво и обсуждать, почему «Титаник» — это плохой фильм.
Мы загрузились в мою «Ладу Весту» (серебристую, как слеза девственницы) и поехали. Настроение было отличное. Гоша на заднем сиденье разглагольствовал о смысле жизни, а я подпевал радио «Шансон».
— Стас, — сказал Гоша, когда мы свернули на грунтовку. — Только у меня один нюанс.
— Какой?
— Я пригласил Серегу.
Я резко затормозил. Серега — это бывший одноклассник, который стал каким-то там начальником в администрации. Он был нашим антиподом. Вечно в костюме, с портфелем, и с лицом человека, который проглотил уксус.
— Зачем? — спросил я.
— Он в депрессии, — сказал Гоша. — Жена выгнала. Ему нужно расслабиться. Он сказал, что хочет «отдохнуть по-простому».
«По-простому» с Серегой — это как «спокойно» с тайфуном. Но отступать было поздно.
Мы подъехали к даче. Дом стоял мрачный, как дед в плохом настроении. Я открыл дверь, и мы вошли. Внутри пахло нафталином и старыми газетами.
— Уютно, — соврал Гоша.
Через полчаса приехал Серега. Он вышел из своего «Лексуса», одетый в костюм-тройку и с бутылкой дорогого виски.
— Здорово, мужики, — сказал он, оглядывая наш «уют». — А где шашлык?
— В машине, — ответил я. — Мангал в сарае. Дрова ищем.
— Отлично, — Серега снял пиджак, повесил его на гвоздь (прямо на гвоздь, я не шучу) и остался в белой рубашке. — Я готов!
Первая проблема случилась, когда мы открыли сарай. Дед был запасливым. Там лежало столько хлама, что можно было открыть музей «Барахолка 90-х». Мангал нашелся, но он был ржавый и кривой. Сосиски нашлись, но они были покрыты льдом из морозилки (я купил их месяц назад, но забыл).
— Прорвемся! — сказал Гоша и достал из рюкзака… бензопилу.
— Зачем? — спросил я.
— Дрова пилить. Тут березка сухая во дворе.
Серега посмотрел на бензопилу, потом на свой костюм, потом на меня. В его глазах промелькнул страх.
— Может, просто уголь? — предложил он.
— Уголь для слабаков, — отрезал Гоша и завел пилу.
Звук бензопилы в тихом дачном поселке в 8 вечера звучит как сигнал воздушной тревоги. Соседские собаки начали гавкать. Кто-то включил сирену (или это была сигнализация машины Сереги, которую он поставил на сигналку, и она сработала от вибрации).
Мы нарезали дров. Березка оказалась трухлявой, но нам было плевать. Мы разожгли мангал. Огонь вспыхнул так, что осветил половину участка. Серега, пытаясь помочь, схватил бутылку с жидкостью для розжига и вылил туда половину.
— СТОЙ! — закричал я, но было поздно.
Пламя взметнулось на два метра. Серега отскочил и упал в кусты малины. Его белая рубашка стала черной. Виски, который он держал в руке, вылился на землю.
— Твою мать, — сказал Серега.
— Спокойно! — сказал Гоша. — Это часть шоу.
Мы сели вокруг мангала. Сосиски начали жариться. Пиво открылось с приятным щелчком. Казалось, инцидент исчерпан. Но это было только начало. Как говорится, если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем оно обязательно выстрелит. У нас вместо ружья была такса.
Такса, майонез и ошибка с домофоном
Откуда взялась такса? Хороший вопрос. Она просто вышла из кустов. Видимо, соседская. Сосед, дядя Толя, уехал в город, а собаку оставил во дворе. Такса была толстая, наглая и, судя по всему, голодная.
Она подошла к Сереге, который сидел на пеньке и пытался оттереть рубашку снегом (снега не было, был только ил), и уставилась на него.
— Это чья? — спросил Серега.
— Не знаю, — сказал я. — Наверное, местная.
— Она смотрит на меня, — Серега нервно хихикнул.
— Она хочет сосиску, — сказал Гоша. — Дай ей.
Серега, будучи человеком, далеким от природы, взял сосиску и протянул собаке. Такса схватила сосиску вместе с палкой, на которой та была нанизана, и с рычанием убежала в темноту.
— Отдай палку! — закричал Гоша. — Это единственная нормальная палка!
Мы бросились в погоню. Трое взрослых мужиков, один в костюме, второй в спортивках, третий в тапках, бегали по темному участку за таксой. Это было похоже на сцену из фильма ужасов, но с элементами комедии. Такса забежала в дом. Мы за ней.
В доме был бардак. Такса забилась под старый диван. Гоша полез за ней. Я держал фонарик. Серега стоял на шухере.
— Она там! — кричал Гоша. — Я вижу ее хвост!
— Осторожно, там может быть мышь! — предупредил я.
— Мыши боятся меня! — ответил Гоша и схватил таксу за хвост.
Такса взвизгнула и… укусила Гошу за палец. Гоша заорал. Серега от неожиданности дернул рукой и снес полку с банками. Банки попадали. Одна из них, банка майонеза (почему майонез? зачем?), разбилась прямо на голову Сереге.
— Аааа! — закричал Серега. — Я в майонезе!
— Это не майонез, это сметана! — сказал я, светя фонариком.
— Какая разница! — орал Серега.
В этот момент свет от фонарика упал на стену. Там висела старая картина деда. На картине был изображен Ленин на субботнике. И тут я понял: мы не просто отдыхаем. Мы повторяем судьбу деда. Он тоже любил пятницы.
Мы вытащили таксу. Она была в майонезе (или сметане), Гоша — с прокушенным пальцем, Серега — в белой рубашке, которая стала похожа на холст художника-абстракциониста.
— Надо помыть руки, — сказал Гоша.
— В доме нет воды, — сказал я. — Только в колодце.
— А в гараже? — спросил Серега.
Гараж был пристроен к дому. Там стояла старая бочка с водой (дождевой). Мы пошли туда.
И тут случилось то, что случилось. Серега, пытаясь открыть кран в гараже (который не работал), дернул какую-то веревку. Эта веревка была привязана к полке. Полка упала. На пол упала канистра с бензином для бензопилы. Канистра открылась.
— Осторожно! — закричал я.
Но Гоша уже чиркнул зажигалкой. Зачем? Он хотел посмотреть, сколько бензина. Искра попала на пары бензина. Вспыхнуло пламя. Не большое, но страшное.
— ГОРИМ! — закричал Серега.
— Тушить! — закричал я.
Вода была в бочке. Но бочка была полная, тяжелая. Мы попытались ее наклонить. Не получилось. Тогда Гоша схватил ведро и зачерпнул воду из… унитаза. Да, в гараже был старый унитаз (дед был затейник). Вода в унитазе была Technical (техническая), но другой не было.
Гоша вылил ведро на огонь. Огонь зашипел и погас. Но вместе с огнем погас и свет. Пробки выбило.
Мы стояли в темноте. В гараже. Втроем. В майонезе, бензине и с прокушенным пальцем.
— Ну что, — сказал Гоша в темноте. — Хорошо сидим.
И тут в дверях гаража появилась моя жена. С фонариком. И с лицом, которое я видел только в страшных снах.
Явление жены и секрет сейфа
— Стас, — сказала жена. — Ты почему не берешь трубку?
Я посмотрел на телефон. Он был разбит. Видимо, упал, когда мы бегали за таксой.
— Милая, — сказал я, пытаясь принять позу уверенного мужчины. — Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — спросила она, оглядывая гараж. Серега в майонезе, Гоша с окровавленным пальцем, я в трусах (я забыл, что снял штаны, когда они испачкались в бензине). — Я думаю, что вы — идиоты.
— Мы просто отдыхали, — сказал Гоша.
— Отдыхали? — жена подошла к мангалу. — А почему у вас сосиски горят?
Мы обернулись. Сосиски, которые мы оставили на мангале, действительно превратились в угольки. Огонь перекинулся на скатерть, которую мы постелили на стол. Скатерть тлела.
— Твою мать! — я бросился тушить скатерть. Серега бросился помогать. Мы столкнулись лбами.
— Хватит! — закричала жена. — Все в дом. Живо.
Мы, как нашкодившие школьники, пошли в дом. Жена включила свет (пробки она вставила сама, пока мы тушили). Мы сели на диван. Такса, которая все это время сидела под диваном, вылезла и села рядом с Серегой. Серега ее погладил. Такса лизнула его в лицо. Майонез на лице Сереги смешался с собачьей слюной.
— Итак, — сказала жена. — Кто из вас дурак?
Мы переглянулись.
— Все, — честно сказал я. — Но есть нюанс.
— Какой?
— Мы нашли сейф.
Это было правдой. Когда мы тушили пожар, Гоша случайно наступил на половицу. Половица провалилась. Под ней был сейф. Старый, дедовский. Запертый.
— И что там? — спросила жена.
— Не знаем, — сказал Гоша. — Ключа нет.
— Ключ у меня, — сказала жена. — Дед перед смертью отдал.
Она достала из кармана маленький ключик. Мы все затаили дыхание.
— Открывай, — сказал я.
Жена открыла сейф. Там лежала… пачка денег. Старых, советских. И записка. «Дуракам, которые гуляют по пятницам. На ремонт гаража. P.S. Такса — моя. Кормите».
Мы посмотрели на таксу. Такса посмотрела на нас. И в этот момент я понял: дед знал. Он все знал. Он знал, что мы будем здесь. Он знал, что мы все сломаем. И он оставил нам деньги. Не на пиво. На ремонт.
Серега заплакал. Он плакал и смеялся одновременно. Майонез стекал по его щекам.
— Я же говорил, — сказал Гоша. — Дураки гуляют по пятницам.
Мы сидели на полу в гостиной. Жена ушла на кухню варить кофе (или вызывать психиатра). Серега вытирал лицо таксиной шерстью. Гоша перевязывал палец носовым платом. Я смотрел на пачку советских денег.
— И что мы будем с ними делать? — спросил Серега.
— Потратим, — сказал Гоша. — На новый мангал.
— Нет, — сказал я. — Мы отремонтируем гараж.
— Зачем? — спросил Гоша. — Чтобы снова его сжечь?
— Чтобы не сжечь дом, — ответил я.
И тут мы услышали звук. Со двора доносился странный шум. Мы выбежали на улицу.
На участке стояла полицейская машина. Из нее выходил участковый, дядя Вова. Он посмотрел на нас. На Серегу в майонезе. На Гошу с перевязанным пальцем. На меня в трусах.
— Граждане, — сказал дядя Вова. — Поступил сигнал о возгорании. И о стрельбе.
— Стрельбе? — переспросил я.
— Кто-то запускал фейерверки, — сказал дядя Вова. — В сторону администрации.
Мы все посмотрели на Серегу. Серега посмотрел на свою машину. В багажнике лежали фейерверки, которые он купил для корпоратива.
— Я не специально, — сказал Серега. — Я просто хотел отдохнуть.
Дядя Вова вздохнул.
— Стас, — сказал он. — Опять ты?
— Я не виноват, — сказал я. — Это Гоша.
— Гоша, — сказал дядя Вова. — Ты почему не в армии?
— Я уже отслужил, — сказал Гоша.
— А почему тогда пахнешь порохом?
— Это бензин.
Дядя Вова почесал затылок.
— Ладно, — сказал он. — Завтра разберемся. А сейчас — спать. И таксу заберите. Она моя.
Такса, услышав знакомый голос, побежала к дяде Вове. Дядя Вова погладил ее.
— Хорошая собака, — сказал он. — Только жрет все.
Мы стояли под звездами. Пьяные, грязные, но живые. И в этот момент я понял: это была лучшая пятница в моей жизни.
Утром мы поехали в город. Серега спал в машине, положив голову на пакет с майонезом (он нашел его в багажнике). Гоша читал инструкцию к бензопиле. Я вел машину и думал о том, что скажу жене.
Дома меня ждал сюрприз. Жена не ругалась. Она просто дала мне список покупок. В списке было: цемент, кирпичи, новый мангал, огнетушитель и… намордник для таксы.
— Дед оставил еще одну записку, — сказала жена. — В сейфе. Там было написано: «Если они выжили, пусть купят огнетушитель».
Я обнял жену. Она пахла кофе и ванилью. А я пах бензином и приключениями.
Вечером позвонил Гоша.
— Стас, — сказал он. — Слушай, а давай в следующую пятницу…
— Нет, — сказал я.
— Ну пожалуйста.
— Нет.
— А если без бензопилы?
Я посмотрел на жену. Она смотрела на меня. В ее взгляде читалось: «Только попробуй».
— Гоша, — сказал я. — Дураки гуляют по пятницам. А я, кажется, поумнел.
— Жаль, — сказал Гоша. — А я уже купил петарды.
Я повесил трубку. И улыбнулся. Потому что знал: в следующую пятницу я снова буду стоять в гараже. С бензопилой. И с Гошей. Потому что мужская дружба — это не про ум. Это про пятницу.
